Психологический портрет

- Жен­щи­на, вот вы меня про­сти­те, но я спро­шу, — обра­ти­лась ко мне попут­чи­ца в марш­рут­ном так­си, — вы сей­час гово­ри­ли по теле­фо­ну, что еде­те в трид­цать седь­мом. А ведь это первый!

- Как это пер­вый, — ска­за­ла я, — трид­цать седьмой.

Я даже немно­го испу­га­лась и посмот­ре­ла в окно. Из окна на меня посмот­рел Вик­тор Шен­де­ро­вич. Он висел на забо­ре. При­гла­шал на свой кон­церт. Я отвернулась.

- Пер­вый-пер­вый, — реши­тель­но скло­ни­ла голо­ву попут­чи­ца, — уж я‑то знаю. Все­гда на нем воз­вра­ща­юсь от сына со сно­хой. Моя сно­ха сло­ма­ла клю­чи­цу. И еще что-то там, в орга­низ­ме. Упа­ла с лоша­ди, ниче­го страш­но­го. Теперь при­хо­дит­ся их кор­мить, пото­му что она крыш­ку от кастрюли под­нять не может, лож­кой покру­тить. Вче­ра сде­ла­ла восемь пор­ций беф­стро­га­нов. Сего­дня при­го­тов­лю утку по-паки­стан­ски. Зав­тра — борщ с кара­ся­ми. Но я про­сто к тому, что это не трид­цать седьмой.

За при­ят­ной бесе­дой я чуть не про­пу­сти­ла нуж­ную оста­нов­ку. Посмот­ре­ла номер авто­бу­са. Есте­ствен­но, это был трид­цать седь­мой. Ули­ца Ком­му­ни­сти­че­ская кра­со­ва­лась новой тро­туар­ной плит­кой. Плит­ку под­ме­та­ли таджи­ки с лица­ми оттен­ка осен­них листьев. Таджи­ка­ми вяло коман­до­вал муж­чи­на в сером костю­ме. Он хотел, что­бы после убор­ки тро­туа­ра таджи­ки заня­лись дво­ром. Таджи­ки отка­зы­ва­лись, апел­ли­руя к сове­сти муж­чи­ны. Они хоте­ли обе­ден­но­го пере­ры­ва и зар­пла­ты, они гро­зи­лись немед­лен­но поки­нуть рабо­чее место и в поне­дель­ник «вый­ти к Пет­ро­ву». Что такое «вый­ти к Пет­ро­ву» я не зна­ла, но муж­чи­на мах­нул рукой и сказал:

- Хоть к Васечкину.

Таджи­ки не поня­ли, а я гром­ко засме­я­лась. Пошла себе даль­ше. Меня ждал фото­граф. Что­бы сфо­то­гра­фи­ро­вать для жур­на­ла Соба­ка. Было веле­но надеть белую рубаш­ку и при­не­сти чистое лицо. Если моя рубаш­ка не подой­дет, мне выда­дут дру­гую. Там мно­го руба­шек, оче­вид­но. Сту­дия рас­по­ла­га­лась на пятом эта­же зда­ния запу­тан­ной пла­ни­ров­ки. Но я ниче­го, не поте­ря­лась. На всех лест­нич­ных пло­щад­ках кури­ли девуш­ки. Неко­то­рые одной рукой кури­ли, а дру­гой пили кок­тейль из алю­ми­ни­е­вых банок. По пути я услы­ша­ла о нику­да не год­ной япон­ской дие­те, сек­ции акро­ба­ти­че­ско­го рок-н-рол­ла, рас­про­да­же в обув­ном мага­зине, голов­ной боли, кре­ме для рук, новом любов­ни­ке и отвра­ти­тель­ном харак­те­ре началь­ни­ка. Послед­няя тема ока­за­лась самой интересной.

- Вызы­ва­ет всех, кла­дет перед собой рабо­чие про­ек­ты, потом гром­ко ком­ка­ет и по оче­ре­ди кида­ет каж­до­му в лицо, — рас­ска­зы­ва­ла длин­но­но­гая брю­нет­ка в кожа­ных шор­тах и ярко-синих высо­ких сапогах.

- А вы что? – рас­па­хи­ва­ла гла­за ее собеседница.

- Мы под­ни­ма­ем и рас­прав­ля­ем, конеч­но, — объ­яс­ни­ла брю­нет­ка. – А кто не под­ни­мет, в того он бро­са­ет сло­ном. Пода­ри­ли ему камен­но­го сло­на, на нашу голову.

На самых под­сту­пах к нуж­но­му офи­су меня схва­тил за руку невы­со­кий и очень худой человек.

- Теле­фон купи, нокию, — густо зашеп­тал он, — за три тыщи отдам.

Пока­зал мне новую модель нокий­но­го смарт­фо­на. Скры­вал ее под верх­ней одеждой.

- Не надо, — испу­га­лась я.

- А вот это? – он вынул из кар­ма­на искус­но выто­чен­ный из дере­ва пенис, небольшой.

Я в ужа­се отказалась.

- Ну и дура, — ска­зал дядька.

Далее меня при­вет­ство­вал соб­ствен­но фото­граф. Это был очень моло­дой чело­век с наряд­ной при­чес­кой. Я бы не дала ему боль­ше два­дца­ти трех лет. Еще меня при­вет­ство­вал виза­жист, сим­па­тич­ная девуш­ка в корот­кой юбке, за эла­стич­ный пояс кото­рой она поме­сти­ла айфон, что­бы слу­шать музы­ку. Науш­ни­ки теря­лись в мас­се свет­лых волос.

- Меня Ира зовут, — ска­за­ла виза­жист дружелюбно.

Сту­дия пред­став­ля­ла собой доволь­но боль­шое поме­ще­ние, раз­де­лен­ное на зоны: вот тут дела­ют фото­гра­фии, вот тут их обра­ба­ты­ва­ют, а вот тут гри­ми­ру­ют, мно­го зер­кал и яркий свет.

Я вска­раб­ка­лась на бар­ный стул из глад­кой алой пласт­мас­сы. На таких сидят обыч­но моде­ли, а вокруг пры­га­ют асси­стен­ты с кисточ­ка­ми и пуд­рой. Ира при­ня­лась выти­рать меня сал­фет­ка­ми. При этом она лег­ко при­тан­цо­вы­ва­ла под слыш­ную толь­ко ей музы­ку. В сту­дии появил­ся еще один фото­граф, моло­дой и еще моло­же. Почув­ство­вав смрад­ное дыха­ние соб­ствен­ной под­сту­па­ю­щей пен­сии, я заку­си­ла губу. Виза­жист Ира нахму­ри­лась и веле­ла рас­сла­бить лицо. Вто­рой фото­граф взо­грел чайник.

- Ну, ты даешь, — ска­зал ему пер­вый фото­граф, — я посмот­рел сва­дьбу. Вез­де гори­зонт зава­лен. Что за рабо­та! Гов­но какое-то.

- А я, — отве­тил вто­рой фото­граф, — когда веду репор­таж­ную съем­ку, на такие мело­чи не обра­щаю вни­ма­ния. Тут не гори­зонт глав­ное. А дви­же­ния, эмо­ции. Жизнь!

- Гори­зонт – тоже глав­ное, — ска­зал пер­вый.- Уж ты-то дол­жен понимать.

И они заве­ли занят­ный раз­го­вор, опе­ри­руя труд­ны­ми для вос­про­из­ве­де­ния тер­ми­на­ми. Баланс бело­го тоже при­сут­ство­вал. Ира щед­ро маза­ла мои щеки тональ­ным кре­мом. Она исполь­зо­ва­ла мяг­кий спонж. Я заме­ти­ла – это был доро­го­сто­я­щий тональ­ный крем от Dior.

- Алло, — вне­зап­но ска­за­ла Ира, — да, я могу гово­рить, толь­ко рабо­таю. Сего­дня уста­ла, как не знаю, кто. С утра на мос­ки­нов­ском пока­зе, заму­чи­лась. Эти моде­ли такие глу­пые! Спра­ши­ва­ют: а потом нам мож­но голо­ву помыть? Да по мне хоть ты обрей свою тупую баш­ку! Да, да. Да.

- У меня одна модель сли­лась с зав­траш­не­го мастер-клас­са, — вспом­нил пер­вый фото­граф, — надо искать сейчас.

- Най­дешь, — уте­шил второй.

- Ясное дело, — согла­сил­ся пер­вый, — но все рав­но вре­ме­ни жал­ко. Все было дого­во­ре­но. И вот тебе.

Помол­ча­ли. Вто­рой фото­граф рас­смат­ри­вал что-то на мониторе.

- Смот­ри, как люди себя назы­ва­ют! – вос­хи­тил­ся он, — сту­дия совре­мен­но­го фото «Квад­рат­ный объектив».

- Нам бы тоже нужен реб­рен­динг, — ска­зал пер­вый фото­граф. – Но день­ги! Где взять день­ги, не совсем понятно.

- Да, — ска­зал вто­рой. – День­ги – это да.

- День­ги – это нет, — засме­ял­ся первый.

- Алло, — ска­за­ла Ира, — ну что, вы сего­дня к нам при­ез­жа­е­те? Учти, мне еще уро­ки с Петей делать, а Катю – на тан­цы. Юсу­по­ва не при­дет. Она в депрес­сии, её муж опять бросил.

Ира вздох­ну­ла, воору­жи­лась новой кисточ­кой и попы­та­лась замас­ки­ро­вать мои фамиль­ные кру­ги под гла­за­ми. Кру­ги не сда­ва­лись, через слои про­фес­си­о­наль­но­го гри­ма пре­да­тель­ски тем­не­ли, наме­кая на нездо­ро­вый образ жиз­ни, недо­ста­ток сна и общую раз­ру­ху. Мах­нув на кру­ги рукой, Ира набра­ла на кисть тем­но-корич­не­во­го, и мастер­ски изоб­ра­зи­ла впа­лость щек. Нико­гда я еще не была столь пре­крас­ной. Бро­ви взле­та­ли. Лоб выгля­дел мла­ден­че­ски глад­ким. Даже ушам пере­па­ло пуд­ры. Что­бы не под­ве­ли в ответ­ствен­ный момент.

- Что ты хочешь, что­бы я сде­ла­ла с ее гла­за­ми и губа­ми? – дело­ви­то поин­те­ре­со­ва­лась Ира у фото­гра­фа номер один.

- На твое усмот­ре­ние, — отве­тил тот. – Но не слиш­ком. У нас будет мяг­кий свет, и ника­ких этих стре­лок, пожалуйста.

- А смо­ки айс? – про­бле­я­ла я.

Виза­жист Ира рас­сме­я­лась мне в лицо. Сле­ду­ю­щие два­дцать минут я по коман­де закры­ва­ла и откры­ва­ла гла­за. Оста­ва­лось бук­валь­но накра­сить рес­ни­цы, как в сту­дии появил­ся уже сле­ду­ю­щий кли­ент, очень нетер­пе­ли­вый и важ­ный. Его сопро­вож­дал телохранитель.

- У меня мало вре­ме­ни, — стро­го ска­зал важ­ный кли­ент. Блед­но-розо­вая рубаш­ка натя­ну­лась на его пух­лых пле­чах. Тело­хра­ни­тель пере­дер­нул авто­мат­ный затвор. С недо­кра­шен­ны­ми рес­ни­ца­ми я заня­ла место под источ­ни­ком све­та. На про­жек­тор с лам­пой наде­ли огром­ную шту­ко­ви­ну в фор­ме непра­виль­ной приз­мы, она име­ла стен­ки из бело­го мате­ри­а­ла и явля­ла собой, по сути, фильтр. Мяг­кий свет, как и было ска­за­но. Я сра­зу поня­ла, что приз­ма спо­соб­на на меня упасть. Она неж­но рас­ка­чи­ва­лась, колыхалась.

Тороп­ли­вый кли­ент занял место на алом бар­ном табу­ре­те. Виза­жист Ира при­кос­ну­лась к его носу спон­жем. Тело­хра­ни­тель рас­се­ян­но ока­пы­вал­ся на местности.

Фото­граф номер один ука­зы­вал мне, в какую сто­ро­ну смот­реть и как повер­нуть голо­ву. Под­нять под­бо­ро­док. Взгляд выше каме­ры. Взгляд в каме­ру. Вниз. И да, я еще сня­ла цепоч­ку. Белая рубаш­ка сошла за год­ную. А фото­гра­фии будут чер­но-белы­ми, такой концепт.

- Такой кон­цепт, — про­го­во­рил пер­вый фото­граф, ско­сив гла­за на важ­но­го кли­ен­та, и осо­бен­но на его тело­хра­ни­те­ля, — пси­хо­ло­ги­че­ский порт­рет, ниче­го лиш­не­го. Толь­ко чер­ты лица и мысль в глазах.

Я немед­лен­но зажму­ри­лась. Что­бы не разо­ча­ро­вы­вать доб­ро­го чело­ве­ка. Фильтр-приз­ма бес­шум­но рух­нул в шаге от моей кра­си­во оформ­лен­ной голо­вы. Есть какие-то вещи, и они неиз­беж­но про­ис­хо­дят: люди пада­ют с лоша­ди, лома­ют клю­чи­цы, под­ме­та­ют листья, изме­ня­ют мужьям, вору­ют мобиль­ни­ки, зава­ли­ва­ют гори­зонт, пуд­рят лоб, пере­дер­ги­ва­ют затво­ры и бро­са­ют жен. И так без кон­ца – по кру­гу, по кру­гу, отвер­гая себя, свою истин­ную сущ­ность, или наобо­рот. Зави­сит от точ­ки зрения.