Девять месяцев Елены

Худож­ник, архи­тек­тор из Сама­ры Еле­на Ден­ди­бе­ря не так дав­но окон­чи­ла инсти­тут медиа, архи­тек­ту­ры и дизай­на «Стрел­ка» под пред­во­ди­тель­ством зна­ме­ни­то­го нидер­ланд­ско­го жур­на­ли­ста, тео­ре­ти­ка декон­струк­ти­виз­ма и архи­тек­то­ра Рема Кол­ха­са и вер­ну­лась в род­ной город. Сей­час Еле­на рабо­та­ет над пер­со­наль­ной выстав­кой, что­бы осе­нью пред­ста­вить Сама­ру в Штут­гар­те. Еле­на Ден­ди­бе­ря пове­да­ла «Новой газе­те в Повол­жье» о сек­ре­тах кух­ни на «Стрел­ке», о про­ек­те «Сосе­ди: Измай­ло­во» и о соб­ствен­ных взгля­дах на жизнь в серд­це­вине столицы.

Как ты нача­ла рисовать?

- Я рисо­ва­ла все­гда. И ско­рее архи­тек­ту­ра появи­лась в моей жиз­ни допол­ни­тель­но, когда встал вопрос в 16 лет: «Куда идти учить­ся?». Я рисо­ва­ла с дет­ства. Когда я была малень­ким ребён­ком, я не ходи­ла в дет­ский сад, пото­му что мно­го боле­ла. И роди­те­ли кла­ли на стол тет­рад­ку в клет­ку в 48 листов и две руч­ки – чёр­ную и крас­ную. Когда они ухо­ди­ли, я сади­лась за стол, когда при­хо­ди­ли, — я изри­со­вы­ва­ла послед­ний лист.

Аван­гард с дет­ства? Чёр­ный, крас­ный, белый лист. 

- Так слу­чай­но сложилось.

Как ты попа­ла на «Стрел­ку»? Поче­му захо­те­ла туда съездить? 

- Мне кажет­ся, в этом нет ниче­го осо­бен­но­го. Появи­лась «Стрел­ка», кото­рая на пер­вый взгляд выгля­дит очень заман­чи­во. Это абсо­лют­но бес­плат­ное обу­че­ние, звёз­ды архи­тек­ту­ры, бла­гие цели, более евро­пей­ский под­ход к обра­зо­ва­нию. Там ты дол­жен учить себя сам, но у тебя есть кура­тор, про­фес­си­о­нал в сво­ей обла­сти, кото­рый помо­га­ет. И усло­вия, кото­рые созда­ет «Стрел­ка», каза­лись мне фан­та­сти­че­ски­ми, когда я впер­вые о ней услы­ша­ла. Там чита­ют лек­ции дея­те­ли архи­тек­ту­ры и дизай­на, тако­го уров­ня, как, напри­мер, Рем Колхас.

Сам Кол­хас, поми­мо архи­тек­ту­ры, – жур­на­лист. Веро­ят­но, его под­ход к изу­че­нию опре­де­лён­ных про­блем пере­дал­ся и студентам?

- Может быть, посколь­ку он соста­ви­тель этой обра­зо­ва­тель­ной про­грам­мы. Преж­де все­го, это ана­ли­ти­че­ский под­ход, поиск зако­но­мер­но­стей и выяв­ле­ние парадоксов.

Рас­ска­жи, как выгля­дит жизнь на «Стрел­ке» изнутри? 

- «Стрел­ка» сни­ма­ет квар­ти­ры для сво­их сту­ден­тов, по ком­на­те на каж­до­го. Мы с ребя­та­ми жили втро­ём: я, Филипп из Каза­ни и Даце из Риги. Сна­ча­ла мы жили на Юго-Запад­ной. Квар­ти­ра нахо­ди­лась дале­ко от «цен­тра», но при этом была доста­точ­но обстав­ле­на, и мы назы­ва­ли её лас­ко­во «армян­ское Барок­ко» или «армян­ское luxury», пото­му что хозя­и­ном квар­ти­ры был армя­нин, и апар­та­мен­ты в каком-то смыс­ле отра­жа­ли его пред­став­ле­ние о рос­кош­ной жиз­ни. Нас окру­жа­ли раз­лич­ные кри­сталь­ные люст­ры и под­свет­ки, мебель из мас­си­ва дуба. Не знаю, насколь­ко это было здо­ро­во. Я более ком­форт­но чув­ствую себя в спо­кой­ном белом про­стран­стве… Поло­вине сту­ден­тов сня­ли квар­ти­ры в «цен­тре», вто­рой поло­вине повез­ло мень­ше. Сна­ча­ла я попа­ла в несчаст­ли­вую часть, но в какой-то момент мы с ребя­та­ми реши­ли взять всё в свои руки и най­ти дру­гой вари­ант. Спро­си­ли у «Стрел­ки», нам раз­ре­ши­ли снять квар­ти­ру за ту же сум­му само­сто­я­тель­но, и мы нашли дру­гое жильё. При­чём, бук­валь­но сра­зу же, в «цен­тре», на ост­ро­ве. Это была пре­вос­ход­ная квар­ти­ра, напол­нен­ная совет­ской мебе­лью, и до нас её прак­ти­че­ски ни кому не сда­ва­ли. Было впе­чат­ле­ние, буд­то она закон­сер­ви­ро­ва­на во вре­ме­ни. Как буд­то в ней пожи­ли, на 20 лет закры­ли и поз­же впу­сти­ли нас. Даже розет­ки там были совет­ские, ста­ро­го образ­ца. В зале сто­ит пре­крас­ная биб­лио­те­ка, в кото­рой я нахо­ди­ла кни­ги XIX-го века, поэ­зию Сереб­ря­но­го века и Вет­хий Завет, напри­мер. Так­же у нас была огром­ная лод­жия с видом на Крас­ную пло­щадь. В доме напро­тив репе­ти­ро­вал джаз­мен. Откры­ва­ли бал­кон под зву­ки саксофона…

В чём заклю­чал­ся твой проект?

- Я была в груп­пе «Город­ская культура»/”Urban Culture”.. Жизнь горо­да, в общем-то, и есть инди­ка­тор город­ской куль­ту­ры. Сама тема зада­ва­ла доста­точ­но боль­шой угол охва­та. К тер­ми­ну “город­ская куль­ту­ра” мож­но отне­сти все про­цес­сы, про­ис­хо­дя­щие в горо­де, и так или ина­че вли­я­ю­щие на сре­ду. У каж­дой груп­пы была своя сту­дия для рабо­ты над про­ек­том, где мож­но было зани­мать­ся инди­ви­ду­аль­ным иссле­до­ва­ни­ем, а общее рабо­чее про­стран­ство про­во­ци­ро­ва­ло тебя на посто­ян­ные обсуждения.

Ты рабо­та­ла с опре­де­лён­ным рай­о­ном? С опре­де­лён­ной средой?

- Да. Я взя­ла рай­он Измай­ло­во. Мы сами ини­ци­и­ро­ва­ли такой про­ект, что­бы пора­бо­тать с опре­де­лен­ной сре­дой, мест­но­стью и про­бле­ма­ти­кой, и посмот­реть, что может полу­чить­ся на кон­крет­ном при­ме­ре. Это был про­ект-экс­пе­ри­мент. Мне хоте­лось затро­нуть про­бле­ма­ти­ку, кото­рая была бы уни­вер­саль­ной не толь­ко для Измай­ло­во, но и для любо­го рай­о­на в совре­мен­ном боль­шом горо­де. На запа­де тема neighborhood community — сей­час очень попу­ляр­ная, но у нас с этим мало кто рабо­та­ет. Хотя это безум­но инте­рес­ная тема — ком­му­ни­ка­ция меж­ду людь­ми, кото­рые живут в одном про­стран­стве, но не зна­ют друг дру­га, и зача­стую настро­е­ны агрес­сив­но. Отсут­ствие ком­му­ни­ка­ции меж­ду жите­ля­ми — вот маяк и отправ­ная точ­ка для мое­го иссле­до­ва­ния. Этот про­ект о людях, кото­рые фор­ми­ру­ют сре­ду вокруг себя.

Как уда­лось пооб­щать­ся с людь­ми, кото­рые живут и Измайлово?

- Это было очень инте­рес­ным опы­том, пото­му что я вооб­ще нико­гда не была в Измай­ло­во и тем более, нико­гда не зани­ма­лась соци­аль­ны­ми про­ек­та­ми. Рай­он, кото­рый я выбра­ла, рас­по­ло­жен меж­ду стан­ци­я­ми Измай­лов­ская, Пар­ти­зан­ская и Щёл­ков­ская. Навер­ное, он стал моим вто­рым домом после ост­ро­ва, так как за вре­мя рабо­ты над про­ек­том я про­ве­ла там доволь­но мно­го вре­ме­ни. Изу­чи­ла его вдоль и попе­рек, в кон­це мое­го обу­че­ния даже про­ве­ла экс­кур­сию для жур­на­ли­стов “Афи­ши”. Измай­ло­во – это Сан-Фран­цис­ко, Нью-Йорк и Совет­ский Союз одно­вре­мен­но. Орто­го­наль­ная сет­ка Пар­ко­вых улиц и попе­реч­ных буль­ва­ров пере­кли­ка­ет­ся в вооб­ра­же­нии с жёст­кой систе­мой стри­тов и аве­ню Ман­хет­те­на, а Измай­лов­ский парк в пол­то­ры тыся­чи гек­та­ров леса сопер­ни­ча­ет с пар­ком Золо­тые Воро­та в Сан-Фран­цис­ко. В осталь­ном — пред­пе­ре­стро­еч­ный Совет­ский Союз. Измай­ло­во буд­то закон­сер­ви­ро­ван во вре­ме­ни, не тро­ну­тый гло­ба­ли­за­ци­ей кусо­чек Моск­вы. Там даже оста­лись стро­гие совет­ские вит­рин­ные мага­зи­ны, закле­ен­ные изо­лен­той, со стран­ны­ми экс­по­зи­ци­я­ми, такой визу­аль­ный мер­чан­дай­зинг по-совет­ски. Я мно­го гуля­ла там, фото­гра­фи­ро­ва­ла, ходи­ла в лес. Пыта­лась уло­вить атмо­сфе­ру места. Потом нача­ла вопло­щать про­ект в жизнь. Мне нуж­но было набрать участ­ни­ков — жите­лей рай­о­на. У меня есть при­я­тель в Москве, кото­рый ведет блог об искус­стве и дизайне. Я попро­си­ла его раз­ме­стить там объ­яв­ле­ние, парал­лель­но пред­ло­жи­ла дру­гим сту­ден­там «Стрел­ки» поме­стить инфор­ма­цию о стар­ту­ю­щем про­ек­те в соц­се­тях. Полу­чи­лось некое сара­фан­ное радио. Мно­гие участ­ни­ки после наше­го зна­ком­ства сове­то­ва­ли мне сво­их дру­зей, кото­рые тоже живут в Измай­ло­во. Зво­нок в дверь – не тот метод, кото­рый в дан­ном слу­чае был бы эффек­ти­вен. Необ­хо­ди­мо было набрать участ­ни­ков доб­ро­воль­но, осно­вы­ва­ясь на дове­ри­тель­ных нача­лах. Для меня была инте­рес­на реак­ция людей, кото­рая во мно­гом и состав­ля­ла нар­ра­тив про­ек­та. Если чело­век отка­зы­вал­ся, — это тоже явля­лось частью эксперимента.

Что состав­ля­ло «ядро» проекта?

- Про­ект «Сосе­ди: Измай­ло­во» — это соци­аль­ный арт-про­ект. Мы при­вык­ли к тому, что худож­ни­ки попа­да­ют на пер­вые поло­сы газет или в теле­ви­зи­он­ные выпус­ки ново­стей, бла­го­да­ря исполь­зо­ва­нию про­во­ка­тив­ных, ради­каль­ных стра­те­гий, при­зван­ных как мож­но более дей­ствен­но про­бле­ма­ти­зи­ро­вать те явле­ния, кото­рые обще­ство в целом не жела­ет видеть. Это важ­ная и неве­ро­ят­но цен­ная часть прак­тик совре­мен­но­го искус­ства. Одна­ко поми­мо нее суще­ству­ет менее замет­ная, но в дру­гих стра­нах куда более рас­про­стра­нен­ная прак­ти­ка community art, искус­ства локаль­ных сооб­ществ. Адре­са­том таких про­ек­тов в первую оче­редь явля­ют­ся кон­крет­ные жите­ли кон­крет­ных мест, что не исклю­ча­ет и более широ­ко­го кон­тек­ста. Эти про­ек­ты – не такие гром­кие, не такие замет­ные, не аль­тер­на­ти­ва поли­ти­зи­ро­ван­но­му гло­баль­но­му искус­ству, но допол­не­ние, фун­да­мент, поч­ва, без кото­рой оно не может уко­ре­нить­ся в реаль­но­сти. Глав­ной зада­чей про­ек­та явля­лась попыт­ка спро­во­ци­ро­вать инте­рес друг к дру­гу у жите­лей рай­о­на, созда­ние меж­ду ними неких гори­зон­таль­ных свя­зей, стре­ми­тель­но исче­за­ю­щих под натис­ком воз­рас­та­ю­ще­го тем­па совре­мен­ной город­ской жиз­ни. У меня не было сверх цели спа­сти мир или «подру­жить» всех. Мне про­сто было инте­рес­но, насколь­ко воз­мож­но орга­ни­зо­вать актив­ность в отдель­но взя­том нецен­траль­ном рай­оне и вовлечь в нее мест­ных жите­лей. И так как я архи­тек­тор, мне было инте­рес­но рабо­тать, в том чис­ле, и с про­стран­ством. Про­ект вклю­ча­ет в себя исто­рии 18-ти жите­лей Измай­ло­во, рас­ска­зан­ные через фото и аудио доку­мен­та­цию их част­ной жиз­ни, про­хо­дя­щей в 4х сте­нах мно­го­квар­тир­ных домов, кото­рые объ­еди­не­ны общей тер­ри­то­ри­ей рай­о­на. Исто­рия каж­до­го жите­ля рас­ска­зы­ва­ет­ся через фик­си­ро­ван­ный набор фото­сним­ков и текст: фото ком­на­ты, одно­го лич­но­го пред­ме­та с исто­ри­ей о нем, фото­порт­рет жите­лей квартиры/семьи и фото вида из окна. При этом вид из окна явля­ет­ся мостом, соеди­ня­ю­щим лич­ное интим­ное про­стран­ство каж­до­го героя про­ек­та с общим про­стран­ством ули­цы, кото­рое может быть лег­ко иден­ти­фи­ци­ро­ва­но любым жите­лем рай­о­на. Так­же я фото­гра­фи­ро­ва­ла спе­ци­фи­че­ский пред­мет инте­рье­ра, кото­рый мог как-то оха­рак­те­ри­зо­вать чело­ве­ка. Через вещи и обста­нов­ку я пыта­лась рас­ска­зать лич­ные исто­рии жите­лей. Когда чело­век рас­ска­зы­вал про опре­де­лён­ный пред­мет, он в первую оче­редь, рас­ска­зы­вал свою лич­ную исто­рию, исто­рию сво­ей семьи или жиз­ни, а пред­мет был лишь посред­ни­ком в этом диа­ло­ге. Пред­ме­ты были абсо­лют­но раз­ны­ми: для кого-то это была люби­мая кош­ка, для кого-то кар­ти­на, гар­де­роб, холо­диль­ник… Ведь даже то, что лежит в холо­диль­ни­ке, может рас­ска­зать целую исто­рию о том, как живет его хозя­ин, как часто быва­ет дома, что любит, а что нет. Потом я напе­ча­та­ла открыт­ки с видом из окна участ­ни­ков про­ек­та тира­жом 20 экзем­пля­ров каж­до­го вида, и затем рас­про­стра­ни­ла сре­ди участ­ни­ков с допол­ни­тель­ной инструк­ци­ей-поже­ла­ни­ем, как с ними посту­пить — попро­си­ла соб­ствен­но­руч­но их под­пи­сать и опу­стить в поч­то­вый ящик сосе­да. Каж­дый напи­сал что-то своё. В этом есть некий интим­ный момент, пото­му что сей­час мы почти не при­сы­ла­ем друг дру­гу откры­ток, а тем более под­пи­сать открыт­ку незна­ко­мо­му тебе чело­ве­ку ста­ло неким шагом для участ­ни­ков. Мне было важ­но, что­бы про­ект не был пол­но­стью мною сре­жис­си­ро­ван, я ско­рее запус­ка­ла некий меха­низм с коэф­фи­ци­ен­том неопре­де­лен­но­сти и непред­ска­зу­е­мо­сти. На открыт­ках так­же было ука­за­но вре­мя и место про­ве­де­ния выстав­ки фото­гра­фий. Затем я устро­и­ла само меро­при­я­тие. Было инте­рес­но, при­дут ли вооб­ще люди, сколь­ко их будет, как они узна­ют о собы­тии, какой будет реак­ция? Я дого­во­ри­лась с пло­щад­кой в Измай­лов­ском пар­ке. Полу­чил­ся такой «сосед­ский пик­ник», и, разу­ме­ет­ся, так­же при­хо­ди­ли про­сто слу­чай­ные про­хо­жие, заин­те­ре­со­ван­ные происходящим.

Что полу­чи­лось в результате?

- Участ­ни­ки, при­гла­шен­ные сосе­ди, пере­ме­сти­лись посред­ством про­ек­та из вир­ту­аль­но­го ком­му­ни­ка­ци­он­но­го про­стран­ства в реаль­ное. На самом деле в Измай­ло­во живут безум­но зани­ма­тель­ные пер­со­на­жи, напри­мер, семья актё­ров или про­фес­си­о­наль­ный бай­кер или два архи­тек­то­ра. Тут дело даже не в про­фес­сии, а в том, что каж­дый чело­век — это целая вселенная. 

Како­во было жить внут­ри тако­го обиль­но­го коли­че­ства ино­стран­цев, кото­рые объ­еди­не­ны общи­ми интересами?

- Это даже вопрос не ино­стран­цев, а кол­лек­ти­ва, в кото­ром есть раз­ные люди. Кто-то тебе бли­же, кто-то нет. Все-таки мы гово­рим об абсо­лют­но кос­мо­по­ли­тич­ном поко­ле­нии, людях мира. Плюс англий­ский — язык обще­ния, тоже в какой-то сте­пе­ни урав­ни­ва­ет, сти­ра­ет границы. 

Тяже­ло дава­лась рабо­та и сотруд­ни­че­ство на англий­ском языке?

- Да. Вна­ча­ле язык не успе­вал за мыс­ля­ми. Пото­му что у меня не было опы­та дли­тель­но­го обще­ния толь­ко на англий­ском. Сна­ча­ла был стресс. Осо­бен­но при пуб­лич­ных презентациях.

Хоте­ла бы ты нахо­дить­ся внут­ри такой актив­ной жиз­ни в цен­тре Моск­вы постоянно?

- Это очень инте­рес­но, но слож­но. Пото­му что у меня есть люби­мый чело­век, кото­рый был не со мной. И это важ­нее, чем «Стрел­ка», собы­тия и всё осталь­ное. Намно­го. Слож­но жить дву­мя раз­ны­ми жизнями. 

Полу­ча­ет­ся, что ты была заня­та в тече­ние девя­ти меся­цев совсем дру­ги­ми вещами?

- Да. При­чём абсо­лют­но дру­ги­ми, кото­ры­ми я нико­гда не зани­ма­лась раньше.

Это повли­я­ло на твою даль­ней­шую дея­тель­ность? Что пла­ни­ру­ешь дальше?

- Я еду в Штут­гарт на 3 меся­ца, как при­гла­шён­ный худож­ник от Сама­ры, где буду рабо­тать над пер­со­наль­ной выстав­кой. Это хоро­ший шанс для того, что­бы посвя­тить вре­мя толь­ко твор­че­ству, пото­му что на «Стрел­ке» у меня прак­ти­че­ски не было воз­мож­но­сти зани­мать­ся живо­пи­сью. А для меня это опре­де­лен­ный вид меди­та­ции. Поезд­ка в Штут­гарт даёт воз­мож­ность на какое-то вре­мя сосре­до­то­чить­ся толь­ко на этом.

А как ты счи­та­ешь, явля­ет­ся ли всё твоё твор­че­ство след­стви­ем борь­бы за жен­ские права? 

- Толь­ко не надо про Pussy Riot… (сме­ёт­ся)

Нет. Мы гово­рим о тебе. Ты уеха­ла на девять меся­цев от сво­их близ­ких в совер­шен­но дру­гую сре­ду. В какой-то сте­пе­ни это лич­ный подвиг.

- Я не знаю, было это подви­гом или ошиб­кой, — имен­но реше­ние уехать. В этом вся я — посто­ян­ные «реше­ния уехать», сме­нить обста­нов­ку, попро­бо­вать что-то новое. Цыган­щи­на и коче­вая роман­ти­ка. Мож­но, конеч­но, выда­вать за подвиг бег­ство от взрос­лой жиз­ни и при­ня­тия реше­ний. Бег­ство от себя. Не думаю, что моё твор­че­ство мож­но кате­го­ри­ро­вать, как след­ствие борь­бы за жен­ские пра­ва. Все, что я делаю абсо­лют­но авто­био­гра­фич­но. Это мои исто­рии, моя семья. Во мно­гом, то, о чём хочет­ся кри­чать, но не хва­та­ет духа при­знать, и выли­ва­ет­ся в твор­че­ство. Свое­об­раз­ная испо­ведь перед самой собой.

Что явля­ет­ся самым глав­ным в тво­ей жиз­ни и в том, что ты делаешь?

- Любовь. А все осталь­ное толь­ко прилагательное.