Это трусливое «Завтра»

Чувство-2011

Чест­но ска­зать, это самый боль­шой про*б про­шло­го года. Пом­нишь это чув­ство-2011? Таи­сия полу­чи­ла десять лет. Дин­зе не смог отма­зать Рина­та Сул­та­но­ва и он поехал на два года на крас­но­яр­скую зону. Оппо­зи­ция само­заб­вен­но про­си­ра­ла про­тест. И тут Гря­зев снял свой «фильм».

Я не знал, что такое быва­ет. При­чем узнал неожи­дан­но и не был к это­му готов. Все­гда гото­вишь­ся к худ­ше­му, это­го тре­бу­ет акци­о­низм. Но мне труд­но пове­рить, что чувак выхо­дит в откры­тый кос­мос, висит там, при­вя­зан­ный на пупо­вине, – а бре­дит «коти­ка­ми для фэйс­бу­ка», зажму­рясь, как зако­но­по­слуш­ное чмо, что­бы не обос­рать­ся от вида цвет­но­го шара в ногах. Что за тош­но­твор­ная, трез­вая, доб­ро­воль­ная капитуляция!

Я не хотел об этом даже гово­рить. Реаль­но счи­таю, не сто­ит раз­го­во­ра. Ведь мы все въ***вали на фильм. Была кон­крет­ная зада­ча – сде­лать акти­вист­ское кино. Любое дру­гое делать было бессмысленно.

Роль Гно­ма (клич­ка Гря­зе­ва), как наи­бо­лее тех­ни­че­ски под­го­тов­лен­но­го и осна­щен­но­го, заклю­ча­лась в руко­вод­стве съе­моч­ной груп­пой на Чудо-акции. Это ради­каль­ная задум­ка. Гном вско­ре стал ее сто­ро­нить­ся. Избе­гал репе­ти­ций. Реа­ги­ро­вал испу­ган­но и вяло: «Впе­ре­ди пре­зи­дент­ские выбо­ры… Зри­те­ли это­го не пой­мут…» В ито­ге сосре­до­то­чил­ся на Кас­пе­ре, на съем­ках мла­ден­ца. Про­сил­ся сни­мать рож­де­ние Мамы. Нако­нец, ста­ло понят­но, что у него дру­гие интересы.

Была сде­ла­на треть, пер­вые сорок минут, вклю­чая кури­цу в п**де, машин­ки, тюрь­му и меж­ду­на­род­ный розыск. Шли съем­ки вто­рой части – рож­де­ние Мамы. Кас­пер орет: «Транс­фор­ми­руй­ся!» За Мамой – гря­дет Чудо-акция, кото­рую гото­ви­ли, уже теряя свя­зи с миром и схо­дя с ума. И вдруг летом Гном исче­за­ет с архи­вом, и боль­ше мы его не видим. А потом прес­са объ­яв­ля­ет, что фильм о Войне заяв­лен на Берлинале.

Берлинале

Думаю, ему сооб­щи­ли, что там гото­вы взять доку­мен­тал­ку о Войне, и Гном боял­ся про­ле­теть, посколь­ку на тот момент еще две кар­ти­ны про нас были в производстве.

Он шан­та­жи­ро­вал нас наши­ми акци­я­ми и архи­вом груп­пы. Гном напи­сал нам, что если мы не под­пи­шем ему бумаж­ки с согла­си­ем пока­зы­вать акции Вой­ны в его филь­ме, то он пере­даст все съем­ки в След­ствен­ный коми­тет. А так­же поде­лит­ся с прес­сой задум­ка­ми буду­щих акций, о кото­рых ему извест­но. Это зна­чит, что об испол­не­нии ряда акций мож­но будет забыть.

Леня был на зада­нии в Москве и при­слал письмо:

Гном имел мате­ри­ал, с кото­рым мож­но было стре­лять. Вме­сто это­го он мне ска­зал, что будет делать «есе­нин­щи­ну» – эмо­ци­о­наль­ное кино, толь­ко рас­кру­тит его за счет Вой­ны». Разу­ме­ет­ся, он ска­зал это лишь тогда, когда все уже было обтя­па­но и отбор­щи­ки про­гло­ти­ли это как фильм о груп­пе. Я не пони­маю такое реше­ние. Ему дали тяже­лую артил­ле­рию – а он снял мело­дра­му на этом мате­ри­а­ле. Взял шаб­лон и вста­вил туда уни­каль­ный мате­ри­ал Вой­ны. У него совсем нет твор­че­ских амби­ций? Про­сто это­го не понимаю.

Кино пока­зы­ва­ет: вот ребя­та вышли из тюрь­мы. И обсуж­да­ют: у нас есть выбор – хуя­чить или не хуя­чить. Реша­ют хуя­чить. И что же они дела­ют? Рису­ют на мосте. Это серьез­ная фак­ти­че­ская неправ­да. Груп­па ради­ка­ли­зи­ру­ет­ся, и Авто­зак – это цве­точ­ки по срав­не­нию спла­на­ми груп­пы. Боль­ше все­го рас­стро­и­ла сце­на со ста­ри­ком, кото­ро­му мы вызва­ли неот­лож­ку. Это уже нашизм какой-то.

Это не о груп­пе Вой­на, это же оче­вид­но. Это вооб­ще не кино. Тут нече­го обсуж­дать. Зассал. Убе­жал. Отка­зал­ся от кол­лек­тив­ной рабо­ты. У чува­ка не полу­чи­лось. Гря­зев про­шел отбор Бер­ли­на­ле, но не про­шел отбор груп­пы Война.

Его допу­сти­ли сни­мать все, он не снял ниче­го. В ито­ге – хро­ни­ка тру­со­сти режис­се­ра. «Фильм, кото­рый про*бал Гном». При­кол лишь в том, что Гря­зев напря­га­ет­ся и дела­ет вид, что все за*бись. Он вез­де кри­чит, что это кино «об акци­ях скан­даль­ной груп­пы Вой­на» в надеж­де, что нераз­бор­чи­вая прес­са поне­сет это как знамя.

Под мар­кой Вой­ны про­да­ет­ся что угод­но. Что ни подай – все тащат в рот. Гря­зев это про­чу­хал. В филь­ме же непо­нят­но, зачем ему были мы. Его твор­че­ская ниша – видеть в экзо­ти­че­ских – экзо­ти­че­ских для него – ситу­а­ци­ях те же чело­ве­че­ские момен­ты, что и в сво­ей жиз­ни быв­ше­го спортс­ме­на, оби­та­те­ля мос­ков­ской мно­го­этаж­ки. Его пото­лок – это дра­мы о людях. Гном мог бы снять фильм про Евсю­ко­ва, какой он был тоже чело­век, несмот­ря на супер­мар­кет «Ост­ров», и какая у него была все же лич­ная жизнь, при­вед­шая его не куда-нибудь, а имен­но в тот муш­ник, той ночью, с тем ство­лом. Он понял, что мож­но выехать, если снять все то же самое, что про шах­те­ров, толь­ко най­ти медий­ных геро­ев в досту­пе, без пре­тен­зий, без вы*бонов, без копи­рай­та и т.п. Тогда такие важ­ные для Гно­ма люди, как фести­валь­ные отбор­щи­ки, обра­тят на Гно­ма осо­бое внимание.

То же самое он снял бы с любы­ми людь­ми, в любой семье. Зна­чит – нуж­ны мы ему были для про­дви­же­ния. Гном – наив­ный сель­ский карьерист.

17 фев­ра­ля, в раз­гар фести­ва­ля, выяс­ни­лось, что Гном пред­ста­вил в дирек­цию Бер­ли­на­ле и в немец­кий суд под­лож­ные согла­ше­ния с груп­пой Вой­на на съем­ку и демон­стра­цию филь­ма, на кото­рых вдо­ба­вок гру­бо под­де­лал наши под­пи­си. Коза гово­рит: «Гном поста­вил себя пре­вы­ше целей груп­пы, в кото­рую был допу­щен. Он мог бы стать ее пол­но­прав­ным акти­ви­стом. Ему были предо­став­ле­ны все при­ви­ле­гии акти­ви­ста Вой­ны. Он выбрал пре­да­тель­ство и фести­валь­ную дрочку».

Страх

Про­бле­ма Гря­зе­ва – если так вооб­ще сто­ит фор­му­ли­ро­вать – в стра­хе, зна­ко­мом всем. Он испу­гал­ся делать фильм. При­е­хал, две­ри откры­ва­ют­ся, – и он не риск­нул сту­пить на поверх­ность. Ну это все рав­но как если бы «Сап­сан» на Питер за то же вре­мя довез бы его на Марс, а он, как режис­сер, был бы это­му не рад. То есть пока мы жили в при­лич­ных усло­ви­ях в хоро­шей квар­ти­ре, с любез­но­го согла­сия хозя­ев, – все было кине­ма­то­гра­фич­но. А как толь­ко нача­лась Вой­на и линия фрон­та, доку­мен­та­лист заин­те­ре­со­вал­ся: «У вас когда мосты раз­во­дят­ся? Как добрать­ся до Мос­ков­ско­го вокзала?»

От стра­ха – назва­ние. Это трус­ли­вое «Зав­тра». Гном же быв­ший фашик, скин­хед. Фильм хотел назвать соот­вет­ствен­но, пол­но­стью – «Зав­тра при­над­ле­жит мне». Но меж­ду­на­род­ные отбор­щи­ки не веле­ли. Под таким назва­ни­ем они ниче­го не возь­мут. Тем более – в Бер­лин. Отбор­щи­ки ска­за­ли, Гном мгно­вен­но сокра­ща­ет до без­ли­ко­го «зав­тра». Я как-то напи­сал ему пись­мо с такой темой: «Зав­тра при­над­ле­жит мне». Он, по незна­нию, инту­и­тив­но ухва­тил­ся за фра­зу. Мне понра­ви­лась его негра­мот­ность, захо­те­лось тако­го дере­вен­ско­го авангардизма…

То, что в ито­ге мы име­ем, – резуль­тат груп­по­во­го нянь­ча­нья с суще­ством, у кото­ро­го изо рта выле­та­ют такие, напри­мер, фра­зы как «худо­же­ствен­ная рам­ка», «пси­хо­ло­гизм». Эти фра­зы вуа­ли­ру­ют один факт: Гря­зе­ву страш­но, Гря­зев трус. То есть ему надо было застать Отте­пель, носить боро­ду, ими­ти­ро­вать духов­ный поиск. А он сует­ся в поли­ти­ку и выс­шие сфе­ры. Нах*я так жить?

Метод?

Неправ­да, что метод Гря­зе­ва – вжи­вать­ся в жизнь сво­их геро­ев. Гном сни­ма­ет игро­вое кино, под­де­лан­ное под доку­мен­таль­ное. Сорев­но­вать­ся в игро­вом автор­ском кино слож­но. А доку­мен­тал­ки часто внешне незре­лищ­ны, тут мож­но про­ско­чить с аля­по­ва­той подел­кой, где дефи­цит худо­же­ствен­ных средств и бес­си­лие перед мате­ри­а­лом мас­ки­ру­ют­ся яко­бы чест­ной документальностью.

Путь Гно­ма – при­бли­зить­ся к гра­ни­це ах*я с п**децом, но глав­ное – не пере­сту­пать и успеть сва­лить до закры­тия мет­ро. Это такая вуль­гар­но поня­тая авто­но­мия искус­ства. Когда он сни­мал мос­ков­ских рабо­чих в бытов­ке, то ездил ноче­вать домой в квар­ти­ру, – я вижу это.

Мане­ра, кото­рой обу­чи­ли Гно­ма, – ходить с каме­рой за людь­ми – ниче­го не дает. В прин­ци­пе ниче­го не может дать. Ходи не ходи.

Это зада­чи дру­го­го, не фести­валь­но­го уров­ня. У нас было недо­по­ни­ма­ние в муш­ни­ке. Я гово­рю: «Я кла­ду товар в сум­ку. В слу­чае пале­ва – я быст­ро отхо­жу с това­ром. Если Козу с Кас­пе­ром пыта­ют­ся при­нять, ты откла­ды­ва­ешь каме­ру и начи­на­ешь отби­вать их, пока я не спря­чу товар и не вер­нусь. Цель – избе­жать задер­жа­ния и муса­ров». В ответ: «У меня же каме­ра. Я сни­маю. Я буду сни­мать». Быть над схват­кой – а по сути – в сто­роне – это очень поверх­ност­ный, жур­на­лист­ский ход. От стра­ха совер­шить ошиб­ку. Стра­ха въ**аться. Хотя въ**аться – в этом и смысл кино.

Гря­зев неда­ром рань­ше все­рьез зани­мал­ся бале­том на льду. Он так и остал­ся выбра­ко­ван­ным фигу­ри­стом, кото­рый машет рука­ва­ми, изоб­ра­жая полет журав­ля. Он неза­тей­лив и вер­тит­ся перед таким же неза­тей­ли­вым зри­те­лем, у кото­ро­го ниче­го нет, как и у него само­го – толь­ко конь­ки мар­ки «про­щай молодость».

Меня удру­чи­ло, что Гря­зев никак не вырос на этом филь­ме. Потен­ци­ал был огром­ный. А он не смог вылу­пить­ся и от себя отде­лить­ся. Не смог стать активистом.

Кино­кри­тик Костя Шав­лов­ский напи­сал нам:

Увы. Эти пол­то­ра часа мон­та­жа дей­стви­тель­но ни о чем.

А у чело­ве­ка, меж­ду тем, был Фильм, кото­рый он про­сто про**ал по соб­ствен­ной глу­по­сти (и/или стра­ху): кино про то, как режис­сер хочет снять фильм про акти­ви­стов, но пони­ма­ет, что для того, что­бы это сде­лать – нуж­но стать само­му акти­ви­стом, и как его каме­ра наблю­де­ния пре­вра­ща­ет­ся в каме­ру пря­мо­го дей­ствия. Это был бы реаль­но мега-фильм про совре­мен­ное искус­ство и объ­яс­нял бы отча­сти так­ти­ку груп­пы (такая реми­нис­цен­ция из «Мерт­ве­ца», про ново­го Уилья­ма Блей­ка и про сти­хи, кото­рые теперь пишут­ся коль­том, а не пером).

А наш режис­сер сни­ма­ет коти­ков для фейс­бу­ка и бер­лин­ско­го кино­фе­сти­ва­ля. Смысл филь­ма – «худож­ни­ки как дети и еще они тоже люди». Бл*.

С кино­вед­че­ской точ­ки, если крат­ко, то все имен­но так. У акти­ви­стов вопро­сов, конеч­но, боль­ше. Но, думаю, каж­дый, кто зна­ком с Вой­ной, ска­жет это. Все, кто свя­зан с груп­пой, с недо­уме­ни­ем или с пре­зре­ни­ем вос­при­ня­ли фильм.

Коро­че, нель­зя послаб­лять бул­ки. Не пре­да­вай­ся сну. Даже спо­кой­но уйти в меж­ду­на­род­ный розыск худож­ни­ки себе поз­во­лить не могут. Тако­ва реальность.

Запи­са­ла Еле­на Костылева

Опуб­ли­ко­ва­но с раз­ре­ше­ни­ем. Ори­ги­нал: http://www.russ.ru/pole/Eto-truslivoe-Zavtra