Случай на площади

31 декаб­ря после­до­ва­тель­но пре­вра­ти­лось в 1 янва­ря, затем во вто­рое и в тре­тье янва­ря, никто не заме­тил – как, но на ули­це запах­ло утром, и на оста­нов­ках обще­ствен­но­го транс­пор­та появи­лись бод­рые дети за руку с вялы­ми роди­те­ля­ми: елки, гуля­нья, под­мыш­кой ледян­ка и набе­реж­ную цели­ком пре­вра­ти­ли в каток.

Глав­ную город­скую пло­щадь в каток пре­вра­ти­ли частич­но, залив две пло­щад­ки общей солид­ной пло­ща­дью — чинов­ни­ки город­ской адми­ни­стра­ции хва­ста­лись, назы­вая циф­ры: пять тысяч квад­рат­ных мет­ров, три­бу­ны для зри­те­лей по пери­мет­ру кат­ков. На три­бу­нах груп­па моло­дых людей отме­ча­ла новое сча­стье и новое здо­ро­вье, при­хле­бы­вая пиво из алю­ми­ни­е­вых банок. А еще мож­но про­ка­тить­ся в повоз­ке с лошадь­ми, почув­ство­вать себя Каем, Гер­дой, или сра­зу Снеж­ной Коро­ле­вой, оза­бо­чен­ной сло­же­ни­ем сло­ва веч­ность из кусоч­ков льда. Мно­гие прак­ти­ко­ва­ли пере­во­пло­ще­ния, и к лоша­ди выстро­и­лась неболь­шая оче­редь. Нетер­пе­ли­вые дети и замерз­шие родители.

- Еще круг, и ухо­дим, — стро­го ска­за­ла жен­щи­на в неак­ту­аль­ной шубе из соба­ки. Каза­лось, жен­щи­на силой разу­ма пере­прыг­ну­ла из восемь­де­сят како­го-нибудь девя­то­го года, когда рос­сий­ский кустар­ный про­из­во­ди­тель осво­ил пошив верх­ней одеж­ды из шкур собак раз­ных пород. Маль­чик в оран­же­вом пухо­ви­ке и шар­фе с пом­по­на­ми пони­ма­ю­ще кив­нул. Он не про­тив вер­нуть­ся домой, еще порас­смат­ри­вать подар­ки и съесть инте­рес­ной еды. Стол в гости­ной по-празд­нич­но­му раз­дви­нут, сто­ит елка, и маль­чик про­сле­дил, что­бы мама пове­си­ла деда моро­за, кото­ро­го он сма­сте­рил в про­шлом году из пла­сти­ко­вой бутыл­ки. Под елкой спит кош­ка Анфи­са, и может быть, появят­ся подар­ки еще; хоро­шо! Серый конь в ябло­ках кар­тин­но заржал, и вот уже в лицо при­ят­но поле­тел снег из-под копыт. Маль­чик при­го­то­вил­ся зами­рать от восторга.

Жен­щи­на в шубе из соба­ки пото­па­ла нога­ми, раз­го­няя холод. Доста­ла мобиль­ник и про­ве­ри­ла, нет ли лич­ных сооб­ще­ний и доро­гих вхо­дя­щих звон­ков. Ниче­го тако­го в теле­фоне не было, да и не мог­ло быть, так как жен­щи­на две неде­ли назад рас­ста­лась со сво­им воз­люб­лен­ным. Жен­щи­на вздох­ну­ла так печаль­но, что семей­ная ком­па­ния рядом обер­ну­лась и недо­умен­но взгля­ну­ла. Ком­па­ния весе­ли­лась из акку­рат­ной фляж­ки в кожа­ной оплет­ке. Вдруг жен­щи­на под­ско­чи­ла на месте – не в фигу­раль­ном, а в бук­валь­ном смыс­ле. За лох­ма­ты­ми шап­ка­ми семей­ной ком­па­нии она уви­де­ла вдруг того само­го сво­е­го невер­но­го воз­люб­лен­но­го, чьих сооб­ще­ний жда­ла еже­ми­нут­но в тече­ние четыр­на­дца­ти дней. Он, как ни в чем не быва­ло, сто­ял в оче­ре­ди к ларь­ку с пирож­ка­ми. Кожа­ная курт­ка, кожа­ные пер­чат­ки. Покаш­ли­вал в кулак.

Маль­чик выско­чил из повоз­ки и уви­дел, что сре­ди встре­ча­ю­щих мамы нет. Это было уди­ви­тель­но, но не страш­но – пото­му что мама есть все­гда, и по-дру­го­му нико­гда не слу­ча­лось. Маль­чик посмот­рел кру­гом. Жел­той шубы, при­ят­но пах­нув­шей зоо­пар­ком, не нашел. Серый конь в ябло­ках трях­нул боль­шой голо­вой, а воз­ни­ца в пла­тье Сне­гу­роч­ки уже заби­ра­ла желез­ные и бумаж­ные день­ги у сле­ду­ю­щих пас­са­жи­ров. Девоч­ка в шап­ке с коша­чьи­ми ушка­ми неболь­но оттолк­ну­ла его, маль­чик спо­ткнул­ся, а когда встал, то вме­сто саней пыхал дымом паро­во­зик с лицом кло­у­на, доволь­но зло­ве­щим лицом. Кло­у­на маль­чик испу­гал­ся, немно­го отбе­жал в сто­ро­ну. В сто­роне тор­го­ва­ли дере­вян­ны­ми игруш­ка­ми – сви­стуль­ки, мат­реш­ки. Маль­чик не отка­зал­ся бы в обыч­ное вре­мя от сви­стуль­ки, но не сейчас.

- А я вооб­ще под сто­лом! – крик­нул муж­чи­на с длин­ны­ми воло­са­ми, воло­сы носил ветер, — про­чи­тал про новый закон, про­дле­ва­ю­щий срок служ­бы выс­ших чинов­ни­ков до семи­де­ся­ти лет!

- А что это такое – выс­шие чинов­ни­ки? – тоже закри­чал его собе­сед­ник, в серых валенках.

Длин­но­во­ло­сый поду­мал и отве­тил, что это, к при­ме­ру, министр финансов.

Маль­чик тихо, для про­бы, ска­зал: «Мама».

Жен­щи­на в соба­чьей шубе дер­ну­ла за кожа­ный рукав сво­е­го воз­люб­лен­но­го, она еще не при­вык­ла гово­рить: быв­ше­го. Она хоте­ла ска­зать немно­гое, лишь о том, что пре­крас­но спит ночью, но толь­ко трид­цать минут, потом про­сы­па­ет­ся и сле­ду­ю­щие два часа не спит, а дума­ет: ты, ты, ты. И сно­ва спит трид­цать минут. И что она поте­ря­ла коше­лек с бан­ков­ской кар­точ­кой и поло­ви­ной аван­са, пото­му что силь­но запла­ка­ла в супер­мар­ке­те, когда при­шлось выкла­ды­вать обрат­но из про­во­лоч­ной тележ­ки взя­тую при­выч­но сыро­коп­че­ную кол­ба­су и упа­ков­ку пель­ме­ней семей­но­го раз­ме­ра. И что она за эти две неде­ли поста­ре­ла, избо­ле­лась, наму­чи­лась, и у нее дав­ле­ние восемь­де­сят на почти ноль, и про­ре­за­лась кош­мар­ная мор­щи­на под гла­зом, и нет ника­кой воз­мож­но­сти так больше.

- С ннно­вым годом, — про­мям­ли­ла она, заикаясь.

- Офи­геть, и ты тут, — при­вет­ли­во ска­зал воз­люб­лен­ный (быв­ший), — позна­комь­ся, чего. Это – Лиза.

Рядом дей­стви­тель­но сто­я­ла Лиза, моло­дая, очень моло­дая, в сапо­гах-бот­фор­тах и с глад­ким лбом. Лиза широ­ко улыбалась.

Маль­чик пошел сна­ча­ла напра­во, потом – нале­во, а потом сно­ва напра­во. Он поду­мал, что если встре­тит чуд­но­го коня, серо­го в ябло­ках, то рядом будет и мама. Она ведь все­гда рядом, и нико­гда не слу­ча­лось по-дру­го­му. Но конь куда-то дел­ся, уска­кал на строй­ных ногах, маль­чик захо­тел вер­нуть­ся хотя бы к сви­стуль­кам, сви­сту­лек тоже не обна­ру­жил. Вдо­ба­вок уро­нил вареж­ку, а потом и вто­рую, рукам сра­зу ста­ло холод­но, и холод пополз от паль­цев выше. К лок­тям. Отче­го-то маль­чик понял, что маму най­ти будет не так-то про­сто. Он опу­стил­ся на кор­точ­ки и потер холод­ны­ми ладо­ня­ми теп­лые щеки. Щеки неожи­дан­но ока­за­лись мок­ры­ми. Маль­чик сел. Снег был шер­ша­вый, как сте­ны на мами­ной работе.

Жен­щи­на в шубе из соба­ки шарах­ну­лась от Лизы и ее широ­кой улыб­ки, и пора было идти за маль­чи­ком. Маль­чи­ка у повоз­ки не было. Ряже­ная Сне­гу­роч­ка пожа­ла пле­ча­ми. Она и вправ­ду не нани­ма­лась пере­счи­ты­вать чужих детей. И вправ­ду, если при­хо­дишь на пло­щадь с ребен­ком, то нуж­но за ним сле­дить, а не разе­вать глу­пый рот. Со всем этим жен­щи­на без­услов­но согла­си­лась, но маль­чи­ка не было. Она ста­ла выкри­ки­вать его имя, раз­де­ляя на три сло­га. Сна­ча­ла сто­я­ла на месте. Потом побежала.

Маль­чи­ка при­под­ня­ла за шарф неиз­вест­ная бабуш­ка. Опуш­ка ее капю­шо­на напо­ми­на­ла кош­ку Анфи­су. Маль­чик захо­тел улыб­нуть­ся кош­ке, но когда он чуть сдви­нул с места губы, неча­ян­но запла­кал в голос. Он ниче­го не гово­рил, не мог, а когда смог, ска­зал опять: мама, мама.

Жен­щи­на в соба­чьей шубе тряс­ла поли­цей­ско­го в сером буш­ла­та. Она тре­бо­ва­ла подать ей маль­чи­ка. Поли­цей­ский пытал­ся вос­поль­зо­вать­ся раци­ей. Вокруг собра­лась тол­па любо­пыт­ству­ю­щих. Зву­ча­ли репли­ки. Пре­об­ла­да­ли осуж­да­ю­щие. Невер­ный воз­люб­лен­ный об руку с Лизой быст­ро, очень быст­ро про­шел мимо. Он был раз­до­са­до­ван под­пор­чен­ным выход­ным. Одна­ко еще оста­ва­лось вре­мя, что­бы нала­дить настро­е­ние, и сле­до­ва­ло спешить.

Неиз­вест­ная бабуш­ка в капю­шоне раз­ме­ром с кош­ку бежа­ла с маль­чи­ком на руках. Маль­чик был тяжел, но бабуш­ка не сда­ва­лась. Пере­би­ра­ла живо нога­ми, а кош­ка на капю­шоне упа­ла на пле­чи, и под­пры­ги­ва­ла там, на пле­чах. Как насто­я­щая! Маль­чи­ку понравилось.

Жен­щи­на в соба­чьей шубе не то что­бы замол­ча­ла на полу­сло­ве, про­сто вме­сто тек­ста: «Най­ди­те его, най­ди­те его», она ста­ла повто­рять: «Сынок, сынок». И обни­мать вме­сте с маль­чи­ком неиз­вест­ную бабуш­ку. И цело­вать без раз­бо­ру маль­чи­ка, его шарф, и опуш­ку капю­шо­на, похо­жую на кошку.

- Ну что за люди! – со вку­сом ска­за­ла дама с высо­ко взби­той свет­лой при­чес­кой, на при­чес­ке с тру­дом удер­жи­ва­лась шляп­ка с бро­шью, — что за бабы, я слов не най­ду! Не толь­ко в Аме­ри­ку запре­тить детей, и здесь надо запре­тить рожать!

- И не гово­ри­те, — под­дер­жал ее худой ста­рик, на его голых руках взду­лись страш­ные жилы верев­ка­ми, — хими­че­ская кастра­ция! Всем!

Жен­щи­на в соба­чьей шубе и неиз­вест­ная бабуш­ка в капю­шоне быст­ро шага­ли к трам­вай­ной оста­нов­ке, дер­жа­ли маль­чи­ка за обе руки, он ино­гда под­жи­мал ноги и весе­ло бол­тал­ся в воз­ду­хе. Серый конь в ябло­ках вер­нул­ся, и паро­во­зик с кло­ун­ским лицом при­е­хал, а еще отку­да-то появи­лась цве­точ­ни­ца с огром­ным вазо­ном, пол­ным роз. Каж­дая роза упа­ко­ва­на в газет­ку: «Купи­те сво­ей девуш­ке», — пред­ла­га­ла цве­точ­ни­ца, и мно­гие поку­па­ли, пусть мороз. Гуля­ния продолжались.