Владимир Познер: «протест – это правильно»

Ждал восем­на­дцать лет — пере­вод был завер­шен в 2008 году. Вышла кни­га толь­ко сей­час. По сло­вам жур­на­ли­ста и теле­ве­ду­ще­го, бла­го­да­ря этой рабо­те ему уда­лось очи­стить­ся, выплес­нуть на бума­гу все то, что ему не дава­ло покоя уже дол­гие годы. Посмот­реть на «про­ро­ка» и одно­го из самых ува­жа­е­мых «несо­глас­ных» собра­лась самая раз­ная пуб­ли­ка – от бого­тво­ря­щих семи­де­ся­ти­вось­ми­лет­не­го гуру пен­си­он­но­го воз­рас­та жен­щин до бод­рой моло­де­жи, кото­рая не стес­ня­лась зада­вать вопро­сы про пат­ри­о­тизм, оппо­зи­ци­он­ное дви­же­ние и сво­бо­ду слова.

От Сама­ры Вла­ди­мир Познер остал­ся не в вос­тор­ге. Мень­ше все­го его пора­до­ва­ла мест­ная архи­тек­ту­ра. Око­ло часа зна­ме­ни­тый жур­на­лист рас­ска­зы­вал самар­ской пуб­ли­ке о не до кон­ца изжи­том совет­ском мире, ругал­ся на ново­го мини­стра куль­ту­ры РФ, хва­лил совре­мен­ную моло­дежь, а так­же пытал­ся опре­де­лить, где же его насто­я­щая Роди­на (Познер родил­ся в Пари­же, про­вел дет­ство в Нью-Йор­ке и толь­ко в 16 лет впер­вые при­е­хал в Моск­ву). «Новая в Повол­жье» пуб­ли­ку­ет самые яркие эпи­зо­ды обще­ния куль­то­во­го писа­те­ля и теле­ве­ду­ще­го с самарцами.

О патриотизме

Пат­ри­от ост­рее все­го реа­ги­ру­ет на те про­цес­сы, кото­рые про­ис­хо­дят в стране. Я часто вспо­ми­наю стро­ки Лер­мон­то­ва: «Про­щай, немы­тая Рос­сия, стра­на рабов, стра­на гос­под, и вы, мун­ди­ры голу­бые, и ты, им пре­дан­ный народ». Рито­ри­че­ский вопрос — неуже­ли Лер­мон­тов не был патриотом?

Пат­ри­о­тизм – это та же любовь, но любовь – крайне слож­ное чув­ство. Я люб­лю сво­е­го ребен­ка. Но отдаю себе отчет, что он ничем не луч­ше дру­гих детей. Он про­сто мой, поэто­му я его люб­лю. Это не зна­чит, что я пло­хо думаю о дру­гих. У нас под пат­ри­о­тиз­мом пони­ма­ют сле­ду­ю­щее – мы луч­шие, мы умнее всех, а все осталь­ные — дура­ки, осо­бен­но Запад.

Я граж­да­нин мира. Так полу­чи­лось. Я родил­ся в одной стране, потом пере­ехал в дру­гую, потом в тре­тью, потом в чет­вер­тую. Я не знал рус­ско­го язы­ка, но выучил его.

У меня есть Роди­на. Но я гово­рю о месте, где я родил­ся, а не о стране. Поэто­му в Рос­сии я не дома. Я не жалу­юсь, наобо­рот, счи­таю, что где-то мне даже повез­ло. Но ино­гда я зави­дую людям, кото­рые дру­жат со школь­ны­ми дру­зья­ми на про­тя­же­нии 40 лет.

Об оппозиции

Я счи­таю, что оппо­зи­ци­он­ное дви­же­ние нуж­но Рос­сии. Нам необ­хо­ди­мы люди, кото­рые гово­рят: «Нет, так нель­зя». Нель­зя жить толь­ко в согла­сии – это иде­ал, кото­ро­го нам нико­гда не достичь. В тече­ние дол­го­го вре­ме­ни в Рос­сии вооб­ще и в Совет­ском Сою­зе в част­но­сти оппо­зи­ция жесто­ко подав­ля­лась. Людей про­сто уби­ва­ли, я думаю, что вы помни­те о суще­ство­ва­нии ГУЛА­Га. Поэто­му ина­ко­мыс­лие и дис­си­дент­ство в Рос­сии име­ют нега­тив­ную кон­но­та­цию. По при­выч­ке. Жур­на­лист дол­жен быть дис­си­ден­том. Это чело­век, кото­рый, как цеп­ной пес, лает, ука­зы­вая, на непо­ря­док, но не вме­ши­ва­ет­ся. Он ниче­го сам не реша­ет, он толь­ко обра­ща­ет вни­ма­ние обще­ства, вла­сти на то, что что-то идет не так.

Оппо­зи­ци­он­ное дви­же­ние появи­лось не так дав­но. Я могу назвать точ­ную дату – 24 сен­тяб­ря про­шло­го года, когда на съез­де «Еди­ной Рос­сии» Д. А. Мед­ве­дев с бело­снеж­ной улыб­кой сооб­щил, что нашим сле­ду­ю­щим пре­зи­ден­том будет В. В. Путин. Так­же выяс­ни­лось, что гос­по­да чинов­ни­ки уже дав­но об этом зна­ли и, есте­ствен­но, обо всем дого­во­рись зара­нее. На про­тя­же­нии 4 лет нам гово­ри­ли – мы, высо­ко­по­став­лен­ные госу­дар­ствен­ные слу­жа­щие, дума­ем, раз­мыш­ля­ем, сове­ту­ем­ся… Но все это ока­за­лось фуфлом. Они все реши­ли за нас. Они не посчи­та­ли, что нас сто­ит хотя бы спро­сить. Кто мы такие? Обыч­ное быд­ло, кото­рое долж­но сидеть и молчать.

И что мы уви­де­ли? Стран­ная исто­рия, но мы не захо­те­ли быть быдлом.

Саха­ро­ва, Болот­ная – все эти начи­на­ния я толь­ко под­дер­жи­ваю. Я ска­жу боль­ше – во всем этом я при­ни­мал непо­сред­ствен­ное уча­стие. Не для того, что­бы меня кто-то заме­тил, а толь­ко пото­му, что я посчи­тал, что дол­жен быть там. Но, без­услов­но, и сре­ди оппо­зи­ции есть про­во­ка­то­ры. Есть и внед­рен­ные про­во­ка­то­ры. Сре­ди них есть и те, кто на самом деле рвет­ся к вла­сти. Но я счи­таю, что про­тест – это пра­виль­но. Ведь люди про­те­сту­ют не пото­му, что им нече­го есть, не пото­му, что нечем кор­мить детей. Я гово­рю о сред­нем клас­се, о людях, кото­рые непло­хо зара­ба­ты­ва­ют. Про­тив чего они про­те­сту­ют? Про­тив поряд­ков, кото­рые нам сей­час навязывают.

Эти люди гово­рят: «Это моя стра­на, и я не желаю жить в стра­хе толь­ко пото­му, что чело­век в поли­цей­ской фор­ме может сде­лать со мной все, что угод­но. Кру­гом кор­руп­ция, а я не имею пра­ва выра­зить свою точ­ку зре­ния. Я не готов с этим мирить­ся, я про­те­стую». И я под­дер­жи­ваю подоб­ные начи­на­ния. Это луч­ше, чем пуг­ли­во мол­чат в тряпочку.

Путин и де Голль

Путин ника­кой не герой. Он нико­гда не был похо­жим на де Гол­ля. Де Голль — оли­це­тво­ре­ние борь­бы с окку­па­ци­ей. Но что я дол­жен ска­зать — Путин ни в чем не вино­ват… Так сло­жи­лись обстоятельства.

Нарас­та­ет недо­воль­ство. Осо­бен­но у моло­дых, пото­му что они тре­бо­ва­тель­ные и роман­тич­ные, они пло­хо пере­но­сят, когда им врут. Они про­тив того, что их счи­та­ют дура­ка­ми. Взрос­лым все это тоже не нра­вит­ся, но зре­лое поко­ле­ние к это­му при­вык­ло. Обыч­ная исто­рия для нашей страны.

В послед­нее вре­мя я все чаще обра­щаю вни­ма­ние на ста­ти­сти­ку. Недав­но видел инте­рес­ный опрос на Лева­да-Цен­тре. Там был сфор­му­ли­ро­ван сле­ду­ю­щий вопрос – счи­та­е­те ли вы Пути­на чест­ным? Да — отве­ча­ет 7%. 7% — это неве­ро­ят­ный резуль­тат. Пред­ставь­те, каким бы был этот пока­за­тель, допу­стим, 10 лет назад.

О стыде

Я все­гда отда­вал себе отчет в том, чем зани­мал­ся в тече­ние мно­гих лет, а имен­но — про­па­ган­дой Совет­ско­го Сою­за, совет­ско­го обра­за жиз­ни и совет­ских вер­сий соци­а­лиз­ма. Гру­бо гово­ря, я врал. Мне хва­ти­ло муже­ства себе при­знать­ся в этом. А это не так про­сто – ведь мы все­гда нахо­дим себе оправ­да­ние. Я пере­бо­рол себя и сам себе пообе­щал — боль­ше нико­гда не ска­жу неправ­ды, нико­гда не буду слу­жить ника­кой пар­тии, ника­ко­му хозя­и­ну, пра­ви­тель­ству, буду рабо­тать как само­сто­я­тель­ный автор. С это­го момен­та мне уже не стыд­но. Нако­нец я трез­во осо­знаю, что делаю.

О выборе

Я не соби­рал­ся быть журналистом.

В дет­стве я хотел стать Д’Артаньяном, и если бы суще­ство­ва­ла маши­на вре­ме­ни, я бы не раз­ду­мы­вая отпра­вил­ся в ту вол­шеб­ную эпо­ху. При­мер­но с 15 лет я решил, что рас­крою тай­ны чело­ве­че­ско­го моз­га. Я и сей­час счи­таю, что чело­ве­че­ский мозг — это самое инте­рес­ное из того, что нам может пред­ло­жить нау­ка. Я выучил рус­ский язык, посту­пил на био­фак и к тре­тье­му кур­су понял, что я не уче­ный. Но все-таки закон­чил обу­че­ние, сле­дом мне пред­ло­жи­ли аспи­ран­ту­ру. Я отка­зал­ся. Дав­ле­ние было чудо­вищ­ным, роди­те­ли твер­ди­ли: «Как тебе не стыд­но, ты пять лет учил­ся, за тебя пла­ти­ло госу­дар­ство. Поче­му ты не хочешь быть уче­ным?» Я был бы самым несчаст­ным чело­ве­ком, если бы пошел по это­му пути. Каж­дый дол­жен зани­мать­ся сво­им делом. И я был бы, оче­вид­но, не очень успеш­ным спе­ци­а­ли­стом, зави­до­вал бы тем, кто добил­ся боль­ше­го, и искал при­чи­ны, поче­му у них все скла­ды­ва­ет­ся луч­ше, чем у меня.

И, навер­ное, мне мог­ло бы не хва­тить муже­ства ска­зать себе: «Ты сам во всем вино­ват». Тогда я бы стал искать вино­ва­тых. Ну, и нашел бы, конеч­но. Это были бы либо евреи, либо аме­ри­кан­ский империализм.

Потом я увлек­ся поэ­зи­ей и решил, что буду пере­во­дить сти­хи. Тогда я меч­тал пере­во­дить англий­ские тек­сты пер­вой чет­вер­ти 17-го века. Мне очень повез­ло – я попал к Саму­и­лу Яко­вле­ви­чу Мар­ша­ку, рабо­тал у него два с лиш­ним года, какие-то пере­во­ды даже были опуб­ли­ко­ва­ны. Но через два года я понял, что не хочу всю жизнь пере­во­дить. И тут совер­шен­но слу­чай­но мне позво­нил один мой при­я­тель и ска­зал, что созда­ет­ся новое агент­ство (Агент­ство Печа­ти «Ново­сти» (АПН) и при­гла­сил меня поучаст­во­вать. Так, совер­шен­но слу­чай­но, я нашел себя в профессии.

О солдате-журналисте

В Совет­ском Сою­зе жур­на­ли­сти­ки не суще­ство­ва­ло, суще­ство­ва­ла про­па­ган­да. Тогда жур­на­ли­стов назы­ва­ли сол­да­та­ми идео­ло­ги­че­ско­го фрон­та. А что дела­ет сол­дат? Он полу­ча­ет при­каз, а при­каз этот – разъ­яс­нять и про­дви­гать поли­ти­ку пар­тии и пра­ви­тель­ства. Если он хоро­шо это дела­ет, то дорас­та­ет до гене­ра­ла — поли­ти­че­ско­го обо­зре­ва­те­ля. Кем я и стал немно­гим позже.

О свободе слова

Сего­дня со сво­бо­дой сло­ва все очень слож­но. Нет сво­бо­ды сло­ва в тех СМИ, кото­рые кон­тро­ли­ру­ют­ся вла­стью, пото­му что у вла­сти абсо­лют­но цинич­ное отно­ше­ние к сред­ствам мас­со­вой инфор­ма­ции – чем мень­ше ауди­то­рия, тем боль­ше свободы.

Я все­гда ссы­ла­юсь на заме­ча­тель­ные сло­ва одно­го из выда­ю­щих­ся чле­нов вер­хов­но­го суда США Оли­ве­ра Холм­са, кото­рый ска­зал – чело­век не име­ет пра­ва кри­чать «Пожар!» в бит­ком наби­том кино­те­ат­ре толь­ко пото­му, что он хочет кри­чать «Пожар!». Это огра­ни­че­ние сво­бо­ды сло­ва, кото­рое назы­ва­ет­ся ответственностью.

Ответ­ствен­ность и сво­бо­да все­гда идут рядом. Кто самый без­от­вет­ствен­ный чело­век? Раб. Он ни за что не отвечает.

Молодежь

Один из при­зна­ков ста­ро­сти – ругать моло­дежь. Так дела­ли все­гда. Ари­сто­тель еще в свое вре­мя гово­рил, что с такой моло­де­жью у нас нет буду­ще­го — это было 2 тыся­чи с чем-то лет назад. Я все­гда смот­рю на моло­дежь пози­тив­но. Она чест­нее, чище, и у нас она, к сча­стью, не пуга­ная. Она не рос­ла в то вре­мя, когда всем нам было страш­но. Я воз­ла­гаю на моло­дежь надеж­ды, пото­му что, на мой взгляд, мы про­дол­жа­ем жить в совет­ской стране. Те люди, кото­рые нахо­дят­ся у вла­сти, это те, кто родил­ся в Совет­ском Сою­зе: ходи­ли в совет­ский дет­ский сад, совет­скую шко­лу, были пио­не­ра­ми, ком­со­моль­ца­ми. Потом почти все — чле­на­ми КПСС. Они сфор­ми­ро­ва­ны той систе­мой. И они в этом не вино­ва­ты. Так полу­чи­лось. Они не могут быть дру­ги­ми. И это­го не изме­нить, как бы мы ни пытались.