В последнее время в самарских СМИ стало как-то даже модно писать про Металлург, пугая прочих городских обывателей рассказами о жизни местных аборигенов. Мы тоже решили оказаться в тренде и написать про Металлург. Тем более, что Самара пережила пасхальную ночь, которая, как известно не миновала и этот заводской уголок.
В Пасхальную ночь на Металлурге привычно сияла огнями главная аллея, на которой по-весеннему расположился на удивление немногочисленный народ. Народ пьет пиво, продажа которого после 22.00, как известно официально запрещена, но все знают, где его можно купить. Под пиво народ размышляет о важном: например, о полете Юрия Гагарина в космос, и о гражданах, продавших великую страну. Колорит вечеру придают люди в зеленых жилетах, с метлами и большими мешками, продолжающие наводить чистоту даже в густой темноте. В ожидании их на аллее застыл одинокий кем-то потерянный ботинок. Праздничной подсветкой сияют ели у ДК на площади Мочалова. Сам ДК, впрочем, тоже празднично сияет освященными окнами, а афиши на фасаде даже в темноте доносят до пешеходов информацию о ярмарке и гастролях театра из Мордовии. Мимо спешат припозднившиеся мамочки с детьми, бредут влюбленные парочки и деловито шагают женщины с большими сумками.
Главные события этой ночи, как им и положено, разворачиваются в местном храме. В принципе, храмов на Металлурге несколько – один ударными темпами достраивается в скверике прямо у заводских стен, другой – расположился ближе к улице Советской, в здании бывшего детского сада № 17. Когда-то – одного из лучших в этих окраинах. Впрочем, справедливости раду нужно сказать, что здесь теперь расположено сразу два храма – один, постарше в бывших группах и музыкальных комнатах, другой – поновее, сияя высокими белыми стенам возвышается в нескольких метрах от старожила. Народ стекается к ним по темным улицам – фонари закончились две остановки назад и снова начнутся не скоро, во мраке за оградой скучают полицейские, томиться машина скорой помощи и где-то отстукивает свою металлическую мелодию полуночный трамвай. В храме-старожиле, богато утопающем в позолоте, немноголюдно и тихо. Нежно плавится воск свечей, молодые женщины в белых платках взволнованно крестятся и шепчут молитвы. Кстати в периметре церковной ограды именно их – молодых и стройных женщин в легких светлых накидках на головах оказывается больше всех. На скамеечке возле выхода сидит молодой мужчина, который горестно признается: «Я пьян. Прошу меня простить».
«Это ничего, сынок, ничего», — утешает его бодрая старушка в голубом веселом платочке на голове.
Основная часть народа, в ожидании Крестного хода, стоит у здания второго храма. Внутри тоже многолюдно, пышно и роскошно. Вспоминаю, что местные священнослужители с гордостью рассказывали, что оба храма, несмотря на отдаленное расположение, всегда пользовались особым вниманием бывшего мэра Самары Виктора Тархова. Который, не оставил их своим вниманием и покинув пост.
На улице – несколько сотен человек. Два серьезных мальчика – один в очках, второй с взъерошенными волосами гоняют огромного бело-черного кота. Не из-за озорства, а по идеологическим соображениям, посчитав, что животному на торжестве не место. Кот лениво отбегает и с хозяйским видом продолжает инспектировать территорию. Один из мальчиков поднимает глаза и произносит:
-Смотри, какое небо! Вот если бы сейчас лежать на снегу и смотреть на небо – было бы офигенно!
Впрочем, лежать можно только на черных останках сугроба, мальчишки теряют к небу всяческий интерес, но взрослые продолжат рассматривать ползущие по черноте красноватые облака. Из церкви появляются два служителя с большими бордовыми коробками и обходят верующих, собирая деньги на украшения храма. Люди охотно расстаются с купюрами и крестятся вслед.
Наконец, на ступенях появляется Крестный ход, стоявшие на улице верующие спешно зажигают свечи. Самые опытные – помещают их в разрезанные пластиковые бутылки. Остальные – прикрывают хрупкие огоньки от порывов ветра руками. Звон колоколов разбивается в окнах стоящих рядом домов. Процессия спешно обходит вокруг храма, все останавливаются услышать весть о Воскрешении. Мужчина рядом со мной уговаривает свою спутницу потрогать огонь свечи: «Абсолютно холодный огонь, просто чудо, — восхищается он. – Нельзя обжечься!». Спутница сомневается, на эксперимент решаются мальчишки и их мнения расходятся. Звучат главные слова этой ночи, многие целуются троекратно по русскому обычаю. Где-то громыхают залпы фейерверков. За церковной оградой, в квадрате света падающего из окна, кто-то открывает бутылку шампанского. Часть верующих возвращается в храм, остальные расходятся, поздравляя друг друга с праздником. Кое-где, в темноте мелькают огоньки свечей.
«Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! –нестройно доносится из глубины двора
«С праздником!» — откликается другая компания.
А вокруг влажно и терпко пахнет настоящей весенней ночью.
