Письма лично на почту ношу

В горо­де любят празд­ни­ки. Осо­бен­ной любо­вью поль­зу­ют­ся меро­при­я­тия широ­ко­го мас­шта­ба, где игра­ет музы­ка, кло­у­ны раз­да­ют леден­цы и мож­но почерп­нуть что-нибудь еще: новых зна­комств, ост­рых ощу­ще­ний или сфо­то­гра­фи­ро­вать губер­на­то­ра. Повод не так уж важен.

- А что здесь такое намечается?

- Спец­на­зов­цы гуляют…

- Какие спец­на­зов­цы, види­те транс­па­рант: 140 лет самар­ско­му почтамту.

- Когда это меша­ло спец­на­зов­цам погулять…

В непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти к отре­ста­ври­ро­ван­но­му поч­там­ту сну­ют девоч­ки-про­мо­у­те­ры в белых фут­бол­ках с лого­ти­пом «Поч­та Рос­сии», раз­да­ют листов­ки «Ува­жа­е­мые жите­ли Сама­ры! Рады сооб­щить, что для ваше­го удоб­ства откры­лось после рекон­струк­ции обнов­лен­ное отде­ле­ние поч­то­вой свя­зи 443099». На ули­це холод­но, и фор­мен­ные май­ки девоч­ки наде­ва­ют на курт­ки. У одной на спине топор­щит­ся курт­кин капю­шон, буд­то про­би­ва­ю­щи­е­ся кры­лья. Девоч­ки сме­ют­ся и к стан­дарт­ным репли­кам: «Отме­ча­ем юби­лей самар­ско­го поч­там­та!» и « Доб­ро пожа­ло­вать на празд­ник!» добав­ля­ют сле­ду­ю­щую: «Сего­дня – мы ваши ангелы!»

Про­хо­жие сму­щен­но улы­ба­ют­ся анге­лам. Неко­то­рые оста­нав­ли­ва­ют­ся, сво­ра­чи­ва­ют к сцене, укра­шен­ной бело-голу­бы­ми воз­душ­ны­ми шара­ми. На сцене самар­ский хор (или что-то такое) испол­ня­ют народ­ные пес­ни, хоро­шо испол­ня­ют! Зри­те­ли то тут, то там пус­ка­ют­ся в неболь­шой пляс, топа­ют по све­же­му асфаль­ту и тро­туар­ной плит­ке. Наго­то­ве дежу­рит убо­роч­ный мини-трак­тор, пра­виль­ное назва­ние – «Multi Car», круг­лы­ми щет­ка­ми чистит доро­гу. Мини-трак­тор очень сим­па­тич­ный, хочет­ся кол­лек­ци­о­ни­ро­вать такие мини-трак­то­ры, стро­ить для них гараж и вооб­ще – играть в машинки.

Ком­па­ния сту­ден­тов-гума­нит­ра­ев обсуж­да­ет учеб­ные вопросы:

- Никак у меня этот амфи­бра­хий в голо­ве не укладывается…

- А что его укла­ды­вать? Ана­пест, ана­пест, ана­пест – вот так амфи­бра­хий звучит!..

Поч­то­вые слу­жи­тель­ни­цы собра­лись тем­ной-синей фор­мен­ной ста­ей за тор­же­ствен­но закры­ты­ми пока стек­лян­ны­ми две­ря­ми поч­там­та. Перед две­рью натя­ну­та шел­ко­вая лен­та – тор­же­ствен­но раз­ре­жут, тор­же­ствен­но прой­дут. Мест­ное поч­то­вое началь­ство в вол­не­нии про­ха­жи­ва­ет­ся вдоль фаса­да: ожи­да­ют гене­раль­но­го дирек­то­ра Почты Рос­сии, цело­го губер­на­то­ра, и хоро­шо бы не упасть в грязь лицом.

В палат­ке раз­ли­ва­ют чай из само­ва­ра, раз­да­ют суш­ки, буб­ли­ки и баран­ки. Были и кон­фе­ты, но быст­ро кон­чи­лись. Бес­плат­ные суш­ки уди­ви­тель­но при­ят­но хру­стят! Бес­плат­ный чай ино­гда про­ли­ва­ет­ся на соб­ствен­ные одежды.

Сле­ду­ю­щая палат­ка осна­ще­на сто­ла­ми, сту­лья­ми, чер­ниль­ни­ца­ми и ста­рин­ны­ми перье­вы­ми руч­ка­ми: граж­да­нин садит­ся, берет листок, пишет ретро-пись­мо и полу­ча­ет в пода­рок ретро-кон­верт, запе­ча­тан­ный сур­гу­чом. Ретро-пись­мо скру­чи­ва­ют в сви­ток, и тоже ста­вят сур­гуч­ную печать. Мож­но сочи­нить при­зна­ние в люб­ви, и вру­чить пред­ме­ту. Начать клас­си­ки реко­мен­ду­ют так: «Я к вам пишу, чего же боле…». Сто­ли­ки плот­но заня­ты ретро-писателями.

Ниги­ли­стич­но настро­ен­ные маль­чи­ки-под­рост­ки обсуж­да­ют воз­мож­но­сти аль­тер­на­тив­но­го исполь­зо­ва­ния сур­гу­ча. Зву­чат репли­ки о про­из­вод­стве поро­ха. Воз­ни­ка­ют вопро­сы о тех­но­ло­гии про­цес­са. Ответ крайне прост и вну­ша­ет опти­мизм: про­сто берешь сур­гуч и дела­ешь из него порох! Оста­ет­ся наде­ять­ся, что порох из сур­гу­ча полу­чит­ся не очень.

- Чер­ни­ла в чер­ниль­ни­це замер­за­ют! – шут­ли­во вос­кли­ца­ет худой граж­да­нин в шля­пе и рас­ти­ра­ет покрас­нев­шие от холо­да пальцы.

- А вас так-то никто не застав­ля­ет здесь сидеть, — мгно­вен­но отве­ча­ет округ­лая ста­руш­ка, допи­сы­ва­ет свое пись­мо, с досто­ин­ством вста­ет и при­со­еди­ня­ет­ся к обще­ству дру­гих ста­ру­шек. Сре­ди ожив­лен­ных пожи­лых жен­щин выде­ля­ют­ся две: одна кокет­ли­во накра­ше­на зеле­ны­ми теня­ми для век, вто­рая – в лисьей длин­но­по­лой шубе, чуть вытер­той, но пре­лест­ной. Ста­руш­ки дер­жат в руках чай­ные чаш­ки и пере­го­ва­ри­ва­ют­ся, пере­кри­ки­вая пес­ню про «когда б имел зла­тые горы и реки, пол­ные вина»:

- Сей­час еще Роза­лия Михай­лов­на приедет!..

- И Нина Ива­нов­на с Бори­сом Сергеевичем.

- А у нее-то какой вопрос?

- Ну как какой? Гов­но в подвале.

Вско­ре загад­ка под­ва­ла и обще­го ста­ру­ше­чье­го сбо­ра разъ­яс­ня­ет­ся, с при­бы­ти­ем мэра и разъ­яс­ня­ет­ся. Акти­вист­ка с зеле­ны­ми века­ми бро­са­ет­ся мэру навстречу.

- Дмит­рий Иго­ре­вич, а со строй­кой-то в нашем дво­ре… Вы обе­ща­ли! Надо разобраться!

Мэр вни­ма­ет. Под­зы­ва­ет людей еще. Ста­руш­ки­ны товар­ки вста­ют цепью. Шур­шат бума­га­ми. Не исклю­че­но, что дой­дет черед и до под­ва­ла с неа­ро­мат­ным содержимым.

Дру­гие офи­ци­аль­ные лица тем вре­ме­нем под­тя­ги­ва­ют­ся: пред­се­да­тель Губерн­ской Думы Вик­тор Федо­ро­вич Сазо­нов в чер­ном паль­то, депу­тат Госу­дар­ствен­ной Думы Алек­сандр Евсе­е­вич Хин­штейн в чер­ном паль­то, гене­раль­ный дирек­тор ФГУП «Поч­та Рос­сии» Алек­сандр Нико­ла­е­вич Кисе­лев в чер­ном паль­то; послед­ним появ­ля­ет­ся губер­на­тор Самар­ской обла­сти Нико­лай Ива­но­вич Мер­куш­кин в чер­ном паль­то и чер­ной шляпе.

Слег­ка пья­ный граж­да­нин с соба­кой поро­ды так­са на повод­ке гово­рит мелан­хо­лич­но сво­е­му спут­ни­ку, слег­ка пья­но­му и доб­ро­му на вид юноше:

- C’est bien la pire peine, De ne savoir pourquoi, Sans amour et sans haine, Mon coeur a tant de peine !

- Что? – при­се­да­ет в ужа­се юноша.

- Это Вер­лен, — небреж­но отве­ча­ет граж­да­нин. Так­са пре­дан­но смот­рит на хозяина.

Ряже­ный почт­мей­стер в кра­си­вой зеле­ной фор­ме фото­гра­фи­ру­ет­ся с кра­си­вы­ми девуш­ка­ми. Кра­си­вые девуш­ки на его наряд­ном фоне смот­рят­ся еще кра­си­вее. Теле­о­пе­ра­то­ры выстро­и­ли в ряд тре­но­ги, бега­ют с видео­ка­ме­ра­ми, стре­мят­ся полу­чить хоро­шую кар­тин­ку с губер­на­то­ром. Депу­тат Хин­штейн раз­го­ва­ри­ва­ет по теле­фо­ну. Пре­кра­ща­ет раз­го­вор, и офи­ци­аль­ные лица, собрав­шись вме­сте, взби­ра­ют­ся на сце­ну, потес­нив самар­ский хор.

Зву­чат речи. Эле­гант­но отре­ста­ври­ро­ван­ный фасад на корот­кое вре­мя оза­ря­ет­ся тихим октябрь­ским солн­цем. Совсем осень, а ско­ро зима, и в Москве уже сне­го­пад. Горо­жане при­топ­ты­ва­ют от холо­да. Ско­ро будет пере­ре­за­на шел­ко­вая лен­та, и мож­но будет оце­нить поч­тамт изнут­ри. Гово­рят, в новый совре­мен­ный облик поме­ще­ния вели­ко­леп­но впи­са­лись уни­каль­ная леп­ни­на и колон­ны, создан­ные архи­тек­то­ром Щер­ба­че­вым. Гово­рят, для мак­си­маль­но ком­форт­но­го обслу­жи­ва­ния созда­на элек­трон­ная оче­редь и уста­нов­ле­ны мяг­кие дива­ны для ожи­да­ния. Про­ве­рим, про­ве­рим, дума­ют горо­жане, или не дума­ют, а про­сто ждут, когда еще кто-нибудь спо­ет и мож­но будет стан­це­вать и съесть буб­лик. В горо­де любят праздники.