Невечный Паралимпийский огонь

3 мар­та в Сама­ре прой­дет эста­фе­та Пара­лим­пий­ско­го огня. Марш­рут эста­фе­ты соста­вит око­ло шести кило­мет­ров, нести факе­лы будут трид­цать чело­век — спортс­ме­ны-пара­лим­пий­цы, и их тре­не­ры. С «Новой газе­той» согла­си­лись пого­во­рить неко­то­рые факе­ло­нос­цы, а так­же совсем не факе­ло­нос­цы, но при­част­ные к теме без­ба­рьер­ной сре­ды для людей с огра­ни­чен­ны­ми возможностями.

Ната­лья Дале­ко­ва роди­лась без левой руки, она — брон­зо­вый при­зер Пара­лим­пий­ских игр в Китае, зани­ма­ет­ся пуле­вой стрель­бой. Чем­пи­он­ка Рос­сии, Евро­пы и мира, силь­ная жен­щи­на: «Я сра­зу же согла­си­лась при­нять уча­стие в эста­фе­те, как толь­ко мне пред­ло­жи­ли. С боль­шин­ством спортс­ме­нов из спис­ка участ­ни­ков я зна­ко­ма, обна­ру­жи­ла там сво­е­го тре­не­ра — Вол­ко­ва Вла­ди­ми­ра Михай­ло­ви­ча. Сво­е­го участ­ка марш­ру­та я пока не знаю, наде­юсь, в бли­жай­шее вре­мя мне сооб­щат. Конеч­но, эста­фе­та — это очень вол­ну­ю­щее и радост­ное меро­при­я­тие. Я участ­во­ва­ла и в эста­фе­те Олим­пий­ско­го огня, кото­рая про­хо­ди­ла в Сама­ре 25 декаб­ря. Ощу­ще­ния были неза­бы­ва­е­мы­ми. Не знаю, это срав­ни­мо с сорев­но­ва­ни­я­ми: вол­не­ние перед стар­том, радость и удо­вле­тво­ре­ние от хоро­шо выпол­нен­но­го задания.

В спор­те я почти всю жизнь. В шко­ле зани­ма­лась таэквон­до, дзю­до, настоль­ным тен­ни­сом, даже бад­мин­то­ном. В 2003 году узна­ла про пуле­вую стрель­бу для лиц с ПОДА, при­шла в тир, попро­бо­ва­ла постре­лять, мне понра­ви­лась, появи­лись успе­хи. По сей день зани­ма­юсь стрельбой!

Костю­мы выда­ют­ся в пунк­те сбо­ра факе­ло­нос­цев в день эста­фе­ты, зара­нее полу­ча­ют толь­ко коля­соч­ни­ки, но у нас, кажет­ся, таких в коман­де нет. Для коля­соч­ни­ков еще пред­ла­га­ют­ся спе­ци­аль­ные креп­ле­ния для факе­ла, что­бы руки были сво­бод­ны; или могут помочь волон­те­ры. В интер­не­те виде­ла, что у Пара­лим­пий­ской эста­фе­ты костю­мы бело-синие; Олим­пий­ские были сим­па­тич­нее — рука­ва разноцветные».

Сер­гей Дор­ки­чев – пред­се­да­тель Самар­ской област­ной обще­ствен­ной орга­ни­за­ции «Спор­тив­ная феде­ра­ция спор­та глу­хих», мастер спор­та меж­ду­на­род­но­го клас­са, чем­пи­он Евро­пы по фут­бо­лу сре­ди сла­бо­слы­ша­щих спортс­ме­нов. Артист ансам­бля жесто­вой пес­ни «Самар­ские звез­ды», счаст­ли­вый муж и отец: «Участ­во­вать в эста­фе­те я согла­сил­ся сра­зу. На дан­ный момент нахо­жусь на сбо­рах, готов­люсь к отбо­роч­ным играм чем­пи­о­на­та Евро­пы. 24 фев­ра­ля вер­нусь домой, узнаю навер­ня­ка — что, где и как. Сре­ди самар­ских факе­ло­нос­цев есть мои дру­зья, с кото­ры­ми пере­се­кал­ся не раз. И я не вол­ну­юсь. Вол­но­вал­ся перед эста­фе­той Олим­пий­ско­го огня, а сей­час уже нет.

В фут­бол я начал играть еще в шко­ле. В нашем интер­на­те для сла­бо­слы­ша­щих фут­боль­ная сек­ция была самой попу­ляр­ной. Пона­ча­лу играл в коман­де с ровес­ни­ка­ми, в 14 лет меня ста­ли при­гла­шать в коман­ды, где ребя­та постар­ше. Роль полу­за­щит­ни­ка выбрал, пото­му что на этой пози­ции могу при­не­сти коман­де наи­боль­шую поль­зу. Вооб­ще я люб­лю ата­ко­вать, при­чем не толь­ко в фут­бо­ле… В 2001 году меня заме­ти­ли тре­не­ры сбор­ной стра­ны, и через три года я стал одним из основ­ных игро­ков. Усерд­но тре­ни­ро­вал­ся, пра­виль­но ста­вил задачи.

Мне и вправ­ду тяже­ло сов­ме­щать спорт и обще­ствен­ную дея­тель­ность, но спа­си­бо кол­лек­ти­ву, кото­рый помо­га­ет. Цель нашей орга­ни­за­ции тако­ва: что­бы спорт глу­хих был досту­пен каж­до­му заин­те­ре­со­ван­но­му, начи­ная со шко­лы и далее. Стре­мим­ся к тому, что­бы у каж­до­го спортс­ме­на были хоро­шие усло­вия для совер­шен­ство­ва­ния и под­го­тов­ки к соревнованиям».

Лена не спортс­мен, не пара­лим­пи­ец, даже не член Самар­ской обще­ствен­ной орга­ни­за­ции инва­ли­дов-коля­соч­ни­ков «Дес­ни­ца». Восемь лет назад она попа­ла в авто­мо­биль­ную ава­рию: воз­вра­ща­лись из Моск­вы, куда езди­ли с дру­зья­ми про­сто так. Лена сиде­ла на зад­нем сиде­нье, раз­ли­ва­ла из тер­мо­са кофе. Послед­нее, что она пом­нит из той жиз­ни – горя­чий пла­сти­ко­вый ста­кан в руках. Потом нача­лась дру­гая жизнь, обу­слов­лен­ная взрыв­ным пере­ло­мом тела позвон­ка С7: почти пол­ная пара­ли­за­ция, три меся­ца в боль­ни­це, неудач­ная опе­ра­ция, страш­ное воз­вра­ще­ние домой. На вопрос о том, как она оце­ни­ва­ет состо­я­ние «без­ба­рьер­ной сре­ды» в Сама­ре, Лена раз­дра­жен­но машет рукой из окош­ка «скай­па»: «Нена­ви­жу вопро­сы про без­ба­рьер­ную сре­ду. Еще про лич­ное про­стран­ство спро­си­те! Какое там лич­ное про­стран­ство, когда ты дол­жен опо­ве­щать о каж­дой свой потреб­но­сти: попить воды, выте­реть пот со лба. Пер­вые пол­го­да у меня не дви­га­лись даже руки, при выпис­ке вра­чи гово­ри­ли, что мак­си­мум для меня – сидеть в инва­лид­ной коляс­ке. Мама на меня ора­ла, про­сто захо­ди­лась в кри­ке, наста­и­ва­ла, что­бы я дела­ла какие-то упраж­не­ния, но я ниче­го не дела­ла, и тогда мама сама бра­ла мои руки и сги­ба­ла их. Подру­ги наве­ща­ли, но им быст­ро надо­е­ло сидеть рядом с мол­ча­щим поле­ном. Я отка­зы­ва­лась разговаривать.

Как-то кош­ка сбро­си­ла с пись­мен­но­го сто­ла ноут­бук, к кото­ро­му я не при­ка­са­лась с момен­та ава­рии. И это меня обес­по­ко­и­ло неожи­дан­но: не сло­мал­ся ли ком­пью­тер? Буд­то бы он мне нужен! Ста­ла раз­ра­ба­ты­вать руки, мама была счаст­ли­ва и нагна­ла вра­чей; сей­час кое-что могу сама: есть, пить, печа­тать на кла­ви­а­ту­ре, управ­лять коляс­кой. Дома пере­дви­га­юсь на офис­ном сту­ле с коле­си­ка­ми и под­ло­кот­ни­ка­ми, это удоб­нее – цеп­ля­юсь рукой за косяк, напри­мер, и под­тя­ги­ваю тело. Со сту­лом. Пере­сесть в коляс­ку сама не могу, пре­одо­леть порог или сту­пе­ни – тоже. Что­бы мне куда-то отпра­вить­ся, нуж­на помощь двух взрос­лых людей, луч­ше муж­чин. Коляс­ка поме­ща­ет­ся толь­ко в кузов гру­зо­во­го так­си, а гру­зо­вое так­си мож­но зака­зать мини­мум на три часа, это доро­го. Не гово­ря уж о том, что в лифт ее затол­кать полу­ча­ет­ся не с пер­во­го раза, и я боюсь застрять там одна. Поэто­му из дома я выхо­жу ред­ко – при­мер­но раз в год. И какая там доступ­ная сре­да – ну, пан­ду­сы в Сбер­бан­ке, ну, подъ­ем­ни­ки. Так мне до Сбер­бан­ка-то как добрать­ся? После успе­хов с рука­ми я целый год наде­я­лась, что смо­гу под­нять­ся, хоть как-то дви­гать­ся, пусть с ходиль­ным аппа­ра­том – но нет, не полу­чи­лось, когда читаю на фору­мах, что такие чуде­са про­ис­хо­дят, ужас­но зави­дую и пла­чу. Про­це­ду­ры реа­би­ли­та­ции бас­но­слов­но доро­гие, если делать все реко­мен­до­ван­ное, на спе­ци­а­ли­стов в неде­лю уйдет тысяч десять руб­лей. В неде­лю! А курс реа­би­ли­та­ции на робо­ти­зи­ро­ван­ном тре­на­же­ре «Lokomat» в Москве сто­ит более ста тысяч. Мама пыта­лась собрать часть сум­мы, но взрос­лым помо­га­ют неохотно».

Татья­на Стрель­цо­ва, педа­гог млад­ших клас­сов, ока­за­лась непо­ня­той кол­лек­ти­вом роди­те­лей, когда пред­ло­жи­ла объ­еди­нить пер­вый класс обще­об­ра­зо­ва­тель­ной шко­лы с пер­вым клас­сом шко­лы кор­рек­ци­он­ной – хотя бы на один день в неде­лю: «Такой под­ня­ли крик, осо­бен­но мамоч­ки. Бук­валь­но гово­ри­ли: и что, наши дети через месяц тоже будут слю­ни пус­кать? Голо­вой об угол сто­ла бить­ся? Чему они научат­ся у инва­ли­дов? Мы, гово­ри­ли, за гар­мо­нич­ное раз­ви­тие! За мимо­лет­ную кра­со­ту мира! А вся­ко­го тако­го они еще насмот­рят­ся — жизнь покажет… »

Руко­во­ди­тель­ни­ца клу­ба моло­дых инва­ли­дов «Опо­ра», Лари­са Лео­но­ва мно­гие годы зани­ма­ет­ся тем, что сей­час мод­но назы­вать «соци­а­ли­за­ци­ей инва­ли­дов», а про­ще гово­ря – соби­ра­ет вокруг себя ребят, попав­ших в пере­плет, и их уста­лых роди­те­лей. Сын Лари­сы име­ет тяже­лую фор­му аутиз­ма, и пер­во­на­чаль­но чле­на­ми клу­ба ста­но­ви­лись носи­те­ли это­го забо­ле­ва­ния, а сей­час тут и дау­ня­та, и дцп-шни­ки — мно­го кто.

«Без­ба­рьер­ную сре­ду оце­ни­ваю на тро­еч­ку с мину­сом. Ведь без­ба­рьер­ная сре­да — не толь­ко пан­ду­сы и трам­ваи с низ­ким полом! Хоть и это­го у нас нет в достат­ке. Все пере­дви­же­ния по горо­ду для коля­соч­ни­ков очень труд­ны, мучи­тель­ны, и уни­зи­тель­ны, уни­зи­тель­ны! Но все-таки ска­жу, что глав­ное – это пси­хо­ло­ги­че­ские барье­ры, от кото­рых обще­ство не гото­во изба­вить­ся. Инва­ли­ды нико­го не инте­ре­су­ют, они сму­ща­ют здо­ро­вых людей, с инва­ли­да­ми не хотят общать­ся – боят­ся, не уме­ют и не учат­ся. Всем удоб­нее, когда мы сидим по домам и не мая­чим со сво­им несо­вер­шен­ством. И дело даже не все­гда в меди­цин­ской реа­би­ли­та­ции, а в реа­би­ли­та­ции соци­аль­ной. Наши дети хотят рабо­тать, зани­мать­ся чем-то полез­ным, ува­жать себя за дости­же­ния. Рабо­то­да­те­лям они неудобны.

Идея эста­фе­ты Пара­лим­пий­ско­го огня мне не совсем понят­на, если чест­но. Ведь Олим­пи­а­да – еди­на для всех, про­сто людям с огра­ни­чен­ны­ми воз­мож­но­стя­ми неле­по сорев­но­вать­ся с тем, у кого эти воз­мож­но­сти не огра­ни­че­ны. Для это­го и суще­ству­ют Пара­лим­пий­ские игры, что хоро­шо и совер­шен­но спра­вед­ли­во. Но отдель­ный огонь-то зачем?»

Может быть, и неза­чем. А может быть, что­бы все лиш­ний раз повспо­ми­на­ли о без­ба­рьер­ной сре­де и про­бле­мах инва­ли­дов. Пого­во­ри­ли, смах­ну­ли ску­пую сле­зу, и сно­ва забы­ли, пото­му что гар­мо­нич­ное раз­ви­тие, мимо­лет­ная кра­со­та мира.