Любовь действительно повсюду

В школь­ной раз­де­вал­ке, в круг­ло­су­точ­ной сауне, в боль­нич­ной пала­те, лиф­те тор­го­во­го цен­тра, при­ем­ной депу­та­та, редак­ции газе­ты «Тюрь­ма и воля», на язы­ке у бол­туш­ки, в тво­ей голове.

Они позна­ко­ми­лись в реа­би­ли­та­ци­он­ном цен­тре, в меди­цин­ском его отде­ле­нии. Это был хоро­ший центр, алко­го­ли­ков и нар­ко­ма­нов тут назы­ва­ли паци­ен­та­ми и дер­жа­ли в удоб­ных двух­мест­ных пала­тах, сан­уз­ла не при­ла­га­лось, пото­му что кто может знать, что паци­ент захо­чет сде­лать в обособ­лен­ном туа­ле­те. Так что сан­узел был общий, в сере­дине кори­до­ра, и дверь там запи­ра­лась толь­ко сна­ру­жи, как и все две­ри тут. Аню при­вез на слег­ка пожи­лой «той­о­те» ее папа, насто­я­щий кра­са­вец, с недлин­ной боро­дой и рыжи­ми усами. 

«Насто­я­щий кра­са­вец, — так пря­мо и ска­за­ла меди­цин­ская сест­ра Анже­ла сани­та­ру Эди­ку, — про­сто викинг какой-то. Жаль, женат. Как и все они». Но сани­та­ру Эди­ку недо­суг было рас­смат­ри­вать пред­по­ло­жи­тель­но­го кра­сав­ца, пото­му что он тягал из спе­ци­аль­но­го сун­ду­ка «вяз­ки», наме­ре­ва­ясь эти­ми вяз­ка­ми при­то­ро­чить Аню к кро­ва­ти. Дело в том, что Аня совер­шен­но не пла­ни­ро­ва­ла оста­вать­ся в реа­би­ли­та­ци­он­ном цен­тре, а наобо­рот – рас­счи­ты­ва­ла еще немно­го выпить и поку­рить. Теку­щим вече­ром, и зав­траш­ним тоже, ну и так далее. Анин отец, насто­я­щий кра­са­вец, подроб­но отве­чал на вопро­сы при­ни­ма­ю­ще­го пси­хи­ат­ра-нар­ко­ло­га: послед­ний раз Аня была трез­вой при­бли­зи­тель­но два­дца­то­го декаб­ря, в сут­ки она упо­треб­ля­ет банок два­дцать –два­дцать пять сла­бо­ал­ко­голь­но­го кок­тей­ля типа «ягу­ар». Далее Анин отец завел раз­го­вор о том, что дней десять из озна­чен­но­го сро­ка (с два­дца­то­го декаб­ря) Аня вооб­ще отсут­ство­ва­ла, а когда вер­ну­лась, спа­ла трид­цать шесть часов кря­ду, а потом пыта­лась насиль­но про­дать сосе­ду наполь­ную вазу с под­сол­ну­ха­ми про­из­вод­ства еще ГДР.

«Подо­жди­те, — ска­за­ла пси­хи­атр-нар­ко­лог, — не торо­пи­тесь. Мне важ­но под­счи­тать эти­ло­вый экви­ва­лент этих ваших кок­тей­лей. Сей­час све­рюсь с таблицей».

И док­тор выну­ла акку­рат­но зала­ми­ни­ро­ван­ную таб­ли­цу, где все­му назна­ча­лась своя цена: 100 грам­мов пива сто­и­ло 3,6 грам­мов спир­та, 100 грам­мов сто­ло­во­го вина – 9,5 грам­мов спир­та, а сто грам­мов кок­тей­ля «джин с тони­ком» – 7, 1. 

Таб­ли­цей-то и заин­те­ре­со­ва­лась креп­ко наду­шен­ная вани­лью дама со слож­ной, парик­ма­хер­ско­го про­ис­хож­де­ния, при­чес­кой. В дан­ный момент она нико­го в центр не сда­ва­ла, так как сде­ла­ла это три дня назад, вве­рив про­це­ду­рам деток­са свою дочь Тамару. 

«А вод­ка-то? – спро­си­ла она гром­ко, даже при­став с неудоб­но­го сту­ла, — вод­ка сколь­ко весит? В этих ваших эквивалентах?»

Док­тор посмот­ре­ла на нее с упре­ком. Мало того, что бес­по­кой­ная роди­тель­ни­ца нару­ша­ла пра­ви­ла внут­рен­не­го рас­по­ряд­ка кли­ни­ки, наез­жая два­жды в день с лос­ня­щи­ми­ся от вос­ка ябло­ка­ми и колю­чи­ми ана­на­са­ми, так она еще и вся­кий раз стре­ми­лась побе­се­до­вать с пер­со­на­лом, тре­буя, что­бы Тама­ру лечи­ли как мож­но луч­ше. И дали гаран­тии пожиз­нен­ной трезвости. 

«Вод­ка, извест­ное дело, — стро­го ска­за­ла пси­хи­атр-нар­ко­лог, — содер­жит сорок грам­мов спир­та в сво­их ста. Поэто­му она и назы­ва­ет­ся — водка».

Ваниль­ная дама зарде­лась теп­лым румян­цем, закаш­ля­лась, при­кры­ла рот нелов­ко рукой в пер­чат­ке. Анин папа с инте­ре­сом взгля­нул на сосед­ку по несча­стью, выка­зы­ва­ю­щую столь неха­рак­тер­ные для каби­не­та пси­хи­ат­ра-нар­ко­ло­га чув­ства, как сму­ще­ние. Анин папа поду­мал, что дав­но не видел людей, кото­рым за что-то стыд­но. И он гром­ко ска­зал тогда пси­хи­ат­ру-нар­ко­ло­гу, с под­черк­ну­той сим­па­ти­ей гля­дя на ваниль­ную даму, ска­зал: «Вооб­ще-то «вод­ка» — назва­ние чисто рус­ско­го про­ис­хож­де­ния, обра­зо­ван­ное от умень­ши­тель­но­го: «вода-водич­ка-водоч­ка». А ваш вывод – нелогичен». 

Может быть, с логи­кой у пси­хи­ат­ра-нар­ко­ло­га было и вправ­ду не очень глад­ко, но день­ги реа­би­ли­та­ци­он­ный центр брал не за какую-то там логи­ку. Аня хоро­шо об этом зна­ла, так как за послед­ний год побы­ва­ла уже в трех раз­ных меди­цин­ских учре­жде­ни­ях подоб­ной направ­лен­но­сти. Из пер­во­го она пыта­лась бежать сквозь решет­ку на окне, застря­ла голо­вой и уша­ми, вызы­ва­ли МЧС с элек­тро­ин­стру­мен­том, сто­и­мость услу­ги вклю­чи­ли в общий счет, пога­шен­ный Ани­ным папой, насто­я­щим кра­сав­цем. Во вто­ром цен­тре Аня пыта­лась соблаз­нить охран­ни­ка, и со всем про­сто­ду­ши­ем абсти­нен­ции суну­лась рас­сте­ги­вать тому уни­фор­мен­ные брю­ки цве­та леги­ро­ван­ной ста­ли, а в тре­тьем ей сра­зу не понра­ви­лись эти верев­ки по рукам и ногам; Аню до это­го не вязали. 

Теперь на пра­вах про­фес­си­о­на­ла она дели­лась инфор­ма­ци­ей с нович­ком Тама­рой — рас­пла­стан­ная на кой­ке, но уже без узлов на щико­лот­ках и запя­стьях. В пред­пле­чье – игла от капель­ни­цы. Капель­ни­ца под­ня­та высо­ко на спе­ци­аль­ном дер­жа­те­ле. Аня зна­ет, что если мешок с физ­рас­тво­ром опу­стить ниже уров­ня серд­ца, то в про­зрач­ных труб­ках зазме­ит­ся крас­ное — веноз­ная кровь, соглас­но зако­ну сооб­ща­ю­щих­ся сосудов.

«Вез­де одна и та же шня­га, — гово­ри­ла Аня сла­бым голо­сом, — отни­ма­ют теле­фон, ника­ких сви­да­ний, ника­ких пере­дач. Курить мож­но, но под наблю­де­ни­ем. Если воз­ни­кать, то колют какую-то шня­гу, и ты буд­то бы спишь, да толь­ко не спишь, а муча­ешь­ся на самом деле».

Ани­но лицо выра­жа­ло как раз муку. Ее кра­ше­ные в раз­ные цве­та воло­сы при­лип­ли к пот­но­му, в испа­рине, лбу. Бровь Ани была раз­би­та, и синяк уже бла­го­по­луч­но стек под глаз, рас­кра­сив веки тем­но-лило­вым. Ухо Ани было надо­рва­но, и как бы с тру­дом удер­жи­ва­лось на голо­ве. Нови­чок-Тама­ра, вто­рой день как трез­вая, неожи­дан­но села перед Ани­ной бед­ной голо­вой на кор­точ­ки и поло­жи­ла ладонь на лок­те­вой сгиб её худой руки.

«Но самое мерз­кое, — гово­ри­ла Аня, — это когда пере­во­дят в отде­ле­ние реа­би­ли­та­ции. Про­шлый раз я как дума­ла: пять дней, и досви­дос. Гуд бай, Аме­ри­ка, о‑о-о. А меня пря­мо в хол­ле, пря­мо раз­вер­ну­ли, пря­мо под руки, пря­мо на вто­рой этаж. На сорок пять дней, без свя­зи, но с еже­днев­ной рабо­той в груп­пах. Пси­хо­те­ра­пия — звер­ская вещь, осо­бен­но когда рядом сидят два­дцать чело­век, и каж­дый хочет выпить».

Аня сде­ла­ла пау­зу, пере­жи­дая, пока меди­цин­ская сест­ра Анже­ла с дья­воль­ски спо­кой­ным лицом вве­дет иглой новое лекар­ство внутримышечно. 

«Выпить, или шир­нуть­ся, а вот еще у нас были в про­шлый раз игро­ман и сек­со­го­лик, — с тру­дом завер­ши­ла Аня, — так все хоте­ли с ними дру­жить… пото­му что… хоть что-то новое…». Уро­ни­ла подвиж­ные верх­ние веки на ниж­ние (одно — лиловое).

«Доб­рой вам ночи, спо­кой­но­го сна», — цинич­но поже­ла­ла меди­цин­ская сест­ра, нашпи­го­вав пре­па­ра­том заод­но Тама­ру. Вышла из пала­ты, но Тама­ра усну­ла не сра­зу, а лег­ла к Ане на кой­ку, потес­нив щупаль­це систе­мы, и еще доб­рых пят­на­дцать минут гла­ди­ла Аню по макуш­ке и затыл­ку, тихо рас­ска­зы­вая о том, что пить сама нача­ла совсем недав­но, меся­цев восемь, и сра­зу так страш­но – вод­ку, пол-лит­ра за вечер. А поче­му, Тама­ра и сама не зна­ет, ниче­го пло­хо­го с ней не слу­ча­лось, про­сто скуч­но, что ли, без любви. 

Меди­цин­ская сест­ра Анже­ла, разо­гнав из «места для куре­ния» паци­ен­тов, уста­ло щелк­ну­ла кноп­кой элек­тро­чай­ни­ка; на зов при­шел сани­тар Эдик. Выста­вил от себя к сто­лу жестян­ку с пече­ньем и молоч­ный шоко­лад. «Так кто там, — пере­спро­сил, — насто­я­щий кра­са­вец и чуть ли не викинг?» 

«Да гос­по­ди, — с пра­виль­ным выра­же­ни­ем ска­за­ла Анже­ла, — я люб­лю толь­ко тебя, ты же знаешь».

Тут непло­хо упо­мя­нуть, что тем вре­ме­нем в слег­ка пожи­лой «той­о­те» страст­но целу­ют­ся Анин папа с Тама­ри­ной мамой — при­чес­ка Тама­ри­ной мамы дале­ка от совер­шен­ства, Анин папа сво­бод­ной рукой выста­вил в теле­фоне авто­ном­ный режим — но это уже было бы слиш­ком. Хоть быту­ет мне­ние, что слиш­ком мно­го люб­ви не быва­ет, и она дей­стви­тель­но повсю­ду. В тво­ей голо­ве, заку­шен­ной губе, сре­зан­ных цве­тах, архи­ве вхо­дя­щих сооб­ще­ний, в кок­тей­ле «кро­ва­вая мэри», содер­жа­щем один­на­дцать грам­мов чисто­го спирта. 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.