У нас опять Первомай.

Празд­ник Пер­во­май. Когда то — вто­рой по вели­чине из совет­ских празд­ни­ков, вре­мя неле­пых ком­му­ни­сти­че­ских риту­а­лов и вполне понят­ных ком­со­моль­ских пья­нок. Крас­ные бан­ты на лац­ка­нах пиджа­ков, воз­душ­ные шары, транс­па­ран­ты с миром и тру­дом, колон­ны демон­стран­тов, три­бу­ны на пло­ща­ди, крас­ные фла­ги, порт­ре­ты вождей, мини­а­тюр­ные фляж­ки с вод­кой в тай­ных кар­ма­нах у тру­дя­щих­ся. Салат оли­вье, селед­ка под шубой, «ой мороз-мороз» друж­ным хором, гуля­нья под луной или рань­ше, заряд бод­ро­сти на весь год.

Этот Пер­во­май в Сама­ре скла­ды­ва­ет­ся из двух шествий, тру­дя­щи­е­ся празд­ну­ют два празд­ни­ка: ком­му­ни­сты на пло­ща­ди геро­ев 21‑й армии про­во­дят не очень санк­ци­о­ни­ро­ван­ный митинг в честь Дня Меж­ду­на­род­ной Соли­дар­но­сти тру­дя­щих­ся. «Пред­ста­ви­те­ли рай­о­нов обла­сти, проф­со­ю­зов, реги­о­наль­ных и город­ских обще­ствен­ных орга­ни­за­ций фор­ми­ру­ют свои колон­ны для шествия око­ло Двор­ца спор­та ЦСК ВВС», забла­го­вре­мен­но сооб­ща­ет депар­та­мент инфор­ма­ци­он­ной поли­ти­ки адми­ни­стра­ции губер­на­то­ра. Про­хо­дят по Моло­до­гвар­дей­ской до пло­ща­ди Куй­бы­ше­ва. Там-то все и происходит.

Адми­ни­стра­тив­ные рай­о­ны горо­да выстро­е­ны по алфа­ви­ту. Киров­ский неиз­мен­но пред­ва­ря­ет Крас­но­глин­ский, потом мар­ши­ру­ет Куй­бы­шев­ский. Ряды демон­стран­тов, оди­на­ко­во при­на­ря­жен­ных то в крас­ную уни­фор­му, то в синюю, немно­го пуга­ют. Адми­ни­стра­тив­ный ресурс все­гда был задей­ство­ван для обес­пе­че­ния чис­лен­но­сти шествий, но имен­но сей­час это ничем не при­кры­то и кажет­ся осо­бо цинич­ным. Алые рево­лю­ци­он­ные бан­ты сме­ни­ли трех­цвет­ные в четь рос­сий­ско­го фла­га. Отче­го-то это тоже кажет­ся цинич­ным. «Пар­тия Еди­ная Рос­сяи сего­дня – это трид­цать восемь тысяч чле­нов», — про­воз­гла­ша­ет диктор.

Спра­ва у под­но­жия Куй­бы­ше­ва – тра­ди­ци­он­но соби­ра­ет­ся поли­ти­че­ская и чинов­ни­чья эли­та, вот губер­на­тор, вот пред­се­да­тель губерн­ской думы, весь «чубайс», как гово­рит один мос­ков­ский жур­на­лист. Губер­на­тор в синем костю­ме с гро­зо­вым отли­вом, к нему пооче­ред­но под­хо­дят какие-то внешне про­стые люди и им даже не дают по затыл­ку секью­ри­ти, напри­мер. Вот где надо было ловить губер­на­то­ра для лич­ных нужд, под пра­вым сапо­гом Куй­бы­ше­ва. Запомнить.

И когда все колон­ны тру­дя­щих­ся уже вышли на пло­щадь, и Желез­но­до­рож­ный рай­он, вме­ща­ю­щий в себя гор­дость реги­о­на — желез­но­до­рож­ный вок­зал (кто бы мог поду­мать), и Совет­ский рай­он — серд­це рабо­чей Безы­мян­ки, и Самар­ский – наш ста­рей­ший! при­укра­сим! — и даже Октябрь­ский — чем­пи­он по коли­че­ству выс­ших учеб­ных заве­де­ний, когда губер­на­тор про­из­нес речь, и глав­ный проф­со­юз­ный дея­тель про­из­нес, и даже сле­сарь цеха №23 пред­при­я­тия «Сама­ра­азот» про­из­нес, вот тогда ко мне подо­шел неболь­шой ста­ри­чок в очках и потро­гал за локоть.

«А не мог­ли бы вы, — ска­зал веж­ли­во, — вот его сфо­то­гра­фи­ро­вать. Пожалуйста».

И ука­зал на сво­е­го люби­мо­го сына, или люби­мо­го пле­мян­ни­ка — я сама из люби­мых пле­мян­ниц, и знаю, о чем гово­рю. «Конеч­но, — ска­за­ла я, конечно».

Люби­мый сын смот­рел на асфальт и одер­ги­вал курт­ку из корич­не­вой боль­ньи. Из-под курт­ки вид­не­лись мно­гие одеж­ды с ворот­нич­ка­ми, для теп­ла — пер­во­май и вправ­ду начал­ся с вет­ра. Сыну было слег­ка нелов­ко. Я с готов­но­стью сфо­то­гра­фи­ро­ва­ла его на фоне теат­ра опе­ры, и еще раз.

«А как вы нам отда­ди­те фото­гра­фии», — спро­сил ста­ри­чок. Он был такой худой, что на лице про­сту­па­ли кости, о суще­ство­ва­нии кото­рых я не дога­ды­ва­лась ранее.

«Давай­те ски­ну по блю­ту­зу», — глу­по ска­за­ла я. Ста­ри­чок и люби­мый сын непо­ни­ма­ю­ще пере­гля­ну­лись. «По элек­трон­ной почте», — испра­ви­лась быст­ро. Они молчали.

Потом люби­мый сын ска­зал: «Кажет­ся, я вас понял». И напи­сал мне адрес с соба­кой посе­ре­дине. Так вот. Это невер­ный адрес. Поч­то­вый сер­вер не захо­тел пере­да­вать по нему пись­мо. Реши­ла: раз­ме­щу фото­гра­фию в газе­те. Вдруг кто-то уви­дит. Пере­даст, или там что. Сооб­щит. Мне очень хочет­ся, что­бы ста­ри­чок полу­чил эти фото­гра­фии. Пото­му что я очень ему бла­го­дар­на, очень.

Бла­го­да­ря худо­му ста­рич­ку весь этот собран­ный из гос­слу­жа­щих и уча­щих­ся кон­тин­гент при­об­рел опре­де­лен­ную невин­ность, все про­ис­хо­дя­щее ста­ло казать­ся не едро­сов­ским фар­сом, но милым и народ­ным празд­ни­ком про вес­ну и труд. А что? Люди выхо­дят на пло­щадь. Фото­гра­фи­ру­ют­ся на память. Потом пой­дут, скле­ят памят­но­го голу­бя на спе­ци­аль­но отве­ден­ном для скле­и­ва­ния памят­ных голу­бей месте. Или, может, изме­ря­ют арте­ри­аль­ное дав­ле­ние в тема­ти­че­ской палат­ке. Пора­ду­ют­ся хоро­ше­му резуль­та­ту в пре­де­лах нор­мы. Съе­дят бюд­жет­ный пиро­жок с кар­тош­кой, запьют чаем, послу­ша­ют народ­ных песен. Ведь празд­ник Пер­во­май все-таки! Три­ко­лор­ные бан­ты на лац­ка­нах пиджа­ков, воз­душ­ные шары, транс­па­ран­ты с миром и тру­дом, колон­ны демон­стран­тов, три­бу­ны на пло­ща­ди, пест­рые фла­ги, порт­ре­тов вождей нет, зато мини­а­тюр­ные фляж­ки с вод­кой нали­че­ству­ют. Салат оли­вье! селед­ка под шубой! «ой мороз-мороз» друж­ным хором! гуля­нья под луной или рань­ше! заряд бод­ро­сти на весь год.