Вы иногда выходите из дома только в соседний магазин. Выходите, как есть — старые тренировочные штаны на теплой подкладке, пуховик и общесемейные женские сапоги покроя «угги», довольно поношенные. Не по-апрельски прохладно, и шапку вы надеваете дикую — лыжную, пеструю и с помпоном, но это теплая шапка и в ней удобно размещаются наушники. Сбегать в магазин — пять минут, нет желания переодеваться и вообще, может быть, у вас депрессия.
И вот вы стоите у электронного терминала, пытаясь вспомнить код своего города, чтобы оплатить счет за стационарный телефон. У вас накопился какой-то невероятный долг, а стационарный телефон вам необходим для разговоров с подругами. Но нужен код региона. Черт его знает, но в голову приходит только автомобильный: шестьдесят три, чтоб он провалился. Вам нужен совершенно иной, а в голове пусто (нет, там — шестьдесят три), спросить мимо идущих — как-то искусственно. Вы решаете взглянуть, как ваш мобильный телефон определяет городские номера, и достаете его из кармана пальто. И тут раздается звонок. Это заказчик звонит. Называет данные денежного перевода, потому как хочет оплатить ваш труд, а сам находится в другой стране. Далекой и европейской, но переводы там ходят. Вы радуетесь и смотрите на часы. Вполне еще можно успеть получить эти деньги сегодня, следовательно — заплатить еще и за квартиру, и отдельно за воду, и купить разного; ведь если разобраться — денежный перевод хочется сразу иметь при себе, чтобы наслаждаться тихим шелестом купюр. Правда? И вы идете в ближайший банк.
Он ведь рядом. Буквально, три минуты. Маленькая Швейцария, код региона шестьдесят три. Охранник банка смотрит удивленно на старые тренировочные штаны и поношенные «угги» странного цвета, не коричневого и не песочного, а такого. Он собирает усы забавной гармошкой, оказывается, это возможно, если правильно задействовать мышцы лица. «Вы что-то хотели?», — спрашивает он неожиданно высоким голосом, такой еще называют контр-тенор. И тут вы говорите про перевод, поправляя лыжную шапку. «В принципе, почему бы и нет», — выдерживая паузу, отвечает охранник. Он подозревает, что деньги вам перевела старенькая бабушка, сухонькая старушка из своего социального пособия под угрозой физической расправы.
Девушка-операционист тоже что-то подозревает. На ней красный форменный платочек и белая блуза. Она дает вам на подпись бумагу, где сказано: «Ни я, ни мои родственники не занимают в зарубежном государстве важных и ключевых постов». Формулировка сейчас вольная, но смысл сохранен. Вы охотно подписываете. Девушка улыбается и говорит: «Мы действительно рады ЛЮБОМУ клиенту». Очевидно, какое слово она жирно подчеркивает интонацией.
В помещение заходит охранник, тот самый, усы гармошкой. Опирается на стену, выложенную деревянными панелями. «Это наш корпоративный девиз», — подтверждает он женским голосом.
Вы хохочете полторы минуты, окончательно убеждая сотрудников банка в том, что деньги переведены старенькой бабушкой, сухонькой старушкой из её социального пособия под угрозой физической расправы.
«Возьмите жетон и идите в кассу», — обижается операционистка и нервно крутит шеей в платочном перехлесте, протягивая вам красный диск из пластмассы, на нем цифра. По законам жанра и кольцевой композиции требовалась бы, конечно, шестьдесят три, но нет. Незамысловатая «четверка». Можно будет в поисковике осведомиться, какого региона этот код, только вот зачем?
