Не уходи с улицы, не совершай ошибки

Сама­ра исче­за­ет. Ско­ро не оста­нет­ся совсем. Шут­кой-сме­хом, но вот уже три все­го года оста­лось до пре­сло­ву­то­го ЧМ-2018, к кото­ро­му город гото­вит­ся, как огла­шен­ный: где-то на высел­ках стро­ит­ся ста­ди­он, насе­ле­нию гро­зят моно­рель­сом, а центр реста­ври­ру­ют, как могут. Невоз­мож­но­го для Сама­ры мало. Напри­мер, целый исто­ри­че­ский квар­тал близ пло­ща­ди Куй­бы­ше­ва уже отдан под снос и после­ду­ю­щую застрой­ку, а это зна­чит, что ули­ца Галак­ти­о­нов­ская свое суще­ство­ва­ние пре­кра­тит. Налич­ни­ки с резь­бой пожрет буль­до­зер, и все эти тем­ные дос­ки, и все эти кир­пи­чи, про­ду­ман­но изо­гну­тые арки в нику­да, глу­бо­кие дво­ры, парад­ные подъ­ез­ды. И куда-нибудь исчез­нут люди.

Исчез­нут с пло­ща­ди Куй­бы­ше­ва, где колон­на­ми демон­стри­ро­ва­ли ранее мощь и спло­чен­ность, сжи­га­ли чуче­ло Мас­ле­ни­цы, зали­ва­ли кат­ки, лиза­ли на моро­зе чугу­ни­ну забо­ра и ката­лись с наив­ных горок. В скве­рах рос­ли дети черт уже зна­ет, сколь­ких поко­ле­ний, носи­лись по плит­кам, раз­би­ва­ли носы, а род­ствен­ные взрос­лые тре­па­лись на лав­ках о Хру­ще­ве, Бреж­не­ве, кол­ба­се, сво­бо­де, супру­ге Гор­ба­че­ва при пер­чат­ках, и туда дальше.

В обо­зри­мом буду­щем скве­ров не будет; почти не будет. Гово­рят, в одном из них соору­дят стан­цию мет­ро, и одно­го это­го хва­тит тре­пет­но­му горо­жа­ни­ну, что­бы схва­тить­ся за сердце.

Пери­од рекон­струк­ции. На глав­ной ули­це фаса­ды домов чуть не через один скры­ты стро­и­тель­ной этой мас­ки­ро­воч­ной сет­кой, леса мон­ти­ру­ют из желез­ных тру­бок; недав­но на меня упал рабо­чий. Хоро­шо, невы­со­ко летел. Важ­ные, при­знан­ные памят­ни­ка­ми дома отре­ста­ври­ру­ют, лад­но. А те, что меж ними, хоро­шень­кие доми­ки без ста­ту­са, как с ними. Вот пре­крас­ный: два эта­жа, жел­тый кир­пич, кокет­ли­вое крыль­цо с доре­во­лю­ци­он­ным кру­жев­ным литьем, вет­хий бал­кон. Встаю под бал­кон и жду, когда он упа­дет мне на голо­ву. Не пада­ет. С бал­ко­на тре­вож­но пере­ги­ба­ет­ся очень пол­ная жен­щи­на, наблю­да­ет. Не почу­яв во мне опас­но­сти, отсту­па­ет, про­кри­чав неви­ди­мо­му собе­сед­ни­ку: «И не забудь вче­раш­нее мяс­ко завер­нуть на пляж! и соус, соус!»

Рядом при­мер­но такой же домик незло­би­во при­ютил про­до­воль­ствен­ный мага­зин «Ивуш­ка», на вывес­ке дыр­ка в фор­ме утен­ка. Кир­пич выщерб­лен под пла­ста­ми отва­лив­ший­ся шту­ка­тур­ки, а ведь как затей­ли­во был уло­жен когда-то! Смот­ри­те, узо­ром: здесь выступ, здесь ниша, что­бы радо­вать глаз. Совер­шен­но нефунк­ци­о­наль­ные, но изящ­ные башен­ки по бокам, камен­ные воро­та обрам­ля­ют пуза­тые к сере­дине колон­ны. Воро­та дав­но заме­ни­ли, доб­рот­ное дере­во сожгли, и теперь тут кру­тит­ся сай­динг, что ли, гнус­ная жестя­ная дрянь цве­та пусто­го зеркала.

Моло­дая бере­мен­ная пере­ста­ет рас­ска­зы­вать труб­ке, какие тет­ка ей пода­ри­ла гар­ди­ны на все четы­ре окна и оза­бо­чен­но спра­ши­ва­ет, не пло­хо ли мне. Мне пло­хо. Не ухо­ди, город. Дай подер­жать­ся за налич­ник. Под­ставь пери­ла креп­ко­го крыль­ца. При­юти под дра­ной крышей.

11828591_807602219358755_2965839739058574633_n

Про рекон­струк­цию пло­ща­ди Рево­лю­ции мне напи­са­ла подру­га из Аме­ри­ки, веле­ла про­сле­дить за ходом работ. Она там гостит, в Аме­ри­ке, путе­ше­ству­ет по ноч­но­му Нью-Йор­ку, рас­смат­ри­ва­ет ста­тую Сво­бо­ды (ска­за­ла: зеле­ная), но дер­жит руку на пуль­се мест­ных ново­стей. «Навер­ня­ка они сде­ла­ют еще хуже, чем было!», — бес­по­ко­ит­ся подру­га на ост­ро­ве Ман­х­эт­тен, лихо всу­нув руки в кар­ма­ны аутен­тич­ных джин­сов и при­пля­сы­вая под Боба Мар­ли, а я, выпол­няя обе­ща­ние, под­ни­ма­юсь по ули­це Вен­це­ка. Ули­цу Вен­це­ка мостят плит­кой. Бро­са­ет­ся в гла­за боль­шое коли­че­ство плит­ки со спе­ци­аль­ной фак­ту­рой для сла­бо­ви­дя­щих – ну, такие глу­бо­кие бороз­ды вдоль. Что­бы нога­ми ощу­щать. Дела­ют камен­ный пара­пет вдоль, доволь­но мило. Област­ной вен­дис­пан­сер, област­ной суд. Буфет «Душев­ный» на под­сту­пах к пло­ща­ди таит в нед­рах сво­е­го под­ва­ла устой­чи­во нетрез­вых муж­чин. Один, в соло­мен­ном кано­тье, неожи­дан­но пре­крас­ном, галант­но про­пус­ка­ет впе­ред себя даму в сит­це­вом хала­те и туф­лях-лодоч­ках с бантами.

Ленин сто­ит сре­ди гор щеб­ня и пес­ка, вокруг гор­ба­тят­ся наем­ные рабо­чие, есть даже услов­ные сла­вяне. Один из них, бег­ло и тай­но вытя­ги­ва­ет из кар­ма­на чума­зых брюк мер­зав­чик вод­ки и выпи­ва­ет его одним жад­ным глот­ком. Кол­ле­га-узбек неодоб­ри­тель­но смот­рит, про­дол­жая шебур­шить­ся в песке.

11800415_807602306025413_8858241437655634060_n

При­ме­ча­тель­но, что люди, сто­крат­но напле­вав­ши на заграж­де­ния и поло­са­тые лен­ты, про­хо­дят себе через пло­щадь в руи­нах, как дела­ли это рань­ше. А что? Крат­чай­ший путь, сум­ма квад­ра­тов кате­тов, жизнь дик­ту­ет, авто­бус из-под носа уве­дут. Идут сквозь, загре­бая нога­ми, а по выхо­де акку­рат­но вытря­хи­ва­ют из обу­ви мел­кую стро­и­тель­ную сво­лочь. Мама с сыном-под­рост­ком учит маль­чи­ка осно­вам жиз­ни в дет­ском кол­лек­ти­ве: и нико­гда, нико­гда не садись на чужую кро­вать! В ее голо­се зве­нит метал и даже скре­же­щут гусе­ни­цы танка.

Гряз­но тут. Если свер­нуть напра­во, по Куй­бы­ше­ва, и пой­ти туда, где когда-то начи­на­лась Сама­ра, а сей­час даже не кон­ча­ет­ся, то там тише. Вдоль ста­рин­ных домов. Гла­дить рукой кир­пи­чи. Най­ти пре­лест­ный совер­шен­но фасад со свод­ча­ты­ми окна­ми и леп­ни­ной. Лилии, стеб­ли, неве­ро­ят­ные цве­ты. Сто­ять, задрав голо­ву, смотреть.

11813467_807602349358742_8001558111232740953_n

Сле­ду­ю­щие два дере­вян­ных дома сто­ят за дере­вян­ным же забо­ром, настоль­ко густо опле­тен­ным диким вино­гра­дом, что соб­ствен­но забо­ра не вид­но. Толь­ко листья колы­шут­ся над голо­вой, боль­шие, тем­но-зеле­ные. Что-то южное есть в этом, хочет­ся заво­ра­чи­вать в такие листья дол­му, ходить боси­ком, пить крас­ное вино и бро­сать­ся с раз­бе­гу в море.

Дом номер один по ули­це Куй­бы­ше­ва крив, кос, ветх; тут дав­но не живут. Окна зако­ло­че­ны какой-то ерун­дой, сте­на сплошь закле­е­на объ­яв­ле­ни­я­ми: досуг в Сама­ре, вывод из запоя, ремонт под ключ, трез­вые груз­чи­ки недорого.

11825925_807602629358714_374660221089445860_n

Прой­ти ниже, по ули­це Круп­ской, мимо недав­но отре­ста­ври­ро­ван­ной пожар­ной калан­чи, похо­жей на искус­ствен­ный зуб, мимо город­ской боль­ни­цы номер три; один ано­ним­ный алко­го­лик из основ­ных в горо­де рас­ска­зы­вал, что в тем­ный пери­од сво­ей жиз­ни питал­ся здесь, из кот­лов, куда кухон­ные работ­ни­ки сва­ли­ва­ли недо­еден­ное паци­ен­та­ми. Самое луч­ше, вспо­ми­нал он, это была горо­хо­вая каша.

Вниз.

Ока­зы­ва­ет­ся, еще есть при­ем­ный пункт для стек­ло­та­ры! К нему даже зме­ит­ся неболь­шая оче­редь. Интел­ли­гент­ная дама выгру­жа­ет пол­ную авось­ку пустых пив­ных буты­лок: «Зять, кобель жел­то­ухий!» — пояс­ня­ет при­ем­щи­це, не жду­щих ника­ких пояснений.

Раз­ру­шен­ная сте­на крас­но­го кир­пи­ча, окна-бой­ни­цы зарос­ли лопу­ха­ми, маль­ва­ми и вот эти­ми, голу­бень­ки­ми. Цико­рий? Поче­му-то в таких дво­рах часто сто­ят ста­рые «Лады» — «пятер­ка», «семер­ка», даже «копей­ка». Авто­мо­би­ли на ходу, вот и в кана­ре­еч­ную «тро­еч­ку» со сто­ном загру­жа­ет­ся плот­ный граж­да­нин, ути­рая пот. «Не жди­те меня, гово­рю! Обе­дай­те сами!» — коман­ду­ет кому-то и изящ­но выво­ра­чи­ва­ет маши­ну напра­во, еще раз напра­во и уез­жа­ет, миг­нув красненьким.

11811381_807602729358704_424311903657950318_n

А вот особ­няк Суб­бо­ти­ных-Шихо­ба­лов не сне­сут. Это памят­ник архи­тек­ту­ры феде­раль­но­го зна­че­ния, и его отре­ста­ври­ру­ют, и вро­де бы уже нача­ли, но ника­ких изме­не­ний сна­ру­жи не вид­но. Очень кра­си­вый дом, мно­гие его счи­та­ют чуть не самым кра­си­вым в горо­де, но жить долж­ны не толь­ко самые кра­си­вые, это фашизм.

4 (5)

фото: Нина Дюкова

Три года все­го оста­лось, при­дут, раз­ру­шат к едрене фене все эти «гни­луш­ки», настро­ят новых мор­дов­ских стен с узо­ра­ми. Поэто­му не ухо­ди с ули­цы, не совер­шай ошиб­ку. Стой, запо­ми­най, фото­гра­фи­руй, тро­гай рука­ми, сиди на теп­лом камне, рви лопу­хи, масте­ри из цвет­ка маль­вы прин­цесс и пле­ти вен­ки из здеш­не­го цико­рия. При­не­си листья дико­го вино­гра­да домой, засу­ши в мифо­ло­ги­че­ском сло­ва­ре, пусть Ста­рая Сама­ра живет здесь, а то в серд­це ей тесновато.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.