Продолжение ряда.

Удивительное существо – человек. На улицу из подъезда выйдешь, — вроде все нормальные, все куда-то идут, лица озабоченные, у всех дела, дети. Не забыть лекарство зайти купить…

А надел магические очки – и куда всё делось! Не люди, а сплошь бараны.

Чувствуешь себя писателем Смекайло из города Змеёвки. Помните, был такой? Ему изобретатель Шурупчик изобрёл бормотограф. Оставляешь незаметно в гостях, он всё записывает. Потом включаешь и слушаешь, о чём говорили, и всё, о чём говорили, записываешь. Получается роман или повесть с проникновением в тайны человеческих душ.

И оказалось вот что. Пока сидишь сам в гостях, все такие умные, разумные, у всех такие человеческие лица. А как ушёл, в бормотографе одно блеянье.

Сегодня вместо бормотографов – магические очки, как уже говорилось. Фейсбук, ливжурнал – в просторечии «интернеты». Интернеты включил – и где все люди? Где все эти взрослые, серьёзные, обременённые заботой о хлебе насущном? Даже жутко становится. Будь я, допустим, Путин (или, много лучше, Немцов, конечно) – как с такими преодолевать Кризис? Как говорить им «братья и сёстры»? К какому будущему вести?

Тысяча восемьсот человек перепостили фотографию с ковром (Дуня и муж); без комментариев, молча, с обречённым животным упорством, — зачем, почему? Нечто схожее мы наблюдаем в живой природе: вот четыре одинаковых столбика, вокруг трёх чисто, а один обоссан вдоль и поперёк, соблаговолите… Некий человек даже написал статью в газету «Известия» про эту фотографию с ковром.

Вот ещё один Колумб актуальности поймал счастливую мысль, пишет: «Порноактёры берут псевдонимы по принципу: имя – кличка домашнего животного, фамилия – улица, на которой живёшь. Как бы звали вас, будь вы порноактёром?» Пятьсот комментариев в первые полчаса, кто ж не мечтал побыть порноактёром. Впрочем, тут другое – то же самое, что с ковром: встроиться в систему, продолжить ряд, не дать погаснуть свече, прочесть и передать товарищу…

«И для этого я изобрёл интернет?!» — в ужасе хватается за голову чувак, который изобрёл интернет. «И для этого я изобрёл человека?» — с многотерпеливой усмешкой отвечает ему Бог, — а впрочем, не отвечает.

Это ж вроде как основной инстинкт человечества – продолжение ряда. Люди ведь и вправду животные. Когда ходят, машут руками. Когда читают, чешутся. Скалятся от сильных эмоций. Если волнистых попугайчиков в Австралии становится слишком много (так, что уже не хватает пищи для поддержания популяции на прежнем количественном уровне), они перестают размножаться. А высвободившееся от выполнения задач размножения время тратят на общение: «Как, вы не слышали? Дуня с телевизора вышла замуж!»

Спрашивается, почему я, такой умный, тоже мечу злосчастный столбик? Разве не хотел бы я вместо этого гулять с ребёнком на морозе, вкладывая в него необходимый для продолжения им в дальнейшем моего рода кислород? Хотел бы. Но вместо этого мечу столбик («работаю на работе»), а он сидит в духоте. Потому что это только кислород бесплатный, а духота за деньги, и духота для жизни важнее. (Ну, квартплата, вредная еда из «Ашана» и всё такое.) Почему так? Ну почему та-а-ак?!..

Слишком стало до хрена попугайчиков, другого объяснения я не вижу.

И при этом «основная этическая проблема современной цивилизации – одиночество».

Я вот тут подумал, что когда человек одинок (независимо от того, нравится это ему или нет), он актуализирует в сознании «место», то есть пространство вокруг себя. Если быть одиноким ему не нравится, пространство воспринимается как неприятность:

О сколько места тут помимо есть меня!

Оно меня пугает

И пламенный глагол мой нагнетает…

— писал один поэт, впрочем, давно. Если быть одиноким нравится, пространство человека благоустроено, как нора хоббита: по удовлетворённости бытом легко можно отличить природного эгоиста от вынужденного. Я всегда считал, что хочу жить один, и никогда не жил, а в тот единственный раз, что жил, моментально превратил своё обиталище в помесь мусорной свалки и включённого телевизора, — вдумчивый просмотр рекламы и бильярдных состязаний по телеканалу «Спорт» заменил мне все предполагавшиеся в одиночестве удовольствия. Ужасно, разумеется, было не это, а то, что мне постоянно, постоянно хотелось сделать уборку!

Если человек не одинок, проблемой для него является не место, а люди. Недаром лучше всех умеют любить людей монастырские затворники; гражданам же, пользующимся общественным транспортом, приходится по несколько раз в день вспоминать, как это делается. Сразу после того, как я выключил телевизор и помыл кастрюлю, мне начало хотеться писать роман про то, как будет хорошо жить, когда все умрут. Хочется до сих пор, и, дай Бог, будет хотеться, пока не умру, — а все, напротив, останутся.

И кто-то, может быть, напишет: «Как жаль…» — и, выдержав полчаса (чем не награда?), перепостит очередную модную фотографию.

"Русский журнал". Печатается с разрешением. Оригинал: http://russ.ru/Mirovaya-povestka/Prodolzhenie-ryada

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *