Последняя свадьба сезонов

Эта сва­дьба нача­лась как тра­ге­дия, а закон­чи­лась как фарс. Или наобо­рот, зави­сит от точ­ки зре­ния. С точ­ки зре­ния жени­ха, фарс был как раз в нача­ле, а ката­стро­фа — в кон­це, неве­ста же при­дер­жи­ва­лась про­ти­во­по­лож­но­го мне­ния, пото­му что пла­тье в ночь перед тор­же­ством порва­ли имен­но ей.

Как про­изо­шло: сест­ра неве­сты, девуш­ка весе­лая, но пани­че­ская, очень хоте­ла вый­ти замуж. Она все­рьёз опа­са­лась остать­ся ста­рой девой, такая боязнь свой­ствен­на иной раз пани­че­ским и весе­лым девуш­кам. И вот сест­ра неве­сты реши­ла хотя бы при­ме­рить с горя сва­деб­ное пла­тье, раз уж все­го осталь­но­го про­кля­тая судь­ба ей не отпу­сти­ла. Тай­но вло­ми­лась в спаль­ню, где в общем досту­пе наряд­но висе­ло на спе­ци­аль­ных пле­чи­ках, отде­лан­ных шел­ком, пре­крас­ное пла­тье с кор­се­том, рюша­ми, кру­же­ва­ми, бан­том и шлей­фом, и ста­ла неисто­во натя­ги­вать его на себя, торо­пясь и поста­ны­вая от нетер­пе­ния. Неве­сту сест­ра ней­тра­ли­зо­ва­ла на кухне, где та кор­пе­ла над пла­ном рас­сад­ки гостей, это и вправ­ду важ­но. Неве­ста никак не мог­ла решить, куда девать род­ствен­ни­ков жени­ха из мор­дов­ской Руза­ев­ки, извест­ных сво­и­ми пат­ри­ар­халь­ны­ми взгля­да­ми; им тре­бо­ва­лись такие же поскон­ные сосе­ди насчет льна и пень­ки, а тако­вых не нахо­ди­лось. Не счи­тать же поскон­ной бри­тую кузи­ну неве­сты, год назад удрав­шую из дома с пре­ста­ре­лым бай­ке­ром по клич­ке Беда!

Сва­деб­ное пла­тье же пове­ло себя по-свин­ски — на пыш­ной фигу­ре посто­рон­ней соис­ка­тель­ни­цы оно трес­ну­ло и бук­валь­но рас­па­лось на несколь­ко атлас­ных частей; они мог­ли пока­зать­ся даже милы­ми неза­ин­те­ре­со­ван­но­му чело­ве­ку, но отнюдь не неве­сте, кото­рая при­мча­ла на вой сест­ры и сра­зу же нада­ва­ла ей пин­ков, но что тол­ку. В ито­ге всю ночь неве­ста про­ве­ла в сле­зах, пару раз отвле­ка­ясь на изби­е­ние сест­ры; пла­тье поут­ру на ней соби­ра­ли три-четы­ре жен­щи­ны, на живую белую нитку.

Жених, при­быв­ший с цве­та­ми и розет­кой в пет­ли­це клуб­но­го пиджа­ка, от рас­ска­за про сабо­таж со сто­ро­ны сест­ры неве­сты при­шел в вос­торг. Он начал при­пля­сы­вать на поро­ге, радост­но повто­ряя: эка она тебя, что поряд­ком взбе­си­ло неве­сту, всю в живой нит­ке, и она даже на пару минут реши­ла пере­стать выхо­дить замуж, но быст­ро опомнилась.

Тут надо отме­тить, что жених был до недав­не­го вре­ме­ни ста­рым холо­стя­ком, появ­ля­ясь в ком­па­нии дру­зей еже­не­дель­но с новей­шей девуш­кой, мак­си­маль­но юной. Самой, кажет­ся, ради­каль­ной было вооб­ще сем­на­дцать лет, она не выни­ма­ла из ушей науш­ни­ков, а жени­ха назы­ва­ла кроль­чу­ля, при­чем это сло­во пред­по­чи­та­ла писать через «ю». Дру­гая деви­ца про­сла­ви­лась тем, что любую фра­зу пред­ва­ря­ла умест­ным для ауди­то­рии зачи­ном «мы, моло­дёжь». Напри­мер: «мы, моло­дёжь, счи­та­ем трам­вай отстой­ным видом транс­пор­та», или: «мы, моло­дёжь, вооб­ще-то про­тив спай­са, но ино­гда не обой­тись». Тре­тья пела с места в карьер – быва­ло­ча, толь­ко каж­дый обни­мет ладо­ня­ми бокал с алко­го­лем, а она уже вовсю испол­ня­ет что-нибудь из Татья­ны Була­но­вой. Не плачь, все­го одна оста­лась ночь у нас с тобой. Чет­вер­тая слы­ла заяд­лой спортс­мен­кой; одна­жды она весь пер­во­май про­ве­ла в деся­ти­ки­ло­мет­ро­вом крос­се по дач­но­му участ­ку, при­вет­ствуя взма­хом руки при­сут­ству­ю­щих с пол­ны­ми шаш­лы­ка ртами.

Ито­го­вая неве­ста была при­ят­ным исклю­че­ни­ем: не пела, стар­ше трид­ца­ти, писа­ла без оши­бок и не стар­то­ва­ла мара­фон каж­дую мину­ту. Дру­зья жени­ха её полю­би­ли, сочув­ствен­но послу­ша­ли про пла­тье, а жена почет­но­го сви­де­те­ля даже одол­жи­ла для проч­но­сти кон­струк­ции свой фран­цуз­ский жакет цве­та теп­лых сли­вок, отде­лан­ный нор­кой. В общем, всё обо­шлось вро­де бы, да толь­ко не обошлось.

В тот неиз­беж­ный момент сва­дьбы, когда закус­ки съе­де­ны, пер­вая пере­ме­на жар­ко­го мино­ва­ла, а вто­рая еще толь­ко гря­дет, когда все риту­аль­ные тан­цы стан­цо­ва­ны, шам­пан­ское из туфли выпи­то, тама­да отыг­рал на баяне, вод­ка со сво­ей сто­ро­ны обвен­ча­на с томат­ным соком и с апель­си­но­вым соком тоже, когда гости отки­ну­лись на спин­ки кре­сел, сыто усме­ха­ясь в усы, в этот момент неве­ста в пла­тье на живой нит­ке вдруг пове­ла себя странно.

Она вско­чи­ла со сту­ла и при­ня­лась ярост­но обма­хи­вать жени­ха меню в кожа­ном пере­пле­те. Она щупа­ла лоб жени­ха губа­ми, энер­гич­но мас­си­ро­ва­ла его вис­ки ука­за­тель­ны­ми паль­ца­ми. Она гово­ри­ла, пере­кры­вая музы­ку, что у жени­ха жар, кома, чума, маля­рия и син­дром Аспер­ге­ра, и нуж­но немед­лен­но док­то­ра, немед­лен­но доктора.

Гости бук­валь­но вспо­ло­ши­лись, и тут вдруг в зал вбе­жа­ла жен­щи­на в белом хала­те, шапоч­ке с крас­ным кре­стом и сапо­гах-бот­фор­тах, на шее фонен­до­скоп. Впро­чем, фонен­до­ско­пом она бало­ва­лась недол­го, мигом отшвыр­нув­ши его за пре­де­лы весе­лья, сама же при­ня­лась пля­сать стрип­тиз, лов­ко бро­сая пред­ме­ты одеж­ды пря­мо в лицо померт­вев­ше­му от ужа­са жениху.

Жених рас­по­ла­гал­ся непо­сред­ствен­но напро­тив сво­их поскон­ных род­ствен­ни­ков из мор­дов­ской Руза­ев­ки, кото­рые при виде вопи­ю­ще­го без­об­ра­зия покры­лись пры­ща­ми отвра­ще­ния и сроч­но убы­ли восво­я­си. Мать жени­ха заби­лась в кор­чах, мать неве­сты рва­ну­ла ста­кан конья­ка и страш­но запла­ка­ла, отец неве­сты ска­зал: убью гадё­ны­ша, ни к кому кон­крет­но не обра­ща­ясь, тет­ка жени­ха завя­за­ла дядь­ке жени­ха гла­за сто­ло­вой сал­фет­кой и вытол­ка­ла его под октябрь­ский дождь. При­мер­но так же пове­ли себя еще деся­ток гостей со всех сто­рон, а луч­ший друг жени­ха, даром что извест­ный люби­тель блэк­д­же­ка и шлюх, плю­нул в тарел­ку и ска­зал: и как после это­го здесь есть? Тем не менее, мно­го впо­след­ствии ел и пил.

Сюр­приз, таким обра­зом, не очень удал­ся, но тан­цов­щи­цу это нисколь­ко не сму­ти­ло, она была чест­ной жен­щи­ной и отра­бо­та­ла номер по пол­ной, вклю­чая при­ват­ный танец на коле­нях кли­ен­та. Кли­ент к тому вре­ме­ни был, про­сти­те баналь­ность, ско­рее мертв, чем жив, музы­ка как-то стих­ла, и толь­ко шум­ное дыха­ние стрип­ти­зер­ши слы­ша­лось в звон­кой тишине.

«Дура­ки какие-то, — гово­ри­ла полу­ча­сом поз­же неве­ста, всхли­пы­вая в курил­ке. — Я хоте­ла, что­бы весе­ло, задор­но, что­бы не эти ваши мат­рос­ские тан­цы! Что­бы атмо­сфе­ра празд­ни­ка, что­бы запом­ни­лось на всю жизнь!»

Милая, отве­ча­ли ей все, запом­ни­лось, запом­ни­лось. И не врали.