Высокая вода.

По состо­я­нию на 29 апре­ля уро­вень воды воз­ле Сама­ры дер­жит­ся на отмет­ке 32,16 мет­ров, что выше нор­мы и выше уров­ня про­шло­го года на 153 см.

29 апре­ля запом­нит­ся горо­жа­нам утрен­ним тума­ном, рву­щим­ся на гла­зах и при­ли­па­ю­щим к окнам домов и авто­мо­би­лей. Туман сме­нит дождь, неве­сен­ний и холод­ный, рас­пла­ста­ет кап­ли по тем же стек­лам. Вода свер­ху, вода сни­зу; суще­ству­ет ряд тео­рий, в меру науч­ных, что неспро­ста мно­же­ство ката­строф послед­них лет свя­за­ны имен­но с водой, с буй­ством воды: цуна­ми в Таи­лан­де, унес­шее жиз­ни 200 тысяч чело­век, недав­ний ура­ган Сэн­ди, ура­ган Катри­на, самый страш­ный в исто­рии Аме­ри­ки — на 80 про­цен­тов под водой ока­зы­ва­ет­ся город Новый Орле­ан, там когда-то тан­це­ва­ла Скар­летт О”Хара. Раз­ру­ши­тель­ное цуна­ми в Япо­нии в 2011 году, угро­за ради­а­ци­он­ной ката­стро­фы из-за ава­рии на Фуку­си­ме; силь­ней­шее за послед­ние 500 лет навод­не­ние в Евро­пе, когда из праж­ско­го зоо­пар­ка сбе­жа­ли три тюле­ня и погиб слон и пять носо­ро­гов. Так вот: суще­ству­ет ряд тео­рий, соглас­но кото­рым Миро­вой оке­ан в бли­жай­шие десят­ки лет вооб­ще погло­тит сушу. Тео­рия рас­ши­ря­ю­щей­ся Зем­ли, тео­рия Буту­со­ва, и тео­рия лито­ка­стро­фы. Не каж­дый уро­же­нец Сама­ры опа­са­ет­ся, что вско­ре изме­нит­ся поло­же­ние эква­то­ра и полю­сов — там, где было холод­но, ста­нет жар­ко, и наобо­рот. Но каж­до­го уро­жен­ца Сама­ры лич­но каса­ет­ся высо­кая вода в Вол­ге, по состо­я­нию на 29 апре­ля и далее.

- И вы зна­е­те, это не пре­дел, вода под­ни­мет­ся еще выше, — буфет­чи­ца сно­ро­ви­сто отры­ва­ет от кон­гло­ме­ра­та жаре­ной мой­вы две­сти тре­бу­е­мых грам­мов и взве­ши­ва­ет на тарел­ке. Назы­ва­ет сум­му. Трид­цать пять руб­лей и копей­ки. Полу­под­валь­ное кафе на Безы­мян­ке зна­чи­тель­но уда­ле­но от боль­шой раз­ли­ва­ю­щей­ся реки, но какая раз­ни­ца. Мимо на уровне голо­вы про­ез­жа­ет обще­ствен­ный транс­порт, а под нога­ми гудит сво­им элек­три­че­ством метро.

- А вы вес тарел­ки вычле­ни­ли? – наги­ба­ет­ся над стек­лян­ным при­лав­ком плот­ный граж­да­нин в оран­же­вой фуфайке.

- Не вычле­ни­ла, — без оби­ды согла­ша­ет­ся буфет­чи­ца, — но могу.

Тюка­ет по кла­ви­шам каль­ку­ля­то­ра, забот­ли­во обмо­тан­но­го в целлофан. 

- Но я не о том, — вновь обо­зна­ча­ет про­бле­му буфет­чи­ца, — я о высо­кой воде. В Волге. 

- Поло­во­дье, — задум­чи­во про­из­но­сит муж­чи­на, береж­но при­ни­мая мой­ву. – Мне все­гда нра­ви­лось это сло­во. – Лас­ка­ет взгля­дом буфетчицу.

Когда жите­лей одной мест­но­сти объ­еди­ня­ет идея, их лица при­об­ре­та­ют оди­на­ко­вое выра­же­ние, и внеш­ность ста­но­вит­ся иден­тич­ной. Поэто­му муж­чи­на в оран­же­вом похож на буфет­чи­цу, хоть у ника­ких усов и тату­и­ров­ки с дву­мя ряда­ми цифр на запястье. Несколь­ко лет под­ряд Вол­га и не дума­ла раз­ли­вать­ся так, что­бы об этом сто­и­ло раз­го­ва­ри­вать в обще­ствен­ных местах. Холод­ные гряз­ные вол­ны бьют­ся о камен­ные пара­пе­ты и зали­ва­ют сту­пе­ни при­ча­лов — с пер­во­го по шестой. А в 1979 году вода под­ня­лась до отмет­ки в 34,4 мет­ра, достиг­нув пеше­ход­ной зоны набе­реж­ной. И тогда мно­гие поку­па­ли кон­сер­вы, что­бы в слу­чае чего немед­лен­но начать сплав­лять­ся на плотах.

Любу­ясь на вычле­нен­ную тарел­ку, муж­чи­на в оран­же­вом пере­ме­ща­ет­ся в смеж­ное поме­ще­ние. Путь ему засту­па­ет креп­кая жен­щи­на в рези­но­вых сапо­гах. В одной руке у нее мок­рая тряп­ка, в дру­гой – сухая. С мок­рой тряп­ки капа­ет, зато сухая мерз­ко пах­нет. Голо­ва жен­щи­на повя­за­на черным. 

- Куда прешь, — при­я­тель­ски осве­дом­ля­ет­ся жен­щи­на. – Не видишь, мы поми­наль­ный обед накры­ва­ем. Дедуш­ка у нас умер. Цар­ствие ему Небесное.

Жен­щи­на кре­стит­ся не в ту сто­ро­ну, затем при­под­ни­ма­ет под­бо­ро­док и ука­зы­ва­ет на ров­ные ряды гра­не­ных ста­ка­нов, напо­ло­ви­ну пол­ные вод­кой. Непре­стиж­ные водоч­ные бутыл­ки сто­ят тут же, и хозя­е­ва поми­нок стыд­ли­во оттас­ки­ва­ют их прочь за деше­вые стек­лян­ные горла. 

- Я быст­ро съем, — обе­ща­ет муж­чи­на в оран­же­вой фуфай­ке и дей­стви­тель­но, начи­на­ет быст­ро есть, боком вме­щая себя за часть сто­ла, сво­бод­но­го от вод­ки, ост­ро пах­ну­щей вод­кой. – Мне спе­шить надо, пони­ма­ешь. Ребя­та ждут.

Стре­ми­тель­но гло­та­ет. Жен­щи­на в сапо­гах при­дви­га­ет ему пол­ста­ка­на вод­ки. Тот отка­зы­ва­ет­ся. За рулем. Жен­щи­на выпи­ва­ет в два при­е­ма сама, и без пре­тен­зий. Под­став­ля­ет под щеку руку. Заво­дит рассказ. 

- Помя­ни дедуш­ку, — гово­рит, — хоро­ший был чело­век, душев­ный. Быва­ло, по году из дома не выхо­дил, как его баб­ка-то помер­ла. Так и заску­чал он. Сидит, ног­ти куса­ет. Спро­сишь его: под­стричь вам, дедуш­ка? Нет, гово­рит, сам справ­люсь. Так он перед смер­тью-то что ска­зал. Ох, ста­рый! Если, гово­рит, я там баб­ку встре­чу, вы тут сра­зу пой­ме­те. Сра­зу, гово­рит, уви­ди­те! И умер. Ну, пред­ва­ри­тель­но поду­шеч­ку из гро­ба велел коту передать.

- Что? – давит­ся мой­вой муж­чи­на в оран­же­вой фуфайке.

- Он ведь дол­го уми­рал, — охот­но объ­яс­ня­ет жен­щи­на, — и мы зара­нее выбра­ли гроб в интер­не­те. а там есть поду­шеч­ка. Руб­лей три­ста сто­ит. Вот он и велел ее коту. Зачем мне, гово­рит, поду­шеч­ка. И ведь прав!

Муж­чи­на в оран­же­вом густо крас­не­ет и сбе­га­ет, оста­вив на милость побе­ди­те­лю доб­рых сто грам­мов мой­вы. Он не хочет в раз­гар тру­до­во­го дня слу­шать про поду­шеч­ки в гро­бах и при­ве­ты с того све­та. Жен­щи­на разо­ча­ро­ван­но про­во­жа­ет его взглядом.

- Навер­ное, не встре­ти­лись они все же, дед-то с баб­кой. Пото­му что лич­но я это­го ни из чего не вижу, — сооб­ща­ет вре­мен­но отбро­шен­ным тряп­кам и вновь при­ни­ма­ет­ся за работу. 

Тем вре­ме­нем дождь все идет, ули­вая Безы­мян­ку, и Цен­траль­ный авто­вок­зал, и пло­щадь Рево­лю­ции, и ту же набе­реж­ную, при­ни­ма­ю­щую на себя Вол­гу, впер­вые за две­на­дцать лет вышед­шую из берегов. 

Сбро­сы воды на Жигу­лев­ской ГЭС про­длят­ся до 11 мая.