Сегодня была война

Поку­па­ем кое-какие вещи, зна­ко­мые при­во­зят оде­я­ла и кру­пу. Добав­ля­ем немно­го фрук­тов, везем по назна­че­нию. Пожи­лые полу­ча­тель­ни­цы сер­ди­ты, но это ско­рее от стра­ха и от неизвестности.

— Я не знаю, мы домой-то вооб­ще поедем или как. Будет куда ехать? Здесь нам не место.

— Сей­час — самое место. Когда б вы еще Киев посмотрели?

Пыта­юсь шутить. Шут­ка вис­нет в воз­ду­хе. Одна­жды меня выгна­ли из онко­ло­ги­че­ско­го отде­ле­ния, где я пыта­лась весе­лить паци­ен­тов. Паци­ен­ты тоже пыта­лись весе­лить­ся, но сей­час этот номер сно­ва не проходит.

— Мы там всю жизнь про­жи­ли. Черт бы их всех побрал.

Я не могу ска­зать с уве­рен­но­стью, кого имен­но под­ра­зу­ме­ва­ет моя собе­сед­ни­ца. Веро­ят­но, дей­стви­тель­но — всех. 

Надо решать вопрос с квар­ти­рой для этих жен­щин. Счет денег не пре­кра­ща­ет­ся и во сне, это какая-то без­дон­ная боч­ка. Бели­чье колесо.

На выход­ных несколь­ко часов про­сто гуляю по Печер­ску, пого­да пор­тит­ся, уез­жаю домой. Дома читаю в соц­се­ти, что в воен­ный гос­пи­таль сроч­но нуж­ны волон­те­ры, чер­ты­ха­юсь, еду обрат­но на Печерск, при­хва­тив пече­нья и яблок. В гос­пи­та­ле все раздражены.

— К нам сего­дня пол­го­ро­да, кажет­ся, при­е­ха­ло. А нам не нуж­но, не знаю, кто это распространил. 

Остав­ляю про­дук­ты. Каж­дые пару минут к сор­ти­ро­воч­но­му пунк­ту новые люди при­но­сят новые паке­ты. Неболь­шое поме­ще­ние волон­тер­ской сот­ни зава­ле­но веща­ми. У вхо­да сто­ит вели­кан­ский мусор­ный мешок, наби­тый пусты­ми упа­ков­ка­ми, плен­кой, картонками.

— Помощь нужна?

— Физи­че­ская?

— Да, сор­ти­ро­вать, носить, считать.

— Нет, слиш­ком тес­но, а людей много.

На две­ри объ­яв­ле­ние, спи­сок необ­хо­ди­мо­го ране­ным. Одеж­да, крос­сов­ки, питье­вая вода, мар­ля, вафли, чер­но­слив, крем после бри­тья, постель­ное белье, про­ти­во­про­леж­не­вые мат­ра­сы, сти­раль­ный поро­шок, кофе, сига­ре­ты. При­во­зи, что хочешь — не ошибешься.

Отдель­но, уже за КПП гос­пи­та­ля при­ни­ма­ют лекар­ства и день­ги. День­ги стро­го под отчет, кому попа­ло в руки не сунешь; из лекарств, в основ­ном, боле­уто­ля­ю­щие и про­ти­во­вос­па­ли­тель­ные. Но и все осталь­ное, а еще шпри­цы, пер­чат­ки, моче­при­ем­ни­ки. Спа­си­бо, спа­си­бо, спа­си­бо, — повто­ря­ет уста­лая девуш­ка, про­во­жая оче­ред­но­го посе­ти­те­ля. Волон­те­ры к кон­цу дня заму­чен­ные, лица посе­рев­шие, голо­са под­черк­ну­то без эмоций. 

Воз­вра­ща­юсь домой, зво­нит мама.

— Ново­сти смотрела?

— Ты же зна­ешь, у меня нет телевизора.

Далее сле­ду­ет дол­гое пере­чис­ле­ние ново­стей. В нуж­ных местах я реа­ги­рую, но ско­рее автоматически. 

— Я попро­си­ла дево­чек (девоч­ки все пен­си­он­но­го воз­рас­та) отдать мне шер­стя­ных ниток. Нуж­но вязать нос­ки, холодает.

— Они не вле­зут в бер­цы, мам.

— Ну, хотя бы на ночь надеть, чтоб не мерзли…

— Не уве­ре­на, что у них есть воз­мож­ность снять обувь.

— Пони­ма­ешь, мне надо хоть что-то сделать. 

У меня есть при­мер­но пол­ки­ло хоро­шей шер­сти, отдам ей, когда при­е­дет. С биле­та­ми дол­го не скла­ды­ва­лось, их рас­хва­ты­ва­ют в обе сто­ро­ны, как горя­чие пирож­ки. Но на сле­ду­ю­щих выход­ных я все-таки пове­ду маму гулять по Кие­ву. Хочу пока­зать ей Дом с химе­ра­ми, Яро­сла­вов Вал и Подол. Сама она, конеч­но, попро­сит­ся на Инсти­тут­скую и Гру­шев­ско­го. И надо будет уго­стить ее кофе с пирож­ны­ми в люби­мой кофейне.

Впро­чем, буду­щее вре­мя нами сей­час упо­треб­ля­ет­ся ред­ко. В одном из раз­го­во­ров вспо­ми­на­ем, что мне нуж­но при­е­хать в Харь­ков 26 октяб­ря — это день вне­оче­ред­ных выбо­ров в Вер­хов­ную Раду. И тут же спо­хва­ты­ва­ем­ся, что впе­ре­ди еще два меся­ца, а по нынеш­ним вре­ме­нам и неде­ля может изме­нить ситу­а­цию в корне. Реши­ли ниче­го не планировать.

Перед сном про­смат­ри­ваю запи­си дру­зей в фейс­бу­ке. Ведет­ся обсуж­де­ние, как объ­яс­нить с этой сто­ро­ны гра­ни­цы чело­ве­ку по ту сто­ро­ну, поче­му укра­ин­ские обы­ва­те­ли в сво­бод­ное от рабо­ты вре­мя берут на себя функ­ции госу­дар­ства: забо­тят­ся о бежен­цах, соби­ра­ют день­ги на обмун­ди­ро­ва­ние, поку­па­ют и при­во­зят лекар­ства для ране­ных; поче­му это сей­час в поряд­ке вещей. Я не вме­ши­ва­юсь в дис­кус­сию, так как не знаю, что тут объ­яс­нять. Читаю даль­ше. Хоро­шие, неглу­пые люди, живу­щие в Рос­сии, пишут: нуж­но предот­вра­тить вой­ну. Еще немно­го — и нач­нет­ся вой­на. Будут жерт­вы. Необ­хо­ди­мо что-то сде­лать. Это­го нель­зя допу­стить. Мы поте­ря­ем дру­зей, мы поте­ря­ем Укра­и­ну, если нач­нет­ся война.

Я выклю­чаю ком­пью­тер и ложусь спать с пони­ма­ни­ем, что послед­ние пол­го­да мы с эти­ми доб­ры­ми, чудес­ны­ми людь­ми про­жи­ли в раз­ных мирах. У них все еще в ходу буду­щее вре­мя. И это удивительно.