Кризис перепроизводства?

Когда я учи­лась в пер­вом клас­се, перье­вые руч­ки заправ­ля­ли из чер­ниль­ниц — руч­ки­но туло­ви­ще раз­вин­чи­ва­лось посе­ре­дине, внут­ри име­лась емкость, снаб­жен­ная порш­нем — тип шпри­ца. Перо опус­ка­лось в чер­ниль­ни­цу и гло­та­ло чер­ни­ла, фио­ле­то­вые или синие, потом тре­бо­ва­лась перо­чист­ка, что­бы уте­реть руч­ке чума­зое лицо. Перо­чист­ки суще­ство­ва­ли про­мыш­лен­но­го про­из­вод­ства — несколь­ко кусоч­ков мяг­кой мате­рии, соеди­нен­ные метал­ли­че­ской клеп­кой, иные дети масте­ри­ли их запро­сто из подо­ла фор­мен­но­го пла­тья. Оно же все рав­но корич­не­вое, на самом деле. Чер­ниль­ни­цы обо­жа­ли падать, затей­ли­во рас­кра­ши­вая пись­мен­ные сто­лы, при­ле­га­ю­щие сте­ны, полы и рабо­чие тет­ра­ди. Важ­ной дета­лью руч­ки был кол­па­чок — без него чер­ни­ла засы­ха­ли, пол­но­цен­ное пись­мо ста­но­ви­лось невоз­мож­ным. Сна­ча­ла поль­зо­ва­те­ля­ми высо­ко цени­лись «откры­тые» перья, потом появи­лась мода на «закры­тые», и все­гда кто-то утвер­ждал, что у него — золо­тое. Ино­гда это ока­зы­ва­лось правдой. 

Совре­мен­ные школь­ни­ки перье­вые руч­ки заправ­ля­ют, меняя пустой бал­лон­чик на пол­ный, это удоб­но: не стра­да­ют подо­лы, не льют­ся чер­ни­ла, но не так интересно. 

Рань­ше мно­гие пред­ме­ты были инте­рес­ны­ми: к при­ме­ру, чер­ниль­но-про­мо­ка­тель­ная бума­га, или про­мо­каш­ка, вло­жен­ная в зеле­ную уче­ни­че­скую тет­радь. С про­мо­каш­кой мож­но было посту­пить по-раз­но­му. Про­мо­каш­ку мож­но опу­стить угол­ком в чер­ниль­ни­цу и смот­реть, как она «пьет» чер­ни­ла, синея на гла­зах. Про­мо­каш­ки мож­но накле­ить на что-нибудь округ­лое, что­бы орга­ни­зо­вать насто­я­щее пресс-папье. Про­мо­каш­ку мож­но изо­рвать на кусоч­ки, кусоч­ки вымо­чить, накле­ить на зара­нее под­го­тов­лен­ную модель и полу­чить кук­лу из papier mâché. Про­мо­каш­ка, за вре­мя сво­е­го суще­ство­ва­ния и назы­ва­лась по-раз­но­му: про­теч­ная бума­га, кляк­са­па­пир­ная бума­га, или кляксапапир. 

Вме­сте с кляк­са­ми и кляк­са­па­пи­ра­ми вышли из упо­треб­ле­ния и дру­гие вещи, в част­но­сти, пол­но­цен­ные дежур­ства по шко­ле. Если сын объ­яв­лен дежур­ным, он все­го лишь при­хо­дит на пол­ча­са рань­ше и доно­сит порт­фе­ли млад­ше­класс­ни­ков до каби­не­та. Смен­ную обувь про­ве­ря­ют девоч­ки. Их больше. 

- Есть ли у вас повяз­ки? – спро­си­ла я. 

- Нет, — отве­тил сын. 

- То есть, ты сну­ешь с порт­фе­ля­ми, и это твоя един­ствен­ная обя­зан­ность дежурного?

- Да, сную с портфелями. 

– А потом? 

– Потом не сную. 

Так мы содер­жа­тель­но пого­во­ри­ли, а я носталь­ги­че­ски вспо­ми­на­ла свои обя­зан­но­сти дежур­но­го. Весь­ма разнообразные. 

О, у дежур­но­го наше­го вре­ме­ни обя­зан­но­стей было мно­же­ство. Дежур­ный обя­зан был носить алую повяз­ку на левом пред­пле­чье. Пред­ва­ри­тель­но дежур­ный был обя­зан эту повяз­ку изго­то­вить. Купить пол­мет­ра скольз­ко­го аце­тат­но­го шел­ка, выкро­ить пря­мо­уголь­ник в два раза шире тре­бу­е­мо­го, выкро­ить четы­ре буду­щие завяз­ки, имен­но эти завяз­ки выгля­де­ли осо­бен­но непри­ят­но – когда их при­хо­ди­лось выво­ра­чи­вать с помо­щью каран­да­ша на лице­вую сто­ро­ну и спе­ци­аль­ным обра­зом соеди­нять с основ­ным полотнищем. 

Далее. Надев­ши повяз­ку, дежур­ный был обя­зан выстро­ить­ся в шерен­гу перед вхо­дом в шко­лу и хором при­вет­ство­вать уча­щих­ся: вто­рая обувь! Есть вари­ан­ты: дежур­ный мог зани­мать пост на лест­ни­це и/или в рекре­а­ции. Лест­ни­ца пра­вая пред­на­зна­ча­лась толь­ко для подъ­ема, левая – для спус­ка, и дежур­ный дол­жен был пре­пят­ство­вать попыт­кам непра­виль­но­го дви­же­ния. В рекре­а­ци­ях уча­щим­ся пола­га­лось пере­дви­гать­ся по кру­гу неши­ро­кой колон­ной, не раз­ре­ша­лось оста­нав­ли­вать­ся, не раз­ре­ша­лось бегать, не раз­ре­ша­лось (пра­виль­но) под­пры­ги­вать на месте. Дежур­ный отсле­жи­вал выпол­не­ние этих пред­пи­са­ний, и мог сво­ей вла­стью вме­ши­вать­ся и вос­ста­нав­ли­вать поря­док. Нару­ши­те­ли по каж­до­му пунк­ту (отдель­но – лест­ни­ца, отдель­но – ходь­ба по кру­гу) вно­си­лись в чер­ный спи­сок, кото­рый еже­днев­но пода­вал­ся на рас­смот­ре­ние. Вот тут я не пом­ню – кому. Дирек­то­ру? Заву­чу? Педа­го­ги­че­ско­му совету? 

После уро­ков дежур­ный класс уби­рал шко­лу, и это были луч­шие момен­ты. Более рос­кош­ной убор­ка по пра­ву счи­та­лась у вто­рой сме­ны – зда­ние пусте­ло, уже и самые мед­ли­тель­ные девоч­ки затя­ги­ва­ли тесем­ки на меш­ке с обу­вью, уже самые ответ­ствен­ные учи­тель­ни­цы отбы­ва­ли по домам со стоп­ка­ми кон­троль­ных работ, уже тех­нич­ка, инва­лид по голо­ве, пере­ста­ва­ла выкри­ки­вать пти­чьим голо­сом стран­ные коман­ды самой себе. 

Дежур­ные рас­сре­до­то­чи­ва­лись по инте­ре­сам: Маша с Петей все­гда моют левую лест­ни­цу, уча­сток с пер­во­го эта­жа по тре­тий, а Костя с Ирой – первую рекре­а­цию вто­ро­го эта­жа, а потом вытря­хи­ва­ют мусор­ные кор­зи­ны, похо­жие на рыбо­лов­ные сна­сти. Свет посте­пен­но гас­нет, щел­ка­ют выклю­ча­те­ли, в раз­де­вал­ке валя­ет­ся один боти­нок, белая рубаш­ка и куча непар­ных пер­ча­ток. Костя смот­рит, как Ира дер­га­ет мол­нию на тупо­но­сом зим­нем сапо­ге, наде­ва­ет шап­ку с пом­по­ном, зама­ты­ва­ет осо­бым обра­зом шарф, тьфу ты, забы­ла повяз­ку снять, раз­вя­жи, пожа­луй­ста? Костя раз­вя­зы­ва­ет повяз­ку, вро­де бы так мно­го хотел ска­зать, но не гово­рит. Зав­тра, может быть? Зав­тра тоже дежу­рить. Целую неде­лю. Костя успе­ет. Идет домой, счаст­ли­вый, и дума­ет, что Ира похо­жа на немец­кую кук­лу с закры­ва­ю­щи­ми­ся глазами.

К сло­ву ска­зать, немец­кие кук­лы! Самая кра­си­вая кук­ла появи­лась у меня доволь­но позд­но, я уже учи­лась в началь­ных клас­сах шко­лы и была октяб­рен­ком, вну­чон­ком Ильи­ча. Невоз­мож­но было пред­ста­вить по тем вре­ме­нам появ­ле­ние хоро­шей кук­лы на пол­ке мага­зи­на, но по слу­чаю про­хо­ди­ла ред­кая выстав­ка-про­да­жа немец­ких игру­шек, в рам­ках кото­рой и ста­ла воз­мож­ной покуп­ка. Неболь­шо­го раз­ме­ра кук­ла с рези­но­вы­ми руч­ка­ми-нож­ка­ми, пласт­мас­со­вым туло­ви­щем, белы­ми длин­ны­ми воло­са­ми, каж­дый волос кре­пил­ся отдель­но на кра­си­вой игру­шеч­ной голо­ве. Отче­го-то кук­ла име­ла тем­ный цвет кожи – даже и не кофе с моло­ком, а молоч­ный шоко­лад. Оде­та она была в пла­тье с кру­же­вом, линии фигу­ры име­ла под­черк­ну­то жен­ские. Кук­ла-негри­тян­ка про­жи­ла дол­гую и счаст­ли­вую жизнь, была вос­тре­бо­ван­ной, неод­но­крат­но стри­жен­ной, пооче­ред­но побы­ва­ла мате­рью фла­кон­чи­ку духов, мячи­ку, лягуш­ке из бума­ги и раз­ным мело­чам ещё, а так­же доче­рью – мне или моей неиз­мен­ной спут­ни­це по играм, сосед­ке Наде. 

Моей кук­ле повез­ло не знать кон­ку­рен­ции, она власт­но дер­жа­ла пер­вен­ство по кра­со­те сре­ди сво­их това­рок совет­ско­го про­из­вод­ства, а вот сей­час игруш­кам при­хо­дит­ся не в при­мер хуже. В каж­дом спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ном отде­ле одних Бар­би выстра­и­ва­ет­ся штук сорок: Бар­би-фея, Бар­би-учи­тель­ни­ца, Бар­би-нор­веж­ка, Бар­би-фран­цу­жен­ка и так далее, а ведь есть еще кук­ла Син­ди – «вопло­ще­ние вашей меч­ты», беби-борн и раз­ные кра­си­вые лошад­ки с цвет­ны­ми гри­ва­ми, накле­ен­ны­ми рес­ни­ца­ми. Все-все есть в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных отде­лах, денег не хватает. 

Карл, не побо­юсь это­го сло­ва, Маркс писал, что кри­зи­сы пере­про­из­вод­ства свой­ствен­ны толь­ко капи­та­лиз­му, и вся­че­ски ругал эти кри­зи­сы. А чего бы их не пору­гать, с дру­гой стороны.