По парам

Инте­рес­но наблю­дать за людь­ми, выстро­ив­ши­ми­ся пара­ми. Ну вот, допу­стим, утро суб­бо­ты, хоро­ший день июня, и даже еще не идет дождь. Губерн­ский рынок напы­жил­ся все­ми сво­и­ми кило­мет­ра­ми при­лав­ков, пах­нет поми­до­ра­ми и кин­зой. Пар­ку­ют­ся авто­мо­би­ли раз­но­го калиб­ра, к багаж­ни­кам при­ат­та­че­ны при­блу­ды вро­де сажен­цев штам­бо­вых роз, бето­но­меш­кал­ки или куль­ти­ва­то­ра. У горо­жан раз­ные пла­ны — на дачу, стричь газон; на реч­ку, жарить мясо на углях и ловить пес­ка­рей раз­ме­ром с мышь; а кто-то, испол­нив долг по корм­ле­нию семьи, пря­ми­ком отпра­вит­ся в спор­тив­ный бар насчет куб­ка конфедераций.

Путь соис­ка­те­ля про­дук­тов идет от мяса к рыбе, далее по курам, сыр, мас­ло, ово­щи. Лаваш. Спе­ции и зеле­ный чай от узбе­ка. Доро­го оде­тая высо­кая дама тру­бит сво­е­му спут­ни­ку в цве­та­стых шор­тах: «Опять всё на нас, шаш­лык мы поку­па­ем, рыбу мы поку­па­ем, сыр мы поку­па­ем, вино мы поку­па­ем, даже и этот чер­тов моло­тый перец мы поку­па­ем! Поче­му, поче­му ты не ска­жешь Горе­ло­вым, что­бы они хоть что-то! Хоть хле­ба при­вез­ли! Хоть спи­чек!» Муж­чи­на, рас­пла­чи­ва­ясь с тор­гов­цем, соглас­но кива­ет: «Хоро­шо, они при­ве­зут хле­ба». Жен­щи­на зака­ты­ва­ет гла­за и гло­та­ет мине­раль­ную поро­ди­стую воду из стек­лян­ной бутылки.

Муж­чи­на лет соро­ка — шей­ный пла­ток, льня­ной пиджак, оран­же­вые мока­си­ны, бук­си­ром тол­ка­ет впе­ре­ди себя круг­лень­кую жен­щи­ну в кру­же­вах и широ­ко­по­лой шля­пе. «Хули тебе вино­град, вино­град будешь в сен­тяб­ре жрать! Щас череш­ню надо, поня­ла, ты, село?» — с любо­вью гово­рит спут­ни­це. Та мол­ча смот­рит в пол.

Очень высо­кий моло­дой чело­век неж­но обни­ма­ет очень высо­кую девуш­ку. Смот­рят на печень. «Это точ­но теля­чья печень? Нам имен­но теля­чья нуж­на!» — «Хозя­юш­ка, теля­чья, как есть! Теле­но­чек ма-а-а-алень­кий, пече­ноч­ка ро-о-о-озо­вень­кая, вче­ра еще трав­ку, может, жевал!» Девуш­ка меня­ет­ся в лице. Шара­ха­ет­ся от при­лав­ка. Уты­ка­ет­ся лицом пар­ню куда-то в локоть. Про­да­вец, в недо­уме­нии: «А чего ж ему трав­ки-то не пожевать».

У ларь­ка со страш­но­ва­той вывес­кой «Мясо диких зве­рей» семья из спор­тив­но­го папы, спор­тив­ной мамы и двух ску­ча­ю­щих под­рост­ков в смарт­фо­нах. Спор­тив­ный папа сосре­до­то­чен на фраг­мен­тах каба­на и целых утках, но неболь­ших. Спор­тив­ная мама задум­чи­во вспо­ми­на­ет, какие экзо­ти­че­ские виды живот­ных ей при­хо­ди­лось есть. Зай­ца про­бо­ва­ла, лес­но­го фаза­на, ули­ток и лягу­ша­чьи лап­ки. «Но не исклю­чаю, что вся­кий раз меня обма­ны­ва­ли», — дела­ет неожи­дан­ный вывод. Спор­тив­ный папа пере­ду­мы­ва­ет насчет каба­на. Дети на миг выле­за­ют из смарт­фо­нов и хотят пиццу.

В киос­ке с недо­ро­гой посу­дой пожи­лые супру­ги в сан­да­ли­ях «бир­кен­шток» наби­ра­ют поштуч­но сто­ло­вый сер­виз. Глу­бо­ких таре­лок с пер­ла­мут­ром пят­на­дцать штук, боль­ших плос­ких — поче­му-то два­дцать пять, пирож­ко­вых — опять пят­на­дцать, соус­ни­цу, суп­ни­цу на три лит­ра и так далее. Про­дав­щи­ца, акку­рат­но уво­ра­чи­вая каж­дый пред­мет в бес­плат­ные газе­ты, дру­же­люб­но спра­ши­ва­ет: «Поди, на похо­ро­ны бере­те? Молод­цы! Сра­зу вид­но людей со вку­сом!» Супру­ги обме­ни­ва­ют­ся испу­ган­ны­ми взгля­да­ми. Дама наша­ри­ва­ет пульс. Ее паль­цы дро­жат, пры­га­ют по запястью.

У при­лав­ка с горой ово­щей-фрук­тов пере­го­ва­ри­ва­ют­ся девуш­ка в мини­а­тюр­ных шор­тах и моло­дой чело­век в бор­цов­ке. «Давай купим ман­го» — «Слу­шай, ну какое ман­го, что ты при­вя­зал­ся к это­му ман­го, никто не зна­ет точ­но, что такое ман­го, и меня тре­во­жит его запах» — «Пре­крас­ный запах, моря и волн» — «Что?! Како­го моря, ман­го пах­нет елкой» — «Ман­го пах­нет морем» — «Это море пах­нет морем, а ман­го — елкой». Не пре­кра­щая дис­кус­сии, девуш­ка пла­но­мер­но утя­ги­ва­ет моло­до­го чело­ве­ка в сто­ро­ну суше­ной рыбы, через мину­ту он воз­вра­ща­ет­ся парой прыж­ков и поку­па­ет манго.

Кро­хот­ные ста­ри­чок со ста­руш­кой смот­рят на яркую клуб­ни­ку, изобиль­но напол­ня­ю­щую одно­ра­зо­вые пла­сти­ко­вые кон­тей­не­ры. Разум­но — не пере­кла­ды­вать сто раз, не трав­ми­ро­вать яго­ды, они же неж­ные. «В какую цену клуб­ни­ка у вас», — ста­ра­тель­но спра­ши­ва­ет ста­ри­чок. На нем шер­стя­ные какие-то брю­ки с высо­ким поя­сом, ремень, рубаш­ка с выцвет­шей полос­кой, уже ни за что не раз­ли­чить её цвет. «Две­сти семи­сят», — бра­во отве­ча­ет про­дав­щи­ца, в уско­рен­ном тем­пе накла­ды­вая кому-то пер­ла­мут­ро­вых слив. «Две­сти семь­де­сят?» — ста­ри­чок в ужа­се огля­ды­ва­ет­ся на ста­руш­ку; ста­руш­ка быст­ро и успо­ка­и­ва­ю­ще кива­ет ему в ответ — дескать, ну да, да, что поде­ла­ешь, две­сти семь­де­сят, да. Про­дав­щи­ца, удив­лен­ная воз­ник­шей пау­зой, пере­во­дит взгляд на ста­рич­ков, мгно­вен­но оце­ни­ва­ет матер­ча­тую авось­ку и ста­руш­ки­ны боты, со вздо­хом доб­ро­ты гово­рит: «две­сти писят». Ста­руш­ка тор­же­ствен­но выужи­ва­ет со дня иди­кю­ля кошель с замоч­ком «поце­луй­чи­ки», отсчи­ты­ва­ет пять купюр, новых и празд­нич­ных. Про­дав­щи­ца сми­на­ет сто­руб­лев­ки широ­кой ладо­нью и сует в отто­пы­рен­ный кар­ман на фар­ту­ке. Вру­ча­ет ста­рич­ку две плош­ки, пол­ные клуб­ни­ки. Ста­руш­ка сует­ли­во рас­па­хи­ва­ет авось­ку, начи­на­ет­ся дол­гое раз­ме­ще­ние цен­но­го гру­за: вот так, потом так, потом пере­ста­вить, а луч­ше вооб­ще нести по отдель­но­сти. «Вот эту Ладоч­ка пусть куша­ет, — с любо­вью при­го­ва­ри­ва­ет ста­руш­ка, а эту — Никит­ка, тут ягод­ки поболь­ше, ему так инте­рес­ней». «Да, согла­ша­ет­ся ста­ри­чок, — но это если Юлень­ка нас пустит сего­дня». «Долж­на пустить, — чуть хму­рит­ся ста­руш­ка, — в про­шлый раз даже чаю согре­ла». И на её лице мед­лен­но рас­плы­ва­ет­ся улыб­ка счастья.

Пара из неод­но­род­но пол­не­ю­щей жен­щи­ны (худые ноги, тол­стая спи­на) и муж­чи­ны в крас­ных мока­си­нах. Выби­ра­ют сви­ни­ну. Муж­чи­ну не устра­и­ва­ет ни один кусок. Здесь слиш­ком мно­го жира, это вооб­ще без­гра­мот­но поруб­ле­на, где вы такие цены-то взя­ли, ува­жа­е­мый! а у вас, голу­буш­ка, товар-то с душ­ком уже. Жен­щи­на заправ­ля­ет освет­лен­ные куд­ри за уши. На ней сара­фан, цве­та­стые бре­те­ли пла­тья пере­пле­лись с розо­вы­ми бре­те­ля­ми лиф­чи­ка. Ноги вло­же­ны в туфли без зад­ни­ков. Педи­кю­ра нет. Муж­чи­на под­тя­нут, свеж, почти юн, сбрыз­нут хоро­шим оде­ко­ло­ном, в рас­тво­ре май­ки эро­тич­но про­рас­та­ют свет­лые воло­сы. Жен­щи­на кла­дет руку ему на пле­чо, муж­чи­на эту руку немед­лен­но сбра­сы­ва­ет. Жен­щи­на мрач­не­ет. «Ты опять начи­на­ешь? — гово­рит гром­ко. — Опять? Да?» — еще гром­че, инто­на­ция надви­га­ю­щей­ся исте­ри­ки. Муж­чи­на воз­вра­ща­ет ее руку себе на локоть. Мол­ча берет уже первую попав­шу­ю­ся часть сви­ньи. Рас­пла­чи­ва­ет­ся, не тор­гу­ясь. Идет впе­ред, чет­ко обо­зна­чая соб­ствен­ную обособленность.

Дама в дизай­нер­ских бусах (каж­дая буси­на вели­чи­ной с голо­ву голу­бя) гово­рит при­зе­ми­сто­му муж­чине, похо­же­му на серо­го кра­ба в кра­пин­ку: «Я сего­дня хочу осет­ри­ну-гриль. Толь­ко не забудь купить моло­дой свек­лы для мари­на­да, а то будет, как в про­шлый раз». Раз­во­ра­чи­ва­ет­ся и ухо­дит с рын­ка, пока­чи­вая на паль­це клю­чи от авто­мо­би­ля, серый краб в кра­пин­ку торо­пит­ся за назна­чен­ной снедью.

Про­сто оде­тые муж­чи­на и жен­щи­на любов­но выби­ра­ют кар­тош­ку и лук. «Сей­час еще мор­ко­воч­ки купим» — «Это мы еще по день­гам посмот­рим» — «Купим, купим! Ты так аппе­тит­но её грызешь!»