Был такой город

Сама­ра уми­ра­ет. Утром, когда ее жите­ли отка­пы­ва­ют ста­рые авто­мо­би­ли, выби­ра­ют­ся из сне­гов или про­сто тащат­ся по голо­му льду и песоч­ной чва­ни по рабо­там. Днем, когда бод­рое руко­вод­ство отча­ли­ло обе­дать и офис­ный люд рас­тво­ря­ет кофе. Вече­ром, когда все соба­ки выгу­ля­ны, две­ри задра­е­ны, рас­сте­ле­ны посте­ли и выклю­чен свет. Горят дере­вян­ные дома, удач­но высво­бож­дая для ново­го стро­и­тель­ства исто­ри­че­ские квар­та­лы, под­пи­сы­ва­ют­ся доку­мен­ты, пре­вра­ща­ю­щие памят­ни­ки архи­тек­ту­ры в ава­рий­ные стро­е­ния. По щелч­ку руко­во­дя­ще­го паль­ца мой город пре­кра­ща­ет свое суще­ство­ва­ние, почти уже пре­кра­тил. Ново­дель­ные баш­ни уро­ду­ют не толь­ко облик горо­да, но и виды на Вол­гу и Жигу­лев­ские горы; как хоро­шо, что не созда­ли еще канат­ную доро­гу на ту сто­ро­ну, а то и там бы повы­ру­би­ли да пона­стро­и­ли, да поде­ли­ли бы день­ги, да уеха­ли бы в Лон­дон, или куда сей­час при­ня­то у них уезжать.

Но в Сама­ре стро­ят, делят. И если чело­век, вый­дя спо­за­ран­ку в соб­ствен­ный двор, уви­дит там на месте вче­раш­не­го особ­ня­ка-барок­ко подъ­ем­ный кран и бето­но­ме­шал­ку, то он не вос­клик­нет: «гос­по­ди! поче­му ты поз­во­ля­ешь этим людям пре­вра­щать в руи­ны исто­рию цело­го горо­да? отче­го не отсох­ла их дес­ни­ца и не при­лип к гор­та­ни язык?», чело­век лишь выдох­нет про­тяж­но: «опять».

Рас­ска­жу исто­рию одно­го дома. Она не уни­каль­на. Особ­няк по ули­це Самар­ской, 179 я выбра­ла по лич­ным при­чи­нам: в доме под лите­рой «Б» я роди­лась и жила пер­вые пять лет жиз­ни, а до это­го часть боль­шой ком­му­наль­ной квар­ти­ры зани­ма­ла моя семья, чуть не с 1916 года. Тогда это был новый хоро­ший дом, часть усадь­бы город­ско­го архи­тек­то­ра Алек­сандра Усти­но­ви­ча Зелен­ко. Все зна­ют Зелен­ко как авто­ра дома Кур­ли­ной; зда­ние на Самар­ской скром­нее, но с изящ­ной колон­ной у парад­но­го вхо­да, и выстро­е­но в ред­ком для горо­да сти­ле север­ный модерн: чугун­ные зави­туш­ки, круг­лые окна, бал­кон­чи­ки. Сей­час здесь раз­ме­ща­ет­ся союз жур­на­ли­стов обла­сти, а в кон­це пяти­де­ся­тых годов про­шло­го века квар­ти­ро­вал зна­ме­ни­тый в горо­де дет­ский врач Шапи­ро, он вел неглас­ный при­ём, и во дво­ре часто выстра­и­ва­лась оче­редь из оза­бо­чен­ных мате­рей и детей, заку­тан­ных в пухо­вые плат­ки. Денег док­тор Шапи­ро не брал, брал про­дук­та­ми – с тех, кто мог что-то дать. Глав­ное зда­ние вхо­дит в реестр памят­ни­ков архи­тек­ту­ры. Это я забе­гаю немно­го вперед.

А рань­ше, в нача­ле века, все про­ис­хо­ди­ло так: выстро­ил архи­тек­тор Зелен­ко свой дом, а посколь­ку зем­ли на тер­ри­то­рии усадь­бы хва­та­ло, заду­мал выстро­ить на задах еще и фли­гель. Подал про­ше­ние в город­скую упра­ву, полу­чил отказ, да и убыл, рас­стро­ен­ный, в Моск­ву, рабо­тать у архи­тек­то­ра Шех­те­ля. Дом свой и уча­сток про­дал кол­ле­ге – Федо­ру Засу­хи­ну, кото­рый вопло­ща­ет пла­ны Зелен­ко и воз­во­дит два зда­ния – камен­ное трех­этаж­ное, чуть поза­ди соб­ствен­но особ­ня­ка и двух­этаж­ное, глуб­же в квар­та­ле, выдер­жи­вая их в том же сти­ле север­но­го модер­на – полу­круг­лая арка над парад­ным вхо­дом, боль­шие окна, сдер­жан­ный декор.

Пер­вой из наших в Сама­ре обос­но­ва­лась пра­ба­буш­ка. Ее зва­ли Анна Вой­це­хов­ская, в 1914 году с дву­мя бра­тья­ми она чуть не пеш­ком при­шла в Сама­ру из Бара­но­ви­чей. Бежа­ли от вой­ны. Как она позна­ко­ми­лась со сво­им буду­щим мужем, я не знаю. Он был вид­ный жених, слу­жил на желез­ной доро­ге, имел непло­хое жало­ва­ние, казён­ное обмун­ди­ро­ва­ние и счи­тал­ся отлич­ной пар­ти­ей. Они жени­лись, и сре­ди семей­ных доку­мен­тов хра­нит­ся ордер, под­пи­сан­ный город­ской упра­вой, с «ятя­ми» и гербами.

Квар­ти­ра пра­баб­ки име­ла два вхо­да, печ­ное отоп­ле­ние, про­стор­ную кух­ню и была пре­вра­ще­на в ком­му­наль­ную в 1919 году. Через пять лет роди­лась моя бабуш­ка, девоч­ка Лёля. В июле сорок пер­во­го года аре­сто­ва­ли пра­де­да – за пере­пис­ку с род­ствен­ни­ка­ми из Бело­рус­сии, кото­рая уже была окку­пи­ро­ва­на. Пол­го­да пра­баб­ка не зна­ла о его судь­бе ниче­го, а потом он в ночь, совер­шен­но неожи­дан­но, появил­ся на поро­ге, где упал и умер, едва дождав­шись, когда откро­ют дверь.

Моя бабуш­ка закан­чи­ва­ла в сорок пятом году инсти­тут, когда на тан­цах в Доме офи­це­ров позна­ко­ми­лась с моим дедуш­кой. Дом офи­це­ров тогда был самым мод­ным местом. Самые кра­си­вые девоч­ки бега­ли туда на тан­цы, пере­шив на пла­тья сит­це­вые зана­вес­ки. Дед был воен­ный лет­чик, коман­ди­ро­ван­ный на роль воен­пре­да при заво­де име­ни Фрун­зе. В пять­де­сят пер­вом году роди­лась моя мама.

Все окрест­ные дома купе­че­ской построй­ки были засе­ле­ны с под­ва­ла до чер­да­ка. Вот слав­ное зда­ние жел­то­го кир­пи­ча, выстро­ен­ное по сосед­ству. От ули­цы его отде­ля­ла чугун­ная огра­да. Этот дом назы­ва­ли домом неф­тя­ни­ков, там жил началь­ник управ­ле­ния неф­тя­ной про­мыш­лен­но­сти Средне-Волж­ско­го сов­нар­хо­за Вик­тор Мурав­лен­ко. Поз­же в его честь назо­вут один из горо­дов Тюмен­ской обла­сти. У началь­ни­ка управ­ле­ния был сын. Моя мама с ним дру­жи­ла в дет­стве, как-то он под­го­во­рил ее лиз­нуть ту самую чугун­ную огра­ду на моро­зе. Язык отли­ва­ли теп­лой водич­кой. Сей­час Сер­гей Мурав­лен­ко — депу­тат Госу­дар­ствен­ной думы, зани­ма­ет хоро­шее место в спис­ке бога­тей­ших людей Рос­сии по вер­сии жур­на­ла Forbes, а что каса­ет­ся меня, то я посе­ли­лась на Самар­ской в сере­дине семи­де­ся­тых и жила пять хоро­ших лет.

Так вот, исто­рия особ­ня­ка: изна­чаль­но все построй­ки усадь­бы Зелен­ко были отне­се­ны к еди­но­му ком­плек­су и под­ле­жа­ли госу­дар­ствен­ной охране в рав­ной сте­пе­ни (при­каз мини­стра куль­ту­ры № 25 от 29 декаб­ря 2009 года). Одна­ко 7 октяб­ря 2010 года стро­и­тель­ная ком­па­ния ООО «Транс­груз» полу­чи­ла раз­ре­ше­ние на стро­и­тель­ство на бли­жай­шем к усадь­бе углу (улиц Вило­нов­ской и Садо­вой) высо­чай­ше­го (33 урод­ли­вых эта­жа) в Сама­ре дома.

Умест­но при­пом­нить, что это раз­ре­ше­ние было ото­зва­но мэри­ей назад, но стро­и­тель­ная ком­па­ния выиг­ра­ла дело в суде, бла­го­по­луч­но снес­ла дру­гой памят­ник архи­тек­ту­ры и воз­ве­ла отвра­ти­тель­ную на вид баш­ню, кото­рой «транс­гру­зу» не хва­ти­ло для пол­но­го сча­стья. В 2011 году меж­ве­дом­ствен­ная комис­сия при­зна­ет дом № 179Б по ули­це Самар­ской ава­рий­ным. 1 сен­тяб­ря 2014 года реги­о­наль­ное пра­ви­тель­ство сво­им поста­нов­ле­ни­ем лиша­ет его охран­но­го ста­ту­са. Офи­ци­аль­ный сайт город­ской адми­ни­стра­ции ску­по сооб­щил: «на осно­ва­нии реше­ния меж­ве­дом­ствен­ной комис­сии в нояб­ре 2014 года было под­пи­са­но новое рас­по­ря­же­ние, соглас­но кото­ро­му мно­го­квар­тир­ный дом при­зна­вал­ся ава­рий­ным и под­ле­жа­щим сно­су». Готово.

Тут нача­ли про­те­сто­вать жиль­цы, граж­дан­ские акти­ви­сты, СМИ под­хва­ти­ли инфор­ма­ци­он­ный повод, под­клю­чил­ся депу­тат гос­ду­мы Алек­сандр Хин­штейн, обра­тив­ший­ся к мини­стру куль­ту­ры РФ с прось­бой не допу­стить уни­что­же­ния памят­ни­ка архи­тек­ту­ры . В резуль­та­те обще­ствен­но­го дав­ле­ния на засе­да­нии кол­ле­гии при управ­ле­нии охра­ны памят­ни­ков Самар­ской обла­сти было реше­но «жилой дом, рас­по­ло­жен­ный в усадь­бе Зелен­ко (Самар­ская, 179, лите­ры Б, Б1, Б2), вклю­чить в спи­сок выяв­лен­ных объ­ек­тов куль­тур­но­го наследия».

Как сооб­щил пра­ви­тель­ствен­но­му пор­та­лу «Вол­га Ньюс» руко­во­ди­тель управ­ле­ния охра­ны памят­ни­ков Самар­ской обла­сти Вла­ди­мир Фили­пен­ко, доку­мен­та­ция, необ­хо­ди­мая для реги­стра­ции дома в каче­стве выяв­лен­но­го объ­ек­та куль­тур­но­го насле­дия, будет оформ­ле­на в тече­ние меся­ца. Сле­ду­ю­щим эта­пом ста­нет про­ве­де­ние исто­ри­ко-куль­тур­ной экс­пер­ти­зы, на осно­ва­нии кото­рой объ­ект мож­но будет вклю­чить в еди­ный реестр памятников.

Одно­вре­мен­но жите­ли оспа­ри­ва­ют в Ленин­ском рай­он­ном суде тех­ни­че­скую экс­пер­ти­зу, при­знав­шую зда­ние ава­рий­ным: они сами про­ве­ли две повтор­ных неза­ви­си­мых экс­пер­ти­зы, по резуль­та­там кото­рых про­цент изно­са зна­чи­тель­но ниже пока­за­те­лей, ука­зан­ных в экс­пер­ти­зах 2011 года, и дом не может быть при­знан аварийным.

25 янва­ря суд Ленин­ско­го рай­о­на при­нял реше­ние о про­ве­де­нии еще одной стро­и­тель­но-тех­ни­че­ской экс­пер­ти­зы зда­ния. Оче­ред­ное судеб­ное засе­да­ние назна­че­но на 15 фев­ра­ля. Так что ждем: совре­мен­ные жиль­цы, вос­ста­но­вив­шие исто­ри­че­скую спра­вед­ли­вость и пре­вра­тив­шие ком­му­нал­ки в удоб­ные, боль­шие квар­ти­ры, мой пра­дед-желез­но­до­рож­ник, пра­баб­ка Анна, дру­гие род­ствен­ни­ки, да в общем, дело не в них. Тут глав­ное опре­де­ле­ние — «не уни­каль­но», тут глав­ное сло­во — «рути­на», на все особ­ня­ки исто­ри­че­ско­го цен­тра Хин­штей­на с его воз­мож­но­стя­ми не хва­тит, поэто­му Сама­ра горит, рушит­ся под буль­до­зе­ром, поги­ба­ет, пере­ста­ет суще­ство­вать, и вот сей­час рука чинов­ни­ка под­пи­сы­ва­ет оче­ред­ную бума­гу, раз­ре­шая смерть.

фото: Евге­ний Нектаркин