Возвращение «Годунова». 50 лет спустя.

1 июня 1931 года опе­рой «Борис Году­нов» Самар­ский ака­де­ми­че­ский театр опе­ры и бале­та (в ту пору — Сред­не­волж­ская кра­е­вая опе­ра) открыл свой пер­вый сезон. Спу­стя восемь деся­ти­ле­тий, 1 июня 2012 года, театр вновь пред­став­ля­ет зри­те­лям бес­смерт­ный шедевр Моде­ста Мусорг­ско­го. Каким будет «Борис Годунов»-2012? Что зна­чит эта поста­нов­ка для сего­дняш­не­го театра? 

Часть участ­ни­ков пресс-кон­фе­рен­ции при­шла на неё сра­зу после репе­ти­ции, в костю­мах эпо­хи царя Бори­са — «с кораб­ля на бал», то бишь со сце­ны пря­мо в объ­ек­ти­вы фото­ап­па­ра­тов. Испол­ни­тель­ни­цы жен­ских ролей по прось­бе собрав­ших­ся про­де­фи­ли­ро­ва­ли в бога­тых оде­я­ни­ях цар­ской доче­ри Ксе­нии (Ири­на Янце­ва) и Шин­кар­ки (Ната­лья Фри­зе, в этой опе­ре у неё ещё глав­ная роль — Мари­ны Мни­шек, а так­же роль мам­ки Ксе­нии). При­нес­ли и рос­кош­ные пред­ме­ты цар­ско­го гар­де­роба — укра­шен­ную дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми копию шап­ки Моно­ма­ха, малень­кую, но не менее рос­кош­ную шапоч­ку, кото­рую царь наде­вал под основ­ной голов­ной убор (что­бы глав­ная рега­лия рус­ско­го царя была выше и вели­че­ствен­нее). Автор этих шедев­ров — худож­ник-поста­нов­щик спек­так­ля Павел Кап­ле­вич (извест­ный рос­сий­ский худож­ник и про­дю­сер теат­ра и кино) — сра­зу надел этот голов­ной убор и стал похож на царя. Коро­ну рос­сий­ско­го само­дер­жа­вия при­ме­ри­ли на себя и дру­гие участ­ни­ки пресс-кон­фе­рен­ции — глав­ный дири­жёр теат­ра Алек­сандр Ани­си­мов и дири­жёр-поста­нов­щик спек­так­ля Вик­тор Кули­ков. А вот Нине Чусо­вой, режис­сё­ру-поста­нов­щи­ку спек­так­ля, и дирек­то­ру теат­ра Ната­лье Глу­хо­вой очень к лицу ока­за­лась «бар­ма» — рас­ши­тая золо­том цар­ская накид­ка. Дру­гие участ­ни­ки встре­чи — хор­мей­стер Вале­рия Навротская, балет­мей­стер Эль­ви­ра Пер­во­ва — цар­ских одежд не наде­ва­ли, одна­ко с нескры­ва­е­мым удо­воль­стви­ем любо­ва­лись коллегами… 

В пресс-кон­фе­рен­ции при­ня­ли уча­стие сра­зу три царя Бори­са — Андрей Анто­нов, Миха­ил Гужов и Миха­ил Нау­мов, испол­ни­тель роли Вар­ла­а­ма Геор­гий Шага­лов, князь Шуй­ский — Дмит­рий Крыж­ский и Само­зва­нец — Сер­гей Мун­тян. Вот такая пред­ста­ви­тель­ная ком­па­ния. И это неслу­чай­но: спек­такль осо­бен­ный, «зна­ко­вый», визит­ная кар­точ­ка теат­ра, и в пред­две­рии пре­мье­ры спек­так­ля его созда­те­лям было что рас­ска­зать жур­на­ли­стам. Не каж­дый театр может поз­во­лить себе сего­дня поста­нов­ку тако­го слож­но­го во всех смыс­лах про­из­ве­де­ния. Наш – позволил. 

- Сей­час насту­пил самый ответ­ствен­ный и самый инте­рес­ный этап рабо­ты над спек­так­лем, когда мастер­ство всех мно­го­чис­лен­ных служб теат­ра долж­но «срас­тись» воеди­но. Все в теат­ре в эти дни живут «Бори­сом Году­но­вым», мно­гие и во вне­уроч­ное вре­мя про­дол­жа­ют свою рабо­ту – кто-то репе­ти­ру­ет, кто-то дела­ет костю­мы, кон­церт­мей­сте­ры рабо­та­ют с вока­ли­ста­ми. Всем хочет­ся, что­бы спек­такль был на высо­чай­шем уровне, — при­зна­лась Нина Чусова. 

Вол­ну­ют­ся созда­те­ли спек­так­ля неспро­ста: ответ­ствен­ность высо­ка. Восемь­де­сят лет – гро­мад­ный срок, но мож­но пред­по­ло­жить, поче­му на откры­тие теат­ра тогда, в 1931 году, был выбран имен­но «Борис Году­нов». По мне­нию музы­ко­ве­дов, эта опе­ра даёт пол­ное пред­став­ле­ние о потен­ци­а­ле твор­че­ско­го кол­лек­ти­ва. В ней семь басов, три мец­цо-сопра­но, пять тено­ров и бас-бари­тон для испол­не­ния глав­ной пар­тии, мощ­ный хор, силь­ный оркестр. Слож­ная опе­ра тре­бу­ет ярко­го режис­сёр­ско­го вопло­ще­ния, рабо­ты талант­ли­во­го худож­ни­ка и, без­услов­но, опыт­но­го, зре­ло­го дири­жё­ра, кото­рый, объ­еди­нив все сце­ны, смо­жет под­чи­нить их глав­ной худо­же­ствен­ной идее.

У исто­ков наше­го теат­ра сто­я­ли, без пре­уве­ли­че­ния, выда­ю­щи­е­ся музы­кан­ты – уче­ник Тане­е­ва и Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва, извест­ный дири­жёр, ком­по­зи­тор-этно­граф А. Эйхен­вальд, талант­ли­вый дири­жёр И. Зак, один из круп­ных совет­ских режис­сё­ров — режис­сёр Боль­шо­го теат­ра И. Лапиц­кий. Вне вся­ко­го сомне­ния, они пони­ма­ли зна­чи­мость и «вес» гени­аль­ной дра­мы Мусорг­ско­го, кото­рую самар­ские кри­ти­ки сра­зу после пре­мье­ры в 1931 году назва­ли «наи­бо­лее удач­ной и при­ем­ле­мой из ста­ро­го опер­но­го репер­ту­а­ра и по содер­жа­нию, и по музы­каль­ным каче­ствам». «Борис Году­нов» в поста­нов­ке Лапиц­ко­го — это такое худо­же­ствен­ное зре­ли­ще, кото­рое по преж­ним опер­ным соста­вам Сама­ре не зна­ко­мо», — писа­ли газе­ты. Для тех лет – зна­чи­мая похва­ла! Глав­ную пар­тию – царя Бори­са – тогда, в 1931 году, испол­нял извест­ный артист 

Г. Сереб­ров­ский, роль доче­ри царя Ксении – 

Н. Шпил­лер, буду­щая солист­ка Боль­шо­го теат­ра, дебю­ти­ро­вав­шая имен­но в этом спек­так­ле. Вели­ким масте­рам хочет­ся соответствовать! 

Со вре­ме­ни откры­тия теат­ра «Борис Году­нов» был постав­лен здесь три­жды – к сто­ле­тию со дня смер­ти Пуш­ки­на в 1937 году, затем в 1950‑м и в 1961‑м. После опе­ра два­жды зву­ча­ла в кон­церт­ном испол­не­нии и один раз (срав­ни­тель­но недав­но — в 2005 году) была пока­за­на Боль­шим теат­ром Рос­сии – в рам­ках гастро­лей в Сама­ре. И вот после тако­го дли­тель­но­го пере­ры­ва гени­аль­но­му сочи­не­нию Мусорг­ско­го вновь пред­сто­ит зазву­чать на сцене обнов­лён­но­го теат­ра. Пре­мьер­ные спек­так­ли прой­дут 1, 2 и 4 июня.

- Рабо­та над воз­рож­де­ни­ем этой опе­ры нача­лась в 2010 году, и вот толь­ко сей­час, в кон­це мая 2012-го, она завер­ше­на, — гово­рит Ната­лья Глу­хо­ва. — Прой­ден боль­шой и слож­ный путь, и, конеч­но, все мы наде­ем­ся, что пуб­ли­ке спек­такль при­дёт­ся по вкусу.

Насчёт пуб­ли­ки. По сло­вам Нины Чусо­вой, ори­ен­ти­ро­ван сего­дняш­ний «Борис Году­нов» не толь­ко на зна­то­ков опе­ры, но и на нович­ков, в первую оче­редь — на моло­дёжь. Если она при­дёт на спек­такль, если про­ник­нет­ся его духом, — зна­чит, наша мис­сия будет выпол­не­на, гово­рит режис­сёр. Это очень важ­но – что­бы пуб­ли­ка обнов­ля­лась, при­чём не на «попсе», а на серьёз­ных спек­так­лях. Моло­дую ауди­то­рию надо заво­ё­вы­вать, а посколь­ку живём в ХХI веке, в эпо­ху ярких форм, боль­шое вни­ма­ние в спек­так­ле уде­ле­но тех­ни­че­ским аспек­там. Каким имен­но – режис­сёр и худож­ник подроб­но не гово­рят – хотят сохра­нить интри­гу. Но уве­ря­ют, что рево­лю­ций не будет: мно­гое в опе­ре пере­кли­ка­ет­ся с сего­дняш­ним днём, одна­ко ника­ких «шту­чек» типа царя с мобиль­ным теле­фо­ном в руках мы не уви­дим. Но посмот­реть будет на что. Совре­мен­ные тех­но­ло­гии созда­те­ли спек­так­ля исполь­зу­ют по мак­си­му­му. Неспро­ста П. Кап­ле­вич, обра­ща­ясь к моло­дёж­ной ауди­то­рии (на пресс-кон­фе­рен­ции при­сут­ство­ва­ли сту­ден­ты самар­ских вузов), заявил, что они, если при­дут на спек­такль, уви­дят нечто, подоб­ное ком­пью­тер­ной игре про Бори­са Году­но­ва. (Ни мно­го, ни мало!) 

Режис­су­ре Нины Чусо­вой (а она на сего­дняш­ний день — один из самых инте­рес­ных рос­сий­ских теат­раль­ных режис­сё­ров, лау­ре­ат мно­го­чис­лен­ных теат­раль­ных кон­кур­сов и пре­мий, в том чис­ле – пре­стиж­ной пре­мии «Чай­ка». Как, впро­чем, и Павел Кап­ле­вич – он тоже обла­да­тель «Чай­ки», кро­ме того — лау­ре­ат наци­о­наль­ной пре­мии «Золо­тая мас­ка») свой­ствен­ны обра­ще­ние к мисти­ке, исполь­зо­ва­ние аллю­зий, фан­та­зий­ных обра­зов. В самар­ской поста­нов­ке «Бори­са Году­но­ва» этот талант режис­сё­ра нашёл бла­го­дат­ное вопло­ще­ние – в спек­так­ле мно­го ани­ма­ции, зри­те­ля уди­вят «ожи­ва­ю­щи­ми» кар­тин­ка­ми. По задум­ке режис­сё­ра, по ходу дей­ствия у чело­ве­ка долж­но воз­ни­кать ощу­ще­ние, что он листа­ет стра­ни­цы ста­рин­ной кни­ги — подоб­ной той лето­пи­си, кото­рую у Мусорг­ско­го (у Пуш­ки­на) пишет Пимен. Зри­тель дол­жен ока­зать­ся как бы в эпи­цен­тре исто­ри­че­ских собы­тий, погру­зить­ся в их ход, неот­рыв­но сле­дя за раз­ви­ти­ем сюже­та. Инте­рес­ный момент: арти­сты не про­сто нахо­дят­ся на сцене и поют свои пар­тии, как обыч­но про­ис­хо­дит в опе­рах, — в какие-то момен­ты они как бы засты­ва­ют на месте — у зри­те­ля воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние, что перед ним полот­но художника. 

- Спек­такль дей­стви­тель­но слож­ный, и без совре­мен­ных тех­но­ло­гий не обо­шлось, — гово­рит Нина Чусо­ва. — Мы попы­та­лись осу­ще­ствить инте­рес­ную задум­ку – допол­нить дей­ствие видео­кон­тен­том. Это было очень непро­сто: нуж­но посе­кунд­ное сов­па­де­ние с музы­кой, при­чём живой музы­кой, а не фоно­грам­мой, всё это тре­бу­ет спе­ци­аль­ных зна­ний и навы­ков. Но с этим мы справились.

Ещё одна любо­пыт­ная деталь: что­бы зри­те­ля не поки­да­ло ощу­ще­ние досто­вер­но­сти, созда­те­ли спек­так­ля попы­та­лись сохра­нить иллю­зию маз­ков и тре­щи­нок ста­рых кар­тин — струк­ту­ра живо­пи­си долж­на ощу­щать­ся во всём. У зри­те­ля долж­но быть такое чув­ство, что костю­мы, кото­рые он видит, были сши­ты четы­ре­ста лет назад, про­ле­жа­ли в сун­ду­ках, и теперь их отту­да выну­ли. И тка­ни долж­ны выгля­деть так, слов­но покры­ты пылью. 

В созда­нии костю­мов и деко­ра­ций исполь­зо­ва­ли пар­чу, гобе­лен, а так­же спе­ци­аль­ную так назы­ва­е­мую «про­ро­щен­ную» ткань – ноу-хау само­го П. Кап­ле­ви­ча – эта ткань ими­ти­ру­ет ста­рин­ную. И всё это — для того, что­бы пере­дать дух истории.

***

Поми­мо вопро­сов «тех­ни­че­ско­го» тол­ка затро­ну­ли и более фило­соф­ские темы. Сту­ден­ты СГАКИ, при­сут­ство­вав­шие на встре­че, бук­валь­но ата­ко­ва­ли режис­сё­ра «про­стень­ки­ми» вопро­са­ми: о чём и о ком сего­дняш­ний «Борис Году­нов»? Како­ва глав­ная идея спек­так­ля? Какой из кон­флик­тов в нём глав­ный? Андрея Анто­но­ва, испол­ни­те­ля глав­ной роли, спро­си­ли «в лоб»: верит ли он (как царь), что Борис Году­нов убил царе­ви­ча Димит­рия? На что Анто­нов отве­тил, что смерть наслед­ни­ка пре­сто­ла так и оста­лась загад­кой, но для него как испол­ни­те­ля этот вопрос даже не сто­ит: зада­ча арти­ста – стро­го, без «само­де­я­тель­но­сти», сле­до­вать воле ком­по­зи­то­ра, а ком­по­зи­тор, как извест­но, взял за осно­ву дра­му Пуш­ки­на, Пуш­кин же при­нял вер­сию о винов­но­сти Бориса. 

Что же каса­ет­ся того, «о чём» сего­дняш­ний «Борис Году­нов»… после неболь­шой пау­зы Нина Чусо­ва пожи­ма­ет плечами: 

- Да о том же, о чём писа­ли Мусорг­ский и Пуш­кин. О вла­сти. О муках сове­сти. О том, что чело­ве­ку нрав­ствен­но­му труд­но нахо­дить­ся во гла­ве госу­дар­ства. А может, даже невозможно… 

Исто­рию царя Бори­са режис­сёр назы­ва­ет «исто­ри­ей болез­ни чело­ве­ка, иска­ле­чен­но­го подо­зре­ни­я­ми», а само­го Году­но­ва — хоро­шим царём, силь­ным, муд­рым, совестливым: 

- Пото­му ниче­го и не полу­ча­ет­ся у него, что совест­ли­вый, и народ его не пони­ма­ет. Власть и нрав­ствен­ность – «две вещи несов­мест­ные». Про­из­ве­де­ние на ред­кость акту­аль­ное, не уста­ре­ва­ю­щее – пото­му и вол­ну­ет умы из поко­ле­ния в поко­ле­ние. Мно­гие теат­ры имен­но сей­час берут­ся за поста­нов­ку «Бори­са Году­но­ва», опе­ра очень попу­ляр­на за гра­ни­цей. А сек­рет прост: всё гени­аль­ное все­гда современно.