Родительское Sobranie

Класс­ная руко­во­ди­тель­ни­ца сти­ра­ет с дос­ки квад­рат­ный мно­го­член и гово­рит прон­зи­тель­но: «Това­ри­щи роди­те­ли, вре­ме­ни мало, тем более что вы сами хоте­ли обсу­дить еще и выпускной».

Муж­чи­на при шей­ном плат­ке, негром­ко: «Кто это хотел обсу­дить, вот мне интересно».

Жен­щи­на в сапо­гах выше колен доста­ет блок­нот и запи­сы­ва­ет: «Обсу­дить выпускной».

Жен­щи­на в мохе­ро­вом бере­те, напев­но: «А можем мы немед­лен­но начать обсуж­де­ние? У меня столь­ко вопро­сов нако­пи­лось, столь­ко вопросов».

В дверь про­со­вы­ва­ет голо­ву завуч по вне­класс­ной рабо­те: «Роди­те­ли, чьи дети реши­ли сда­вать нор­мы ГТО, подой­ди­те ко мне после собрания».

Пред­се­да­тель роди­тель­ско­го коми­те­та, пылая щека­ми: «Кто не сдал день­ги за октябрь, имей­те в виду и совесть. Мы и так на пло­хом счету».

Чей-то опоз­дав­ший отец захо­дит без сту­ка, впу­стив пор­цию воплей из кори­до­ра. Садит­ся сбо­ку, не выни­мая науш­ни­ков из ушей, гово­рит неви­ди­мой труб­ке: «500 тонн цемен­та и две фуры песка».

Класс­ная руко­во­ди­тель­ни­ца, прон­зи­тель­но: «Учи­те­ля мате­ма­ти­ки и рус­ско­го не придут».

Муж­чи­на при шей­ном плат­ке: «И на том спасибо».

Жен­щи­на в мохе­ро­вом бере­те, напев­но: «Сколь­ко мож­но это тер­петь. С нами даже пого­во­рить никто не хочет!»

Класс­ная руко­во­ди­тель­ни­ца, жар­ко: «Хочет! Хочет! Но не может. Семей­ные обсто­я­тель­ства, ска­жем так».

Жен­щи­на в мохе­ро­вом бере­те: «Какие еще обсто­я­тель­ства, перестаньте!»

Класс­ная руко­во­ди­тель­ни­ца: «Нор­маль­ные обсто­я­тель­ства, у людей все­го две пары было, утром, что им? Сидеть тут с вами до ночи?»

Муж­чи­на при шей­ном плат­ке: «До ночи, господи».

Жен­щи­на в сапо­гах выше колен, в блок­но­те: «Две пары утром, до ночи». Сло­ва «до ночи» под­чер­ки­ва­ет вол­ни­стой лини­ей, буд­то бы это имя прилагательное.

Жен­щи­на в мохе­ро­вом бере­те: «Зна­е­те, я думаю, что 15 тысяч на выпуск­ной – это грабеж».

Опоз­дав­ший отец, в труб­ку: «Достав­ка бето­на мик­се­ром по Сама­ре и области».

В дверь про­со­вы­ва­ет голо­ву завуч по вне­класс­ной рабо­те: «Заяв­ле­ния оформ­ле­ны и отправ­ле­ны. Новые жела­ю­щие сдать нор­мы ГТО не долж­ны появляться».

Муж­чи­на при шей­ном плат­ке: «Даже так!»

Класс­ная руко­во­ди­тель­ни­ца, прон­зи­тель­но: «Педа­го­ги мне все про ваших детей напи­са­ли. Сей­час зачи­таю. Так, рус­ский язык. Мину­точ­ку. Нераз­бор­чи­во. Ага. Ива­но­ва, нет вопро­сов. Пет­ров, абсо­лют­ный ноль. Смир­нов, мину­точ­ку. Нераз­бор­чи­во. Мал багаж знаний».

Мать Смир­но­ва: «А чего сра­зу мал? Чего сра­зу мал. Ну, может, и мал. Но вот что­бы так сразу!»

Жен­щи­на в сапо­гах выше колен, в блок­но­те: «У Смир­но­ва мал багаж знаний».

Муж­чи­на при шей­ном плат­ке, со вздо­хом: «Начи­на­ет­ся».

Класс­ная руко­во­ди­тель­ни­ца, прон­зи­тель­но: «Това­ри­щи роди­те­ли, мы так ниче­го не успе­ем, если по каж­до­му Смир­но­ву будем дискутировать».

Мать Смир­но­ва, воз­му­щен­но: «Смир­нов — один».

Пред­се­да­тель роди­тель­ско­го коми­те­та: «И сла­ва богу. За вами еще лет­ний долг, мать Смирнова».

Мать Смир­но­ва: «Как это низ­ко! Мы все без рабо­ты! У деве­ря инсульт, допил­ся. Пле­мян­ни­ца вышла замуж за негра, вот вам и расходы».

Жен­щи­на в мохе­ро­вом бере­те, напев­но: «Зна­е­те, тоже люб­лю сло­во – негр. Но на запа­де на это ина­че смот­рят. Там вот ска­жешь кому негр, так в зубы сра­зу при­ле­тит. Поэто­му надо гово­рить: корич­не­вый. Или на ино­стран­ном язы­ке – браун».

Мать Смир­но­ва: «Вы мне это пре­кра­ти­те. Моя пле­мян­ни­ца не вышла замуж за корич­не­во­го. Она вышла замуж за негра».

Пред­се­да­тель роди­тель­ско­го коми­те­та, с жаром: «А вы попро­буй­те сами день­ги соби­рать! Попро­буй­те! А я посмотрю!»

Жен­щи­на в сапо­гах выше колен, в блок­но­те: «Замуж за негра».

Мать Смир­но­ва, ниги­ли­стич­но: «А и собра­ла бы! Тоже мне, достижение».

Опоз­дав­ший отец, в труб­ку: «Цемент фасо­ван­ный и навал».

Класс­ная руко­во­ди­тель­ни­ца, прон­зи­тель­но: «С мате­ма­ти­кой все пла­чев­но. А ведь нас ждет про­филь­ный ЕГЭ. Пла­чев­но все с мате­ма­ти­кой. Осо­бен­но у Пет­ро­ва. Он пре­зи­ра­ет математику».

Жен­щи­на в сапо­гах выше колен, в блок­но­те: «Пет­ров пре­зи­ра­ет математику».

Жен­щи­на в мохе­ро­вом бере­те, напев­но: «А ведь зна­е­те, мате­ма­ти­ку нель­зя пре­зи­рать. Это же цари­ца всех наук».

Муж­чи­на при шей­ном плат­ке: «О нннет».

Опоз­дав­ший отец, в труб­ку: «Супер-цена на цемент М‑400 — 198 руб­лей за мешок!»

Класс­ная руко­во­ди­тель­ни­ца, прон­зи­тель­но: «По физи­ке писа­ли тест-мони­то­ринг. Ужас­ные резуль­та­ты. Один чело­век из всей парал­ле­ли меня хоть как-то удовлетворил».

Муж­чи­на при шей­ном плат­ке: «Гуса­ры, молчать».

В дверь про­со­вы­ва­ет голо­ву завуч по вне­класс­ной рабо­те: «Отно­си­тель­но сда­чи норм ГТО. Про­ис­хо­дить будет на Совет­ской Армии».

Класс­ная руко­во­ди­тель­ни­ца: «Теперь что каса­ет­ся исто­рии. У нас новый пре­по­да­ва­тель. Ну как – пре­по­да­ва­тель. Дев­чон­ка после инсти­ту­та. Они к ней как-то отно­сят­ся, ну не знаю. Как-то стран­но. Пого­во­ри­те с маль­чи­ка­ми. Не знаю».

Муж­чи­на при шей­ном плат­ке: «А с девочками?»

Класс­ная руко­во­ди­тель­ни­ца: «С девоч­ка­ми не надо».

Жен­щи­на в сапо­гах выше колен, в блок­но­те: «Пого­во­рить с мальчиками».

Жен­щи­на в мохе­ро­вом бере­те, напев­но: «Давай­те подроб­нее рас­смот­рим ситу­а­цию с историей».

Мать Смир­но­ва, недо­вер­чи­во: «Мне мой Смир­нов ниче­го не говорил».

Муж­чи­на при шей­ном плат­ке: «Учи­тель­ни­ца пер­вая моя, она же и последняя».

Пред­се­да­тель роди­тель­ско­го коми­те­та, пылая щека­ми: «Как вам не стыд­но тут всем! Что­бы вы так дома у себя распускались!»

Опоз­дав­ший отец, в труб­ку: «Если вы зали­ва­е­те фун­да­мент дома, стро­и­те доро­гу или изго­тав­ли­ва­е­те ЖБИ, вам пона­до­бит­ся цемент».

Класс­ная руко­во­ди­тель­ни­ца: «Теперь я вый­ду, а вы обсуж­дай­те выпускной».

Жен­щи­на в мохе­ро­вом бере­те, напев­но: «Нет уж, остань­тесь! Остань­тесь! Пото­му что 15 тысяч – грабеж».

Муж­чи­на при шей­ном плат­ке, тихо: «Выбо­ры — обман».

Пред­се­да­тель роди­тель­ско­го коми­те­та, пылая щека­ми: «Такая сум­ма обу­слов­ле­на тра­ди­ци­я­ми учеб­но­го заведения».

Мать Смир­но­ва: «Каки­ми таки­ми тра­ди­ци­я­ми! Каки­ми таки­ми тра­ди­ци­я­ми! Сто чело­век по пят­на­дцать тысяч – это пол­то­ра мил­ли­о­на! Это мы ост­ров можем купить! Неболь­шой. Вы счи­тать уме­е­те? Умно­жать чис­ло на число?»

Класс­ная руко­во­ди­тель­ни­ца, мелан­хо­лич­но: «С мате­ма­ти­кой, конеч­но, поло­же­ние аховое».

Пред­се­да­тель роди­тель­ско­го коми­те­та, пылая щека­ми: «Отку­да у вас пол­то­ра мил­ли­о­на, я не пони­маю. 15 тысяч с ребен­ка. В про­шлом году соби­ра­ли по 12 тысяч, так в обрез и не хва­ти­ло. Дис­ко­те­ка, цве­ты, фото­гра­фии, укра­ше­ние зала. Подар­ки педа­го­гам. Ресто­ран «Палу­ба», танц­пол и караоке-бар».

Мать Смир­но­ва: «Это не у меня пол­то­ра мил­ли­о­на, а у вас».

Жен­щи­на в сапо­гах выше колен, в блок­но­те: «Танц­пол. Караоке-бар».

Опоз­дав­ший отец, в труб­ку: «Речь идет о стан­дарт­ном пес­ке для испы­та­ний цемента».

Жен­щи­на в мохе­ро­вом бере­те, напев­но: «А что такое – палуба?»

Пред­се­да­тель роди­тель­ско­го коми­те­та: «Ска­за­но же, ресторан».

Жен­щи­на в мохе­ро­вом бере­те: «Он на воде, что ли? Палуба».

Мать Смир­но­ва, ниги­ли­стич­но: «Нифи­га не на воде. Это Скря­бин на воде, Ста­рая при­стань на воде, а Палу­ба – про­сто так».

Муж­чи­на при шей­ном плат­ке, тихо: «Исчер­пы­ва­ю­ще».

Пред­се­да­тель роди­тель­ско­го коми­те­та: «Не отвле­кай­те нас, мать Смир­но­ва, все уже поня­ли, как вы хоро­шо зна­ко­мы с ресто­ра­на­ми города».

Мать Смир­но­ва: «Это что сей­час было? У меня муж себе не поз­во­ля­ет меня ресто­ра­ном попрекнуть!»

Опоз­дав­ший отец, в труб­ку, нази­да­тель­но: «Веро­ят­ность сме­ши­ва­ния цемен­та воз­мож­на как на ста­дии пере­вал­ки, так и в про­цес­се про­из­вод­ства бетона».

Жен­щи­на в мохе­ро­вом бере­те, напев­но: «А мож­но не сда­вать денег? Ну, не сдать и все».

Пред­се­да­тель­ни­ца роди­тель­ско­го коми­те­та, пылая щека­ми: «Исклю­че­но. Всем при­дет­ся сдать. Это­го тре­бу­ют тра­ди­ции учеб­но­го заведения».

Жен­щи­на в мохе­ро­вом бере­те, напев­но: «А я не сдам».

Мать Смир­но­ва: «И я не сдам».

Жен­щи­на в сапо­гах выше колен: «Мать Смир­но­ва не сдаст».

Муж­чи­на при шей­ном плат­ке: «Ну, кажет­ся, все обсу­ди­ли? По домам?»

Опоз­дав­ший отец, в труб­ку: «Тари­фы на пере­воз­ку каче­ствен­но­го щеб­ня дав­но пре­вы­ша­ют его цену, мог­ли бы и привыкнуть».