Дневник онкологического больного. Год спустя — 5

О насто­я­щих и нена­сто­я­щих онко­ло­гах, и о том как пере­убе­дить сво­е­го врача

Но сна­ча­ла об Андже­лине Джоли.

Той вес­ной, когда гол­ли­вуд­ская звез­да рас­ска­за­ла все­му миру, как она обно­ви­ла себе грудь, мы всем нашим мам­мо­ло­ги­че­ским отде­ле­ни­ем на неё страш­но оби­де­лись. Нам каза­лось очень неспра­вед­ли­вым, что мы тут в онко­цен­тре про­хо­дим лече­ние, борясь с реаль­ным забо­ле­ва­ни­ем, а она там, вда­ле­ке, совер­шен­но здо­ро­вые тка­ни удаляет.

А сей­час, спу­стя вре­мя, я поня­ла, что испы­ты­ваю бла­го­дар­ность к этой муд­рой жен­щине и талант­ли­вой актри­се. Да, она сде­ла­ла пре­вен­тив­ную опе­ра­цию, пыта­ясь зара­нее избе­жать угро­зы рака. Да, она рас­ска­за­ла об этом всем и при­зва­ла жен­щин не боять­ся после­до­вать её при­ме­ру. И в те неде­ли, когда меж­ду мной и док­то­ром шёл дли­тель­ный спор — попы­тать­ся оста­вить мою грудь на месте или резать всё к чёр­ту, не дожи­да­ясь пери­то­ни­та, я конеч­но, отста­и­ва­ла свою точ­ку зре­ния, но под­спуд­но уже гото­ви­лась и к ради­каль­но­му удалению.

Я ходи­ла по мага­зи­нам, при­гля­ды­ва­лась к посто­ян­ным и вре­мен­ным имплан­там молоч­ных желёз, рас­смат­ри­ва­ла спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ное бельё и вос­тор­га­лась кра­со­той купаль­ни­ков для тех жен­щин, кто пере­жил пол­ную маст­эк­то­мию. А самое глав­ное, что я заго­то­ви­ла себе пра­виль­ную речь и побед­ную улыб­ку. Я уже пред­став­ля­ла, что в тот момент, когда кто-то нач­нёт выспра­ши­вать, «А как это, жить с уда­лён­ной гру­дью?», я буду скеп­ти­че­ски мор­щить лоб и недо­уме­вать в ответ: «Да вы, ока­зы­ва­ет­ся, не в трен­де, сей­час все так дела­ют, это же мод­но, это как у Андже­ли­ны Джоли».

Но, впро­чем, вер­нусь к рос­сий­ским реа­ли­ям. И к сво­е­му вто­ро­му онко­ло­гу-вра­чу, к сво­е­му хирургу.

В тот день, я пом­ню, я даже не ста­ла ниче­го из про­ис­хо­дя­ще­го запи­сы­вать. В тот день я мог­ла толь­ко гром­ко ругать­ся. И обыч­но спа­си­тель­ная ночь не помог­ла. Голо­ва была в тумане, мыс­ли мета­лись, а я раз­ры­ва­лась меж­ду дву­мя реше­ни­я­ми, – то ли док­то­ра менять, то ли сми­рить­ся с его сло­ва­ми. Наш вечер­ний раз­го­вор он начал с фра­зы «Будем делать пол­ную мастэктомию».

Маст­эк­то­мия — это уда­ле­ние гру­ди. Пра­виль­нее ска­зать, молоч­ной желе­зы, конеч­но, но суть от это­го не меня­ет­ся, и я к это­му совер­шен­но не была гото­ва. В общем, он что-то буб­нил, смот­рел на меня без­жиз­нен­ны­ми гла­за­ми ску­ча­ю­щей аку­лы, а я, слу­шая его сло­ва, пыта­лась осо­знать происходящее.

Конеч­но, я уже обсуж­да­ла и с род­ствен­ни­ка­ми и с дру­зья­ми, что, воз­мож­но, мне сде­ла­ют не лёгонь­кую опе­ра­цию, уда­лив из раз­ре­за лишь опу­холь, а могут и всё оття­пать, но это же я так, тео­ре­ти­зи­ро­ва­ла. Ведь наш преды­ду­щий раз­го­вор более шести меся­цев назад начи­нал­ся с диа­гно­сти­ро­ва­ния, что опу­холь у меня неболь­шая, ста­дия вто­рая началь­ная, и пото­му опе­ра­ция будет, несо­мнен­но, орга­но­со­хра­ня­ю­щей. Хоте­лось понять, для чего же мне пол­го­да мучи­ли орга­низм хими­ей, тра­ви­ли ядом поч­ки, печень, желч­ный, желу­док и заглу­ша­ли болью мыс­ли и моз­ги, что­бы потом объ­явить при­го­вор худ­ший, чем до нача­ла лечения.

Я пыта­лась что- то мям­лить, он смот­рел мимо меня и все­ми фиб­ра­ми демон­стри­ро­вал, что ему совер­шен­но неко­гда. Лиш­няя я в его каби­не­те, лиш­няя, нет у хирур­га на меня вре­ме­ни. Пошла. Дол­го и бес­тол­ко­во ходи­ла по ули­цам, пыта­ясь через ноги выбить нака­тив­шее настро­е­ние, зво­ни­ла всем под­ряд, кри­ча­ла в труб­ку, какой нехо­ро­ший чело­век мой хирург, и как я была пра­ва, не дове­ряя убий­цам в белых халатах.

А потом в плат­ной кли­ни­ке сде­ла­ла по соб­ствен­ной ини­ци­а­ти­ве допол­ни­тель­ные УЗИ и мам­мо­гра­фию. И оба спе­ци­а­ли­ста были бла­го­склон­ны, гово­ри­ли, что и до того малень­кая опу­холь умень­ши­лась ещё в два раза, уве­ли­чен­ный лим­фо­узел вооб­ще зага­доч­но исчез, и регресс болез­ни на фоне химио­те­ра­пии суще­стве­нен и заметен.

Конеч­но, сра­зу захо­те­лось поде­лить­ся радо­стью, поэто­му вызво­нив Зою, выта­щи­ла её в кафе. Пили пиво, рас­суж­да­ли, что надо бороть­ся за своё здо­ро­вье и свою жизнь само­сто­я­тель­но, пере­про­ве­ряя диа­гно­зы вра­чей по два, три, а то и четы­ре раза. Вооду­шев­лён­ная раз­го­во­ром и бока­лом тём­но­го напит­ка, позво­ни­ла хирур­гу на сото­вый и сно­ва услы­ша­ла: «Я буду делать пол­ную маст­эк­то­мию». Как в холод­ный омут оку­нул. Пива боль­ше не хоте­лось, и Петер­бург сно­ва стал при­выч­но серым с низ­ким свин­цо­вым небом и стро­гой мрач­ной архи­тек­ту­рой. Лишь в кон­це корот­ко­го раз­го­во­ра, голос его стал, нако­нец-то, похож на чело­ве­че­ский и он уста­ло ска­зал: «Хоро­шо, при­ез­жай­те утром в поне­дель­ник, я ещё раз вас посмотрю».

Онко­ло­ги­че­ская боль­ни­ца рас­по­ло­же­на за горо­дом, мне от дома, с пере­сад­ка­ми на мет­ро и марш­рут­ке, пол­то­ра – два часа пути. Еха­ла, при­жав к гру­ди завет­ные мам­мо­грам­му и УЗИ, дожда­лась при­ё­ма к хирур­гу, и сно­ва услы­ша­ла иско­мое: «Пол­ную маст­эк­то­мию». Пони­маю, что уже исте­рю, а в голо­ве един­ствен­ные мыс­ли о том, что он изде­ва­ет­ся. Зачем же я тащи­лась в такую даль, что­бы услы­шать всё те же ста­рые и про­тив­ные слова?

И я тупо тара­щи­ла на него свои гла­за, он так же ста­ра­тель­но смот­рел на меня, его очки про­тив­но бле­сте­ли, мои, ско­рее все­го, тоже. Он опять уста­ло вздох­нул: «Ну, если уж вы так дер­жи­тесь за свою грудь, я попро­бую сде­лать резек­цию опу­хо­ли». И я что-то забор­мо­та­ла, зата­ра­то­ри­ла, зале­пе­та­ла и выда­ла ещё мно­же­ство зву­ков, основ­ной смысл кото­рых сво­дил­ся к мыс­ли: «Ну что вы, я же и не наста­и­ваю, я вам пол­но­стью доверяю».

А сама быст­ро, быст­ро пяти­лась к две­ри, что­бы он не успел пере­ду­мать. «Но я не обе­щаю, — крик­нул он мне вдо­гон­ку, — готовь­тесь на гос­пи­та­ли­за­цию на деся­тое октяб­ря». Ну что же, зна­чит у меня три дня, что­бы сдать необ­хо­ди­мые ана­ли­зы, решить теку­щие вопро­сы на рабо­те и собрать боль­нич­ную сумку.