Швейк в Самаре навсегда.

В Сама­ре откры­ли скульп­тур­ную ком­по­зи­цию, посвя­щен­ную бра­во­му сол­да­ту Швей­ку и одно­му из его псов. 

Как извест­но, Швейк «после того, как меди­цин­ская комис­сия при­зна­ла его иди­о­том, ушел с воен­ной служ­бы и про­мыш­лял про­да­жей собак – без­об­раз­ных ублюд­ков, кото­рым он сочи­нял фаль­ши­вые родословные».

Откры­тие при­уро­чи­ли к визи­ту в город зам­ми­ни­стра куль­ту­ры Гри­го­рия Ивли­е­ва, кото­рый с само­го утра опаз­ды­вал, поэто­му празд­нич­ная тол­па под ред­ким ноябрь­ским дож­ди­ком дол­гое вре­мя любо­ва­лась Швей­ком под атлас­ной про­сты­ней. Вокруг мар­ши­ро­ва­ли муж­чи­ны в фор­ме бело­че­хов. Сим­во­ли­зи­руя друж­бу наро­дов. Ино­гда они бра­ли в руки бара­ба­ны. Духо­вой оркестр бод­ро гря­нул марш, а потом еще один.

Здесь же при­сут­ство­вал скуль­птор про­ек­та, Алек­сандр Куклев – очень хариз­ма­тич­ный в чер­ной кеп­ке и с кас­ка­дом седых куд­рей. Каж­дую свою репли­ку он начи­нал с глав­но­го: «Мне 72 года», — гор­де­ли­во при­зна­вал­ся герой дня.

С жур­на­ли­ста­ми из мест­ных он поде­лил­ся исто­ри­ей созда­ния памят­ни­ка. По сло­вам авто­ра, момент куре­ния Швей­ком труб­ки на боч­ке с поро­хом явля­ет­ся куль­ми­на­ци­он­ным момен­том всей книги:

«В жиз­ни чело­ве­ка быва­ют мгно­ве­ния, когда все зави­сит от при­сут­ствия духа.

Быст­рей всех нашел­ся пол­ков­ник. Над пирок­си­ли­ном уже вились колеч­ки табач­но­го дыма, и он сказал:

— Про­дол­жай­те курить, Швейк!

Это было очень умно с его сто­ро­ны, так как гораз­до луч­ше, что­бы труб­ка нахо­ди­лась во рту, чем в пироксилине.

— Слу­шаю, гос­по­дин пол­ков­ник. Есть курить! — отве­тил Швейк, сно­ва встав навытяжку.

Он был очень дисциплинированный.

— А теперь — шагом марш на гауптвахту!

— Осме­люсь доло­жить, никак не могу. Пото­му, соглас­но пред­пи­са­нию, обя­зан быть здесь до шести, дожи­дать­ся сме­ны. При пирок­си­лине все­гда дол­жен кто-нибудь быть, а то дол­го ли до беды!

Инспек­ция поспеш­но уда­ли­лась рыс­цой в кара­уль­ное поме­ще­ние и там при­ка­за­ла послать за Швей­ком пат­руль. Пат­руль отпра­вил­ся без осо­бо­го энтузиазма»

Сам скуль­птор страш­но был огор­чен новей­шим рос­сий­ским зако­ном, запре­ща­ю­щим курить в обще­ствен­ных местах. Он широ­ким жестом ука­зы­вал на газу­ю­щие сле­ва и спра­ва авто­мо­би­ли и вопро­шал, поче­му при таком рас­кла­де он не име­ет пра­ва выку­рить сигарету.

Хоро­шо, что от мрач­ных дум Алек­сандра Кукле­ва вовре­мя отвек­ла горо­жан­ка Катя, поклон­ни­ца талан­та. С крас­но-оран­же­вы­ми роза­ми напе­ре­вес она испро­си­ла поз­во­ле­ния пожать худож­ни­ку руку в знак бла­го­дар­но­сти. «Я еже­днев­но хожу по этой ули­це на рабо­ту, — ска­за­ла доб­рая жен­щи­на, — и теперь два­жды в день гаран­ти­ро­ван­но буду улы­бать­ся, зави­дев ваше­го Швейка».

Автор удо­вле­тво­рен­но рдел худы­ми щека­ми, пере­ка­ты­вая в руках дрель. Дрель не явля­лась неиз­мен­ным спут­ни­ком скуль­пто­ра Кукле­ва, про­сто к боку памят­ни­ка над­ле­жа­ло проч­но при­кре­пить брон­зо­вую таб­лич­ку с подроб­ны­ми инструк­ци­я­ми граж­да­нам, не зна­ко­мым с лич­но­стью бра­во­го солдата.

К сло­ву, таких граж­дан ока­за­лось нема­ло в при­вет­ствен­ной тол­пе. Скор­няк Борис удив­лен­но воз­дел бро­ви, его спут­ни­ца Анже­ла уточ­ни­ла, сол­да­том какой армии являл­ся Швейк. У нее заро­ди­лись подо­зре­ния, что это была немец­ко-фашист­ская армия. Услы­шав прав­ду об Авст­ро-Вен­грии, Анже­ла облег­чен­но вздох­ну­ла. «Уж пусть луч­ше так», — ска­за­ла она выразительно.

Сле­ду­ет отме­тить, что скульп­тур­ную ком­по­зи­цию уста­но­ви­ли в цен­тре горо­да, на углу улиц Некра­сов­ской и Куй­бы­ше­ва, ров­но наис­ко­сок от исто­ри­че­ско­го зда­ния, где в годы Граж­дан­ской вой­ны про­жи­вал автор бес­смерт­ной и страш­но смеш­ной кни­ги о похож­де­ни­ях бра­во­го сол­да­та Швей­ка – Яро­слав Гашек.

После тор­же­ствен­ных выступ­ле­ний офи­ци­аль­ных лиц атлас­ная про­сты­ня соскольз­ну­ла с упи­тан­но­го Швей­ко­ва тор­са, гру­да свер­ка­ю­щих кон­фет­ти засы­па­ла счаст­ли­вую пуб­ли­ку, мок­рый асфальт, часть газо­на и частич­но депу­та­та Хин­штейн с зам­ми­ни­стра Ивли­е­ва, все-таки приехавшего.