Приятного вам путешествия в ад. В сравнении с Германом фильмы Квентина Тарантино — это Уолт Дисней.

Умбер­то ЭКО стал одним из пер­вых зри­те­лей завер­шен­но­го филь­ма Алек­сея Гер­ма­на «Труд­но быть богом» — и напи­сал о нем для «Новой газеты». 

Труд­но быть богом, но труд­но и быть зри­те­лем — в слу­чае это­го люто­го филь­ма Германа.

Я все­гда пола­гал и писал, что любой текст (лите­ра­тур­ный, теат­раль­ный, кинош­ный и любой вооб­ще) адре­со­ван неко­е­му «образ­цо­во­му чита­те­лю». Чита­тель пер­во­го уров­ня хочет толь­ко узнать, что про­ис­хо­дит и чем кон­чит­ся исто­рия. Чита­тель вто­ро­го уров­ня, прой­дя пер­вый, пере­чи­ты­ва­ет текст и раз­би­ра­ет­ся, как текст устро­ен и какие повест­во­ва­тель­ные и сти­ли­сти­че­ские сред­ства заво­ро­жи­ли его в пер­вом чтении.

Обыч­но вто­рое про­чте­ние — оно имен­но вто­рое. Если не счи­тать слу­ча­ев, когда цель — холод­ный фор­маль­ный ана­лиз, чем зани­ма­ют­ся фило­ло­ги, а не насто­я­щие чита­те­ли. То есть я хочу ска­зать: раз­би­рать опе­ра­тор­скую, мон­таж­ную и про­чую рабо­ту и поче­му «Дили­жанс» — вели­кий фильм может тот, кто сна­ча­ла испе­ре­жи­вал­ся на пер­вом уровне, вол­ну­ясь, удаст­ся ли Седь­мо­му кава­ле­рий­ско­му пол­ку выру­чить из беды дили­жанс и оста­нет­ся ли в живых «малыш» Рин­го, вышед­ший на поединок.

Насчет филь­ма Гер­ма­на ска­жу, что выше пер­во­го уров­ня под­нять­ся очень труд­но. Как толь­ко вы попа­да­е­те в это Бос­хо­во полот­но, оста­ет­ся бре­сти по зако­ул­кам, даже по таким, кото­рых на насто­я­щем полотне-то и не вид­но. Вы бре­де­те под гип­но­зом ужа­са. Нуж­на нема­лая сила духа, что­бы вос­ста­но­вить дистан­цию, необ­хо­ди­мую для пере­хо­да с пер­во­го уров­ня вос­при­я­тия на второй.

Автор, бес­спор­но, раз­ме­ща­ет в сво­ем тек­сте заклад­ки, ска­жу даже — зацеп­ки, при­гла­шая нас перей­ти на этот самый вто­рой уро­вень. Я имею в виду обиль­ное исполь­зо­ва­ние длин­ных кад­ров, созда­ю­щих у нас чув­ство, буд­то смот­рим из отда­ле­ния (и даже как буд­то бы из дру­го­го про­стран­ства, и нас-то изоб­ра­жа­е­мое не каса­ет­ся). Что-то вро­де брех­тов­ско­го при­е­ма Verfremdung, кото­рый сфор­ми­ро­вал­ся у Брех­та под вли­я­ни­ем мос­ков­ских изве­стий о «при­е­ме остра­не­ния» Шкловского.

Но как мож­но отстра­нить­ся от того, что рас­ска­зы­ва­ет режис­сер Герман?

Дан­те, конеч­но, выпро­стал­ся из адской ворон­ки (хотя вряд ли бы у него это полу­чи­лось без Вер­ги­лия), но перед этим про­шел все кру­ги, и, в част­но­сти, не как сви­де­тель, а как участ­ник, пери­о­ди­че­ски захва­чен­ный про­ис­хо­дя­щим, под­час донель­зя перепуганный.

В этом же при­мер­но состо­я­нии я про­сле­до­вал по аду филь­ма Гер­ма­на, и меня захва­ты­вал кош­мар, и вовсе не полу­ча­лось отстра­нить­ся. В этом аду, создан­ном из нетер­пи­мо­сти и изу­верств, из омер­зи­тель­ных про­яв­ле­ний жесто­ко­сти, нель­зя суще­ство­вать отдель­но, как буд­то не о тебе там речь, не о тебе fabula narratur. Нет, фильм имен­но о нас, о том, что с нами может слу­чить­ся, или даже слу­ча­ет­ся, хотя и посла­бее. Менее жут­ко в физи­че­ском отношении.

Но я пред­став­ляю себе, как это долж­ны были вос­при­ни­мать те люди, кому фильм пред­на­зна­чал­ся, — в бреж­нев­ские вре­ме­на, еще совет­ские и неда­ле­ко ушед­шие от ста­лин­ских. Имен­но в той обста­нов­ке фильм ста­но­вил­ся алле­го­ри­ей чего-то, что от нас, конеч­но, усколь­за­ет. Навер­ное, тем зри­те­лям еще труд­нее было ото­рвать­ся от вос­при­я­тия, затре­бо­ван­но­го пер­вым уровнем.

Если же все-таки уда­ет­ся высво­бо-дить­ся из этой заво­ро­жен­но­сти жутью, откры­ва­ют­ся аспек­ты, кото­рые бес­со­зна­тель­но мы выяви­ли уже на вто­ром уровне пости­же­ния. Это раз­но­об­раз­ные кине­ма­то­гра­фи­че­ские цита­ты и кое-какие мон­таж­ные при­е­мы, исполь­зо­ван­ные в фильме.

Но необ­хо­ди­мо дей­стви­тель­но креп­кое здо­ро­вье и уме­ние сле­дить за логи­кой алле­го­рии, как уме­ли это делать сред­не­ве­ко­вые чита­те­ли, знав­шие, что одно назы­ва­ет­ся, а совсем дру­гое под­ра­зу­ме­ва­ет­ся (aliud dicitur et aliud demonstratur).

В общем, что ни гово­ри. При­ят­но­го вам путе­ше­ствия в ад. В срав­не­нии с Гер­ма­ном филь­мы Квен­ти­на Таран­ти­но — это Уолт Дисней.

Пере­вод Еле­ны КОСТЮКОВИЧ

Напе­ча­та­но с раз­ре­ше­ни­ем. Ори­ги­нал: http://www.novayagazeta.ru/arts/60879.html