Жизнь во враждебном мире

Сама­ре испол­нит­ся 431 год. Счи­та­ет­ся, что осе­нью, неваж­но. Всё это вре­мя, четы­ре с лиш­ним века, Сама­ра сто­ит на Вол­ге. Сто лет в Сама­ре суще­ству­ет реч­ной вок­зал. И толь­ко в этом году, в рам­ках под­го­тов­ки к чем­пи­о­на­ту мира (по фут­бо­лу), реч­ной Самар­ский вок­зал пере­шел прак­ти­че­ски на воен­ное поло­же­ние. Вол­гу по пери­мет­ру вок­заль­ной пло­ща­ди убра­ли за забор. Высо­кий метал­ли­че­ский забор из непри­ят­но тон­ких пру­тьев, через кото­рые так удоб­но любо­вать­ся кра­со­та­ми бере­гов напро­тив. Висят пла­ка­ты «зона транс­порт­ной без­опас­но­сти». По тер­ри­то­рии шля­ют­ся тол­па­ми авто­мат­чи­ки, пере­же­вы­вая от ску­ки жвач­ку и батон­чи­ки «сни­керс» по ста­рой памя­ти. Посе­ти­те­ли кафе удоб­но при­дви­ну­ли к решет­кам дере­вян­ные сту­лья, а когда-то их выстав­ля­ли к самой кром­ке воды. В целом про­ис­хо­дя­щее напо­ми­на­ет сце­ны из како­го-нибудь анти­уто­пи­че­ско­го кино про воен­ное госу­дар­ство. При вхо­де в зда­ние вок­за­ла бук­валь­но КПП. Рам­ка метал­ло­ис­ка­те­ля зве­нит на каж­до­го, понят­но, вхо­дя­ще­го, на что бод­ро реа­ги­ру­ет жен­щи­на-поли­цей­ский, пред­ла­гая отды­ха­ю­щим рас­пах­нуть сум­ку. Све­тит в нед­ра фона­ри­ком. Паль­ца­ми воро­шит содер­жи­мое. Задер­жи­ва­ет двух блон­ди­нок с зон­та­ми тро­стью. Зон­ты не нра­вят­ся поли­цей­ской, и она не хочет пус­кать блон­ди­нок на реку. Мало ли что. Отправ­ля­ет­ся за под­креп­ле­ни­ем. Блон­дин­ки, зака­тив гла­за, пада­ют на лип­кие корич­не­вые крес­ла. Не пони­жая тона, разговаривают.

«Я знаю его лет пят­на­дцать. Мы нико­гда не были близ­ки­ми при­я­те­ля­ми, но я посто­ян­но слы­ша­ла о нем от дру­гих близ­ких при­я­те­лей: Пет­ров – то, Пет­ров – это, Пет­ров собрал­ся женить­ся, Пет­ро­ва уво­ли­ли с рабо­ты, Пет­ров выиг­рал в лоте­рею три­ста тысяч руб­лей – счаст­лив­чик, мать его. Пет­ров потра­тил выиг­рыш на пода­рок жене. Пет­ров отпра­вил жену в тури­сти­че­скую поезд­ку по Ита­лии. Жена Пет­ро­ва при­вез­ла шмат парм­ской вет­чи­ны. Пет­ро­ву парм­ская вет­чи­на понра­ви­лась не очень. Пет­ро­ва не сде­ла­ли началь­ни­ком под­раз­де­ле­ния, а это обид­но. Пет­ров встре­ча­ет­ся с женой чело­ве­ка, кото­ро­го сде­ла­ли началь­ни­ком под­раз­де­ле­ния. Они ста­ли любов­ни­ка­ми. Жена Пет­ро­ва узна­ла о встре­чах Пет­ро­ва с любов­ни­цей, женой началь­ни­ка под­раз­де­ле­ния. Ей рас­ска­зал началь­ник под­раз­де­ле­ния. Он хотел, что­бы они высту­пи­ли еди­ным фрон­том» – «И что дальше?»

Но тут поли­цей­ская воз­вра­ща­ет­ся и твер­до гово­рит, что ника­ких зон­тов. И дождя уже нет. Если разо­брать­ся. Вон, почти солн­це. Почти раду­га. Зон­ты мож­но оста­вить в каме­ре хра­не­ния. Если она рабо­та­ет. Поли­цей­ская не уве­ре­на. Блон­дин­ки не хотят в неиз­вест­ную каме­ру, кото­рой, ско­рее все­го, нет. Поли­цей­ская заби­ра­ет блон­дин­ков пас­порт и ухо­дит сно­ва. Вер­нет­ся минут через сорок.

«Наго­ро­ди­ли-то чего?» — спра­ши­ва­ют меж тем горо­жане, тихонь­ко пиная забор нос­ка­ми поход­ных туфель. Так уж устро­е­на Сама­ра, что все норо­вят пере­пра­вить­ся на тот берег и рас­смат­ри­вать люби­мый город изда­ле­ка. Теперь через решетку.

Не толь­ко зака­ты­ва­ни­ем реч­вок­за­ла в забор запом­нит­ся послед­ний месяц вес­ны теку­ще­го года. На днях был разо­бран до осно­ва­ния фон­тан на Самар­ской пло­ща­ди, уста­нов­лен­ный в 1975 году к трид­ца­ти­ле­тию Побе­ды. Фон­тан пред­став­лял собой стру­я­щу­ю­ся геор­ги­ев­скую лен­ту, выло­жен­ную оран­же­вой и чер­ной дра­го­цен­ной смаль­той. Гра­нит­ные крас­но­ва­тые бор­ти­ки, удоб­но широ­кие. Они так хоро­шо нагре­ва­лись на солн­це. Не най­дешь ни одно­го в горо­де чело­ве­ка, кото­рый не бегал бы здесь, пуг­ли­во оскаль­зы­ва­ясь на гра­ни­те, сам, или не водил бы сюда ребен­ка. Сва­деб­ные про­цес­сии вере­ни­цей, сва­деб­ные фото­гра­фы ищут необыч­ных сме­лых ракур­сов, и вот уже жених постав­лен внутрь фон­та­на, на кра­си­вую смаль­ту, и тянет руки к неве­сте через тугие струи воды. Фон­тан был в рабо­чем состо­я­нии. Теперь фон­та­на нет, про­ект ново­го убог и жалок.

«Для того что­бы рекон­стру­и­ро­вать фон­тан доста­точ­но было снять пли­ты «геор­ги­ев­ской лен­ты», под кото­рой нахо­дит­ся канал, где лежат тру­бы, выта­щить их, а саму смаль­ту почи­стить, отмыть и рекон­стру­и­ро­вать борт фон­та­на, – про­ком­мен­ти­ро­вал «Эху Моск­вы» один из созда­те­лей фон­та­на, 78-лет­ний архи­тек­тор Вла­ди­мир Бори­сов. – За все эти годы фон­тан уже ремон­ти­ро­ва­ли несколь­ко раз, но никто его до сих пор не ломал. В нашем про­ек­те пер­во­на­чаль­но закла­ды­ва­лись воз­мож­но­сти для ремон­та. Они (город­ские вла­сти, прим.авт) заслу­жи­ва­ют нака­за­ния. Ниче­го тако­го с ними не надо делать. Надо, как рань­ше, снять шта­ны, выпо­роть как сле­ду­ет, про­гнать по все­му горо­ду, и пус­кай запла­тят за все то, что они разрушили».

Сама­ра вооб­ще здо­ро­во сло­ма­лась. Квар­та­ла­ми взры­тые доро­ги, выкор­че­ван­ные бор­дю­ры, тро­туа­ры с наме­чен­ной плит­кой, плит­ка пока лежит шта­бе­ля­ми, пере­ло­жен­ны­ми сби­ты­ми из досок под­до­на­ми. Бор­дюр­ный камень тоже лежит. Бор­дюр­ный камень и плит­ка – это глав­ная идея мун­ди­а­ля. И решет­ки. И авто­мат­чи­ки. И ника­ких зон­тов. И фаса­ды дере­вян­ных раз­ва­люх, зали­тые мас­ля­ной крас­кой – выгод­но, удоб­но, деше­во, надеж­но. С тылу дом лишен кры­ши, с лево­го тор­ца сго­рел и тор­чат чер­ные обуг­лен­ные дос­ки и остат­ки бед­но­го хозяй­ско­го скар­ба, зато лицом на ули­цу выхо­дит весе­лень­кая ядо­ви­то-зеле­ная сте­на, свежепокрашенная.

Ковы­ляя по разо­рен­ным тро­туа­рам, стоя в проб­ках по пово­ду пере­кры­тых дорог, горо­жане про­кли­на­ют чем­пи­о­нат мира и пла­ни­ру­ют, куда они сва­лят в июле сле­ду­ю­ще­го года, пото­му что ну невоз­мож­но же, ну! «Думаю отпуск в сле­ду­ю­щем году взять во вре­мя фут­боль­но­го чем­пи­о­на­та и сбе­жать куда-нибудь или про­сто помень­ше из дома выходить».

На глав­ной пло­ща­ди, кото­рую тоже что-то неимо­вер­ное в плане рекон­струк­ции ждет, но пока точ­но неиз­вест­но, пре­зен­ту­ют­ся два пеше­ход­ных тури­сти­че­ских марш­ру­та, раз­ра­бо­тан­ных, понят­но, в рам­ках под­го­тов­ки. Сло­во­со­че­та­ние – пеше­ход­ная экс­кур­сия – очень смеш­но зву­чит, пото­му что негде! Негде в Сама­ре ходить пеш­ком, тро­туа­ры отсут­ству­ют как класс, про­ез­жая часть ого­ро­же­на весе­лень­кой оран­же­вой сет­кой и там тоже не прой­ти. Пре­зен­то­вать экс­кур­сию при­ез­жа­ют офи­ци­аль­ные лица из депар­та­мен­та туриз­ма, фото­гра­фи­ру­ют друг дру­га на бру­дер­шафт на фоне пере­тя­га с сим­во­ли­кой чем­пи­о­на­та, и кар­ту марш­ру­тов фото­гра­фи­ру­ют тоже. Пока марш­ру­та два: от пло­ща­ди Куй­бы­ше­ва до пло­ща­ди Рево­лю­ции и от пло­ща­ди Куй­бы­ше­ва вдоль набе­реж­ной. Хоро­шень­кая девуш­ка-гид пре­ве­се­ло рас­ска­зы­ва­ет о пиво­ва­ре фон Вака­но и его зна­ме­ни­том Жигу­лев­ском пив­за­во­де с видом на соб­ствен­но завод; фоном чудо­вищ­ных раз­ме­ров трак­тор с какой-то пилой взре­за­ет остат­ки асфаль­та, памят­ник Чапа­е­ву авто­ра Мани­зе­ра ого­ро­жен фальш­фа­са­дом для рекон­струк­ции, но пока ника­кой рекон­струк­ции, за фальш­фа­са­дом горы мусо­ра, и за Чапа­е­ва обид­но. Тут же при­ля­па­ны объ­яв­ле­ния, выде­ля­ют­ся сло­ва: рабо­та, день­ги, и волосы.

«Напом­ним, что на капи­таль­ный ремонт пло­ща­ди Куй­бы­ше­ва будет потра­че­но 429 мил­ли­о­нов руб­лей. Покры­тие пло­ща­ди будет состо­ять из трех сло­ев поли­ме­ров, что поз­во­лит тан­кам и дру­гой тех­ни­ке спо­кой­но ездить во вре­мя пара­дов без повре­жде­ния полот­на. Во вре­мя ЧМ-2018 пло­щадь пре­вра­тит­ся в огром­ную фан-зону, спо­соб­ную вме­стит 35 000 чело­век», — сооб­ща­ют новост­ные лен­ты из мест­ных. Всё для тан­ков, а лет через 30 экс­кур­со­вод будет рас­ска­зы­вать, что когда-то люди мог­ли ходить по ули­цам в любом направ­ле­нии и в трам­ва­ях мож­но было ездить анонимно.

Глав­ная город­ская маги­страль, Мос­ков­ское шос­се, въезд-выезд из горо­да, лежит в руи­нах по пово­ду стро­и­тель­ства шос­се-дуб­ле­ра уже боль­ше года; осо­бен­но не повез­ло жите­лям пере­крест­ка с про­спек­том Киро­ва – здесь ситу­а­ция про­сто кош­мар­ная. Пере­ко­пан­ные доро­ги, кот­ло­ва­ны, желез­ные сваи в непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти к девя­ти­этаж­кам и новострой­кам повы­ше. Что­бы про­брать­ся к оста­нов­ке обще­ствен­но­го транс­пор­та, граж­дане чешут с опас­но­стью для жиз­ни близ всех этих шага­ю­щих экс­ка­ва­то­ров и дру­гой стро­и­тель­ной тех­ни­ки; и это длит­ся, длит­ся. Сло­ман­ный город.

На реч­ном вок­за­ле блон­дин­ки раз­во­ра­чи­ва­ют­ся и ухо­дят к чер­тям с зон­ти­ка­ми. Раз­ме­рен­но про­дол­жа­ют раз­го­вор: «Но жена Пет­ро­ва не захо­те­ла высту­пать еди­ным фрон­том. Она пред­по­чла вое­вать в оди­ноч­ку. Хоть один в поле не воин и так далее. Она попро­си­ла Пет­ро­ва решить, с кем все-таки он – с женой или любов­ни­цей. Пет­ров решил, что с любов­ни­цей. Они сов­мест­но сня­ли квар­ти­ру. Вещи из дома он заби­рать не стал. Толь­ко пару обу­ви и кло­чок зна­ме­ни то ли пол­ка, в кото­ром он слу­жил, то ли еще како­го-то. Жена Пет­ро­ва ожи­да­ла Пет­ро­ва каж­дую суб­бо­ту. Это был её день. Утром они езди­ли на рынок, потом вме­сте гото­ви­ли обед, потом вме­сте обед съе­да­ли, потом зани­ма­лись сек­сом, потом Пет­ров ехал к любов­ни­це. Через пол­то­ра года про­изо­шла неболь­шая роки­ров­ка тер­ми­нов – началь­ник под­раз­де­ле­ния раз­вел­ся с женой, а Пет­ров женил­ся на любов­ни­це. В стро­е­нии суб­бот не изме­ни­лось ниче­го» — «Чер­тов мно­го­же­нец» — «Пет­ров не счи­та­ет себя мно­го­жен­цем. Когда он излишне выпьет, он пла­чет насто­я­щи­ми сле­за­ми и гово­рит, что подлец».

Поли­цей­ская тор­мо­зит пару из немо­ло­до­го муж­чи­ны и малень­кой девоч­ки в свер­ка­ю­щем дож­де­ви­ке. Поли­цей­ской не нра­вит­ся, что у муж­чи­ны – ноут­бук. Она счи­та­ет, что за Вол­гой ноут­бук не нужен. Муж­чи­на оправ­ды­ва­ет­ся. Буду­щее это­го горо­да видит­ся в мрач­ном све­те, хотя тео­рия о том, что чело­век из всей реаль­но­сти вычле­ня­ет для себя какую-то часть, и что во жизнь враж­деб­ном мире име­ет свои плю­сы — зву­чит хорошо.

На бли­жай­шем пере­крест­ке мето­дич­но пере­кры­ва­ют дви­же­ние с помо­щью пла­сти­ко­вых туб крас­но­го и бело­го цве­тов и уже подъ­е­хал оран­же­вый экс­ка­ва­тор, а сте­ны домов по ули­це Вен­це­ка укра­ше­ны таб­лич­ка­ми «осто­рож­но, идет обру­ше­ние фаса­да». Жизнь во враж­деб­ном мире.

фото: Ека­те­ри­на Елизарова