Дневник онкологического больного. Год спустя: часть 3

Т‑с-с… Это шёпо­том. О запре­тах вра­чей и радо­стях от их нарушения

Да любой сту­дент-медик ска­жет, что выздо­ров­ле­ние зави­сит не толь­ко от лекарств и уси­лий мед­пер­со­на­ла, но и от соблю­де­ния боль­нич­но­го режи­ма. Но давай­те не будем лука­вить, все мы так или ина­че стро­гие пред­пи­са­ния нару­ша­ли. Напри­мер, пом­ню, что дня за три до вто­ро­го сеан­са химио­те­ра­пии, когда орга­низм почти вос­ста­но­вил­ся, и мир сно­ва пока­зал­ся пол­ным кра­сок, я пошла и купи­ла себе буты­лоч­ку пива.

Она была такой малень­кой, все­го на три­ста трид­цать мил­ли­лит­ров. Она была вся пре­крас­но запо­тев­шей. Она была англий­ской и по-коро­лев­ски доро­гой. Я её сма­ко­ва­ла боль­ше часа. Не могу ска­зать, что уж прям боль­шое удо­воль­ствие полу­чи­ла, всё же ослаб­лен­но­му инток­си­ка­ци­ей орга­низ­му алко­голь не очень поле­зен, но зато в тот момент я себя чув­ство­ва­ла чело­ве­ком, спо­соб­ным на отваж­ные без­рас­суд­ства и весё­лые безу­мия. Три­ста трид­цать мил­ли­лит­ров пива! Вот уж напи­лась, так напи­лась. И вос­по­ми­на­ния об этом малень­ком празд­ни­ке непо­слу­ша­ния ещё дол­го гре­ли мою душу.

«А вы испу­га­лись, когда услы­ша­ли диа­гноз?» – это кра­си­вая девуш­ка у меня при нашей сле­ду­ю­щей встре­че спро­си­ла. «Испу­га­лась, конеч­но, — соглас­но киваю я, — но у меня про­цесс по-ино­му шёл. Пер­вый раз меня пуга­ли еще два с лиш­ним года назад. А потом выяс­ни­лось, что зря пуга­ли. Но я уже так мно­го об этом дума­ла, что когда насто­я­щий рак нашли, то, вро­де как, мысль была уже при­выч­ной». «Вот, вот, — обра­до­ва­лась схо­же­сти ситу­а­ции и она, — и меня в пер­вые дни шок не отпус­кал. А потом про­шло. А когда в это отде­ле­ние я попа­ла, то наблю­да­ла за окру­жа­ю­щи­ми и дума­ла, что если они живут, так и я смо­гу про­дол­жать жить».

А я, в свою оче­редь, смот­ре­ла на неё, бес­со­вест­но под­пи­ты­ва­лась её опти­миз­мом и пони­ма­ла, что, зна­чит, у каж­до­го из нас есть своя кра­си­вая девуш­ка, как при­мер стой­ко­сти и жиз­не­лю­бия. Та, гля­дя на кото­рую при­ни­ма­ешь реше­ние и жить, и бороть­ся и даже верить в побе­ду и побеждать.

Прав­да, её вой­на была уже вто­рой. Два года назад у неё опу­холь была в тка­ни гру­ди, тогда её суме­ли силь­но умень­шить при помо­щи химио­те­ра­пии и потом совсем мел­кую уда­лить. А теперь появи­лась новая, уже в лим­фо­уз­ле под­мыш­кой. «Я, навер­ное, сама вино­ва­та?», — так она это по дев­ча­чьи, почти по дет­ски про­из­нес­ла, что я чуть не задох­ну­лась от жало­сти. «От чего же?». «Да так уж я успо­ко­и­лась и рас­сла­би­лась, что поеха­ла на море заго­рать. Нель­зя же?» — и она мне довер­чи­во в лицо заглядывает.

А что я могу ска­зать? Может и нель­зя, может и спро­во­ци­ро­ва­ла, а может и от судь­бы не уйдёшь. «Глу­по­сти всё это,- оста­ва­лось мах­нуть мне рукой, — что же теперь, и не жить нам вовсе, и не радоваться?»

И сра­зу после это­го раз­го­во­ра отпра­ви­лась я на поис­ки док­то­ра, что­бы себе тоже раз­ре­ше­ние на нару­ше­ние режи­ма выпро­сить. Уж боль­но мне в сау­ну хоте­лось. И я поня­ла, что если все пра­ви­ла нару­ша­ют и по югам ездят, то неуже­ли мне все­го лишь слег­ка про­греть­ся нельзя?

Сау­ну я люб­лю. Не то, что­бы я уж очень хоро­шо жару пере­но­си­ла, боль­ше пяти минут нико­гда на пол­ке не лежу и силь­но ста­ра­юсь кам­ни не нагре­вать, но сам про­цесс мне очень нра­вит­ся. Постою, помо­юсь поду душем, разо­трусь поло­тен­цем, нане­су пита­тель­ную мас­ку на лицо и шею, чай зелё­ный зава­рю и остав­лю в пред­бан­ни­ке наста­и­вать­ся, а сама на полок и впи­ты­вать в себя всю сла­дость горя­че­го дере­ва и покой бан­но­го духа.

Пяти минут мне, дей­стви­тель­но, хва­та­ет. Потом я выхо­жу в пред­бан­ник, уса­жи­ва­юсь, в бла­жен­стве вытя­ги­ваю ноги, пью аро­мат­ный чай, потею и совер­шен­но отчёт­ли­во пред­став­ляю, как напол­ня­ет­ся здо­ро­вьем моё тело, и поки­да­ют его уста­лость и болезни.

Бро­си­ла ли я сау­ну, когда мне поста­ви­ли диа­гноз? Ну бро­си­ла, дней на семь – восемь. Все же наслы­ша­ны, что при онко­ло­гии и жар­кое солн­це, и жар­кие бани вред­ны. В интер­не­те раз пят­на­дцать пере­чи­та­ла одну и ту же ста­тью про онко­ло­гию, пере­пе­ча­тан­ную раз­ны­ми сай­та­ми. Вез­де была запре­ти­тель­ная фра­за: «И даже если вас дру­зья уве­ря­ют, что на ниж­ней пол­ке совсем не жар­ко, вы все­гда долж­ны пом­нить, что сау­на вам противопоказана».

Но пусть и на пят­на­дца­ти раз­лич­ных сай­тах пере­пе­ча­тан­ная, но ста­тья то все рав­но была одна и к тому же доста­точ­но без­гра­мот­ная. А подоб­ные тек­сты у меня дове­рия не вызы­ва­ют. Ну, вот, такое у меня предубеж­де­ние, что если чело­век пишет со сти­ли­сти­че­ски­ми ошиб­ка­ми, то и по сути он зача­стую неправ.

Полез­ла я на сай­ты изра­иль­ских и немец­ких кли­ник для рус­ско­го­во­ря­щих граж­дан. Там, вро­де, про запрет сау­ны не пишут. И я пони­ма­ла, что уже почти сда­лась, но всё ещё саму себя в сау­ну не пус­ка­ла. Реши­ла, что для под­стра­хов­ки долж­на полу­чить утвер­ди­тель­ный ответ и у врача.

«Мож­но, док­тор?» — озву­чи­ла я своё бес­по­кой­ство. «Вам мож­но, — накло­нил он голо­ву вбок, наблю­дая за моей реак­ци­ей, — вам вооб­ще всё мож­но», — доба­вил он ещё более иро­нич­но. А я зака­ню­чи­ла: «Не‑е, ну я же с вами серьёз­но разговариваю».

Ну, и если серьёз­но, то док­тор сау­ну раз­ре­шил. Аргу­мен­ти­ро­вал тем, что это же не рак кожи, когда теп­ло­вой удар сра­зу на боль­ной орган попа­да­ет. «Вы попро­буй­те сами толь­ко пред­ста­вить, — разъ­яс­нял он, оки­ды­вая совер­шен­но про­фес­си­о­наль­ным взгля­дом мою грудь пято­го раз­ме­ра, — сколь­ко же вам потре­бу­ет­ся в сауне про­си­деть, что­бы теп­ло сквозь всю эту ткань смог­ло про­бить­ся и про­греть опу­холь». И я соглас­но кива­ла в такт его рас­суж­де­ни­ям, и радо­ва­лась, и уже мыс­лен­но пред­вку­ша­ла поход.

Ну что же, отчи­ты­ва­юсь. За пол­го­да химио­те­ра­пии я, дей­стви­тель­но, в сауне быва­ла неод­но­крат­но. Лежа­ла и гре­лась, сиде­ла и поте­ла, пила чай и пред­став­ля­ла как вся гадость, что вли­ли в меня через капель­ни­цы, поки­да­ет тело. И было хоро­шо. Пусть всё и боле­ло по-преж­не­му, сла­бость после химии отзы­ва­лась во всем орга­низ­ме, руки – ноги не слу­ша­лись, и почти отка­зы­ва­лась сотруд­ни­чать голо­ва. Но в сауне я всё же быва­ла. И каж­дый раз после парил­ки мне ста­но­ви­лось намно­го легче.

Но, кста­ти, если вы твёр­до вери­те, что сау­на при онко­ло­гии про­ти­во­по­ка­за­на, то я с вами спо­рить не буду. У каж­до­го своё мне­ние. А болезнь эта настоль­ко зага­доч­на и мало­изу­чен­на, что всё еще остав­ля­ет воз­мож­но­сти и для веры, и для экс­пе­ри­мен­тов. В кон­це кон­цов, я же толь­ко сама в сау­ну хожу, я же дру­гих не аги­ти­рую и не застав­ляю. Так что решай­те это вопрос для себя сами. Ссыл­ки на меня по дан­ной теме не при­ни­ма­ют­ся. Вот так я жёст­ко. Види­мо от того, что всё рав­но в без­на­ка­зан­но­сти про­гре­ва­ния я пол­но­стью не уверена.

А кра­си­вая девуш­ка, кста­ти, в те дни ещё и сда­ва­ла пред­ди­плом­ные экза­ме­ны. И уди­ви­тель­но, но гля­дя на неё и её весе­лое пове­де­ние, и я ста­но­ви­лась спо­кой­нее. Она сво­ей лег­ко­стью пода­ри­ла мне уве­рен­ность, кото­рую так и не сумел мне дать мой пер­вый врач. Какая-то она очень свет­лая. Спа­си­бо ей. Наде­юсь, что у кра­си­вой девуш­ки всё скла­ды­ва­ет­ся хорошо.

А вооб­ще мне кажет­ся, что любая болезнь ковар­на, если ты решил, что она силь­нее тебя. И от сер­деч­но­со­су­ди­стых забо­ле­ва­ний поги­ба­ют столь же часто, как и от онко­ло­гии. Я сей­час не о ста­ти­сти­ке. Точ­ные циф­ры мне неиз­вест­ны, да и не инте­рес­ны, по сути. Я о том, что рак, это столь же обыч­ная болезнь. Да, не спо­рю, лече­ние про­хо­дит непри­ят­но, но с этим надо сми­рить­ся и это про­сто надо перетерпеть.