Впервые услышала о празднике хеллоуин 20 лет назад, и не просто так, а от воспитательницы детского сада, Любови Ильиничны, женщины большого педагогического таланта. Моя дочь была в ту пору мала, посещала детский сад недавно, и вот впервые встал вопрос об утреннике, таком специальном празднике.
Вопрос встал утром, и воспитательница Любовь Ильинична, женщина большого педагогического таланта, спросила меня в лоб:
– Вы как предпочитаете – праздник урожая или хеллоуин?
– В смысле, – глупо переспросила я, перебирая ногами нетерпеливо. Я очень спешила. У меня было много планов на этот славный день.
– А в таком смысле, – обиделась Любовь Ильинична, – утренник нам, педагогам, на какую тему делать? Хэллоуин с чертями или урожай с дарами осени?
Была середина девяностых, я торопилась на работу и единогласно проголосовала за урожай. С дарами осени. Любовь Ильинична кивнула свысока головой в вечно каштановых кудрях.
В следующем году женщина большого педагогического таланта мнения родителей уже не спрашивала, и детки дружно отметили хэллоуин. Сначала напряженно готовились. Дочь настоятельно требовала костюм Годзиллы. Не просто Годзиллы, а новорожденного Годзиллы, стряхивающего с себя осколки гигантского динозавриного яйца, такой возник смелый замысел. Разумеется, с бестолковой матерью можно было рассчитывать только на самошитое черное платье в ритуальные горохи, сбоку красный бант.
Несколькими годами позже ее брат, а мой сын поступил на обучение в языковую гимназию. Имея в виду, что родным языком школьникам должен стать английский, уже на подготовительных курсах вовсю бушевал Хэллоуин. Сын тщательно вырезывал из оранжевой бумаги тыкву со страшным оскалом, называл ее Джеком, готовился к карнавалу нечистой силы и пересказывал хрестоматийный текст. Не совсем такой, как приведу ниже, но приблизительно.
Кельтский календарь делил год на две части — тёмную и светлую. Темная часть начиналась в ноябре (месяц самониос). Светлая – в марте (месяц гиамониус). В первые три ночи самониоса, кельтами праздновался новый год. Соответствующий праздник назывался Самайн. Таким образом, Хеллоуин ведёт начало от кельтского ритуального празднества, усвоенного и переселившимися в Британию германскими племенами (англы, саксы и юты). Домашние очаги гасили, а утром – зажигали вновь от священного огня, который всю ночь поддерживали жрецы – друиды. Воскресший огонь вселял надежду на возвращение жизни и весны. Насчет весны кельты не ошибались. Сжигали жертвенных животных и магические растения. Чтобы не стать добычей нечести и распугать злых духов, наряжались как можно страшнее – в звериные шкуры и головы. Хеллоуин стал одним из основных народных праздников в Британской Ирландии, и остается таковым по сей день.
Взрезанной тыкве («jack‑o lantern») тоже есть объяснение – даже несколько. Я выбрала наикрасивейшее. Это старинная кельтская легенда. Правда, в ней фигурирует репа. Удивилась такому отступлению от канонов англо-саксонской культуры. Репа, она же репка, ее же дед посадил! И выросла она – большая-пребольшая…
Тем не менее: «Как-то на душу ирландского кузнеца Джека позарился дьявол. Джек согласился продать свою душу за кружку эля. Чтобы купить кузнецу пива в пабе, дьяволу пришлось превратиться в монетку, которую Джек и положил в карман, рядом с серебряным крестом. Дьяволу это соседство показалось неуютным, он взмолился о пощаде, пообещав спасти кузнеца впоследствии от горения в аду. Так кузнец зажил дальше припеваючи, пока не умер. В рай его не пустили по разным причинам, в ад тоже не взяли. «Куда же мне идти?» – немало удивился Джек. «Возвращайся откуда пришел, – ответили Джеку из преисподней, – да смотри, не заблудись!» Адский привратник зачерпнул горсть горящих углей и сунул ему в руку. Кузнец сложил их в недоеденную репу, которая у него оказалась при себе, и отправился скитаться по свету. Всю оставшуюся вечную жизнь…»
По моим наблюдениям, хэллоуин на Руси вполне может богато иллюстрировать законы диалектики. Любое количество, достигнув своей критической отметки, неминуемо преобразуется в новое качество. Кипящая вода превращается в пар, металлы – в неметаллы, галогены – в инертные газы. Еще есть про единство и борьбу противоположностей, многие в курсе. Речь идет о некоторой информации, навыке или идее, которая, став доступной определенному количеству особей, механически становится достоянием всей популяции. Сначала хелоуин отмечали «жены дипломатов неприсоединившихся стран», потом – в виде альтернативы празднику урожая в детских садах, потом – в английских школах. Далее в столичных клубах и лучших домах все как-то оживились по теме, а сейчас просто каждый второй россиянин нет-нет, да и отпразднует этот чуждый нам праздник. Взять самарскую афишу за 29–30 октября, субботу и воскресенье. Девяносто девять и девять десятых процентов ночных заведений предлагают переодеться в тыкву и выпить ирландского эля. (Одна десятая процента упорно настаивает на «дискотеке восьмидесятых».) В прошлом году работники зоопарка приглашали отметить хэллоуин у них – в компании королевского питона и фазаньих курочек. Но основные события разворачиваются на дружеских вечеринках. Логично подавать на праздничный хэллоуинский ужин манты с тыквой и красным перцем – практично и для пущего интернационализма.
В магазине Горилка на улице Некрасовской повстречала компанию ряженых – традиционная девушка-смерть, раненый солдат, кокетливая ведьма в шапке классической формы. Кассирша весело отпустила им несколько бутылок слабоалкогольного коктейля – да, правильные вкусы на темное пиво надо еще развивать. Лихорадочные сборы, смелый макияж, попытки выглядеть предельно готично.
Хэллоуин! Странный праздник, открывающий череду странных праздников – в темной части кельтского календаря. Старый новый год – раз, коммерчески выверенный день влюбленных – два, и три-четыре – наши родные 23‑е февраля с 8‑ым марта, приятно пропахшие водкой, гвоздиками типовых букетов и салатом «мимоза».
