Путь коляски

Про­хо­дим мимо, в луч­шем слу­чае отво­дя взгляд, в худ­шем – тара­щим­ся во все гла­за с нехо­ро­шим любо­пыт­ством. Не спра­ши­ва­ем, нуж­на ли помощь. Не про­тя­ги­ва­ем руку. Не раз­го­ва­ри­ва­ем, не зада­ем вопро­сов. Не инте­ре­су­ем­ся, что слу­чи­лось. В луч­шем слу­чае – пото­му что как-то нелов­ко. В худ­шем – пото­му что нам напле­вать. Как общать­ся с инва­ли­дом, что­бы избе­жать нелов­ко­сти, рас­ска­зы­ва­ет Евге­ний Печер­ских, пред­се­да­тель самар­ской ассо­ци­а­ции инва­ли­дов-коля­соч­ни­ков «Дес­ни­ца».

Офис «Дес­ни­цы» рас­по­ло­жен на пер­вом эта­же жило­го дома. На крыль­цо мож­но под­нять­ся по трем сту­пень­кам или по пан­ду­су – и обра­ща­ешь вни­ма­ние, насколь­ко он полог. Узкий кори­дор густо заве­шан дипло­ма­ми ассо­ци­а­ции. Бла­го­дар­ствен­ные пись­ма от вла­стей раз­но­го уров­ня: город­ской адми­ни­стра­ции, област­ной. Ника­ких поро­гов, разу­ме­ет­ся, нет, и по кори­до­рам пере­дви­га­ют­ся люди на инва­лид­ных колясках.

Пере­го­ва­ри­ва­ют­ся на про­из­вод­ствен­ные темы: на сле­ду­ю­щей неде­ле откры­тие фото­вы­став­ки в 115 шко­ле, но мно­гое не гото­во еще, а мамоч­ки не слиш­ком торо­пят­ся. Юные мате­ри детей-аути­стов ходят тут же, устра­и­ва­ют себе пере­кур на крыль­це, хихи­ка­ют. Здесь курят. Сам пред­се­да­тель ассо­ци­а­ции Евге­ний Андре­евич Печер­ских, напри­мер – сидит в крес­ле-коляс­ке и с удо­воль­стви­ем выку­ри­ва­ет сига­ре­ту. Воз­вра­ща­ет­ся в каби­нет. Говорит.

- Беда в том, что СМИ не пишут пра­виль­но об инва­ли­дах. Отче­го-то суще­ству­ет все­го два вари­ан­та пода­чи инфор­ма­ции: пер­вый – что инва­лид что-то там пре­одо­ле­ва­ет, пре­воз­мо­га­ет, борет­ся, его при­ко­вы­ва­ют к крес­лу, а он спол­за­ет и даль­ше дей­ству­ет полз­ком, но муже­ствен­но. Или вто­рой вари­ант: инва­лид — захре­бет­ник, ему госу­дар­ство неиз­вест­но за что пла­тит пен­сию, а он все недо­во­лен! И это ему подай, и то, и дру­гое. И пан­дус ему соору­ди, и поруч­ни, еще и коляс­ку выдай бес­плат­но. Надо писать не так. Надо ров­нее, но без снис­хо­ди­тель­но­сти. Как об обыч­ных граж­да­нах. Не пытать­ся доне­сти мысль, что инва­лид – тоже человек.

Выде­ля­ет инто­на­ци­ей сло­во «тоже».

- Инва­лид – «тоже чело­век» по опре­де­ле­нию. Не надо допол­ни­тель­но разъ­яс­нять. Это оскорбительно.

Каби­нет Евге­ния Андре­еви­ча мал, но вме­ща­ет книж­ный шкаф, книж­ные пол­ки, ком­пью­тер­ный стол и мас­су орг­тех­ни­ки: прин­тер, ска­нер, боль­шой мони­тор, систем­ный блок. Блю­деч­ко с яго­да­ми боярыш­ни­ка, что ли. Вита­ми­ны. На пол­ках кни­ги: «Тол­ко­вый сло­варь», «Пра­ви­ла осо­бо­го ребен­ка в Рос­сии: как изме­нить насто­я­щее». Неожи­дан­но – газо­вый бал­лон­чик. Пер­цо­вый. Со сто­ли­ка в углу доно­сит­ся стран­ное чири­ка­ние, кото­рое быст­ро про­яс­ня­ет свою при­ро­ду – это две малень­кие птич­ки в клет­ке. Не попу­гай­чи­ки, не кана­рей­ки. Неиз­вест­ные птички.

- Ама­ди­ны, — гово­рит председатель.

Отряд: воро­бьи­но­об­раз­ные. Семей­ство: Вьюр­ко­вые ткачики.

За пти­чьей клет­кой на стене – флаг ассо­ци­а­ции, на флаг при­шпи­ле­ны мно­гие меда­ли и пыш­ные розет­ки. На шка­фу короб­ки. Одна короб­ка под­пи­са­на «сло­ман­ный сканер».

- В Сама­ре, без­услов­но, есть зачат­ки созда­ния без­ба­рьер­ной сре­ды, — гово­рит Евге­ний Андре­евич. – на город­ской набе­реж­ной соору­же­ны пан­ду­сы, неко­то­рые пеше­ход­ные зоны обо­ру­до­ва­ны спе­ци­аль­ным обра­зом – ули­ца Вило­нов­ская, напри­мер. А вот парк Гага­ри­на, напро­тив – место, куда мало­мо­биль­но­му чело­ве­ку ни за что не попасть! Там такие высо­кие бор­дю­ры, непре­одо­ли­мые. К пар­ку Побе­ды, где сей­час ведет­ся рекон­струк­ция и запла­ни­ро­ва­на Три­ум­фаль­ная арка, это тоже отно­сит­ся. Но и это­го недо­ста­точ­но, пан­ду­сов и поруч­ней. Нуж­но делать боль­ше. Вопрос инте­гра­ции инва­ли­дов лежит в двух плос­ко­стях – отно­шен­че­ской (глав­ное!) и доступ­но­сти сре­ды. Глав­ная про­бле­ма – в голо­вах. И в чинов­ни­чьих, и в обы­ва­тель­ских. Мало того, что­бы инва­лид мог физи­че­ски добрать­ся до того или ино­го места, нуж­но, что­бы он там про­во­дил вре­мя с удо­воль­стви­ем и без помех. Для это­го нуж­но: 1) сте­реть сте­рео­ти­пы, суще­ству­ю­щие в обще­стве по отно­ше­нию к инва­ли­дам, 2) изме­нить модель отно­ше­ния к инва­ли­дам с меди­цин­ской на соци­аль­ную и 3) при­нять фило­со­фию неза­ви­си­мой жиз­ни инва­ли­да – дать ему воз­мож­ность само­сто­я­тель­но при­ни­мать реше­ния и нести за них пол­ную ответственность.

Зво­нит теле­фон. Евге­ний Андре­евич дол­го выслу­ши­ва­ет высо­кий, нерв­но вздра­ги­ва­ю­щий голос по дру­гую сто­ро­ну труб­ки: моло­дая жен­щи­на, поте­ря подвиж­но­сти ниже поя­са. Есть ребе­нок, три года, девоч­ка. Подъ­ез­жай­те, гово­рит пред­се­да­тель, пого­во­рим. 15 руб­лей всту­пи­тель­ный взнос, 5 руб­лей — член­ский. Толь­ко я в поне­дель­ник убы­ваю на три неде­ли, появ­люсь после 25 октяб­ря, но вы под­хо­ди­те в любое вре­мя, тут у меня будут люди. У вас руки рабо­та­ют? Хоро­шо. С собой — копия пас­пор­та и справ­ки об инвалидности.

Меж­ду­на­род­ное дви­же­ние за пра­ва инва­ли­дов счи­та­ет наи­бо­лее пра­виль­ным сле­ду­ю­щее опре­де­ле­ние: «Инва­лид­ность – пре­пят­ствие или огра­ни­че­ние дея­тель­но­сти чело­ве­ка с физи­че­ски­ми, умствен­ны­ми, сен­сор­ны­ми и пси­хи­че­ски­ми откло­не­ни­я­ми, вызван­ные суще­ству­ю­щи­ми в обще­стве усло­ви­я­ми, при кото­рых люди исклю­ча­ют­ся из актив­ной жиз­ни». Таким обра­зом, инва­лид­ность – одна из форм соци­аль­но­го нера­вен­ства, соци­аль­ное, а не меди­цин­ское понятие.

В боль­шей сво­ей части обще­ство склон­но думать так: вот если инва­ли­да как сле­ду­ет поле­чить, выле­чить – тогда он нам на что-то сго­дит­ся. У мно­гих людей про­бле­мы тако­вы, что пол­но­стью совре­мен­ной меди­ци­ной не раз­ре­шат­ся нико­гда. Это тяже­ло при­нять, но в какой-то момент чело­век про­сы­па­ет­ся (бодр­ству­ет, пьет чай, сок или ест кури­ный суп) и пони­ма­ет: моя жизнь нико­гда не ста­нет иной. Со мной навсе­гда коляс­ка, косты­ли, лазер­ная трость или вот этот гро­мозд­кий пакет с лекар­ства­ми. И чело­век живет, ниче­го, справ­ля­ет­ся, весе­лит­ся или гру­стит, как и все. Ищет рабо­ту, нахо­дит хоро­шую, или не нахо­дит и про­дол­жа­ет поис­ки. Влюб­ля­ет­ся по интер­не­ту (это тренд!), потом разо­ча­ро­вы­ва­ет­ся и гово­рит: ну все, боль­ше ни за что. И влюб­ля­ет­ся сно­ва, при­мер­но через полгода.

На мони­то­ре кад­ры видео­кли­па, сня­то­го и смон­ти­ро­ван­но­го чле­на­ми ассо­ци­а­ции: моло­дой парень на инва­лид­ном крес­ле штур­му­ет раз­би­тые тро­туа­ры, бор­дю­ры и полу­раз­ру­шен­ные сту­пе­ни камен­ных лест­ниц. Катит меж щеб­ня. Нелегко.

- Суще­ству­ют вопро­сы обес­пе­че­ния тех­ни­че­ски­ми сред­ства­ми реа­би­ли­та­ции. Коляс­ки, поруч­ни, пан­ду­сы в подъ­ез­дах люди ждут года­ми, я уже не гово­рю о вер­ти­ка­ли­за­то­рах, кото­рые вооб­ще выве­де­ны из реест­ра, но мы еще будем бороть­ся за вер­ти­ка­ли­за­то­ры. Про­бле­ма тру­до­устрой­ства суще­ству­ет. Мы пыта­ем­ся ее решать: в этом году восемь чело­век с инва­лид­но­стью тру­до­устро­и­ли в солид­ные ком­па­нии типа Вол­го­транс­га­за, для дво­их созда­ли спе­ци­аль­ные рабо­чие места, новые. Вооб­ще, чело­век с инва­лид­но­стью может рабо­тать по-раз­но­му – уда­лен­но через интер­нет, про­сто на дому, надом­ный труд. Может тру­дить­ся в офи­се, поче­му нет, но для это­го нужен инди­ви­ду­аль­ный под­ход к каж­до­му, а не двух­про­цент­ная кво­та, кото­рую с отвра­ще­ни­ем вынуж­де­ны соблю­дать работодатели.

Сно­ва зво­нит теле­фон. Нет, мы не пере­но­сим людей, не име­ем такой воз­мож­но­сти, гово­рит пред­се­да­тель в труб­ку. Дол­го слу­ша­ет. Отве­ча­ет. Закан­чи­ва­ет раз­го­вор под пти­чий клекот.

- Сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции могут сыг­рать свою роль, если буду гово­рить и писать об инва­ли­дах пра­виль­но. Ника­ких «при­ко­ван к коляс­ке», ника­ких «иска­ле­чен­ный», ника­ких «отваж­но пре­воз­мо­га­ю­щий боль» и «стра­да­ю­щий ДЦП». Не надо дра­ма­ти­зи­ро­вать. Не надо думать, что необ­хо­ди­мость поль­зо­вать­ся инва­лид­ной коляс­кой – это тра­ге­дия. Это про­сто спо­соб пере­дви­же­ния, конеч­но, если кто-то поза­бо­тил­ся об отсут­ствии бор­дю­ров. Не сто­ит про­ти­во­по­став­лять людей с инва­лид­но­стью – обыч­ным граж­да­нам. Это неспра­вед­ли­во. Суще­ству­ют опре­де­лен­ный сленг, кото­рым могут поль­зо­вать­ся инва­ли­ды в сво­ем кру­гу: спи­наль­ник, опор­ник, коля­соч­ник. Но если так гово­рит чело­век извне, это некрасиво,это гру­бо. Нико­гда не гово­ри­те: сле­пой, но – незря­чий. А вот «глу­хой» — гово­рить мож­но, пото­му что глу­хой – это поня­тие сло­жив­шей­ся года­ми субкультуры.

Мимо откры­той две­ри туда-сюда бега­ют юные мате­ри деток-аути­стов. Бух­гал­тер ассо­ци­а­ции захо­дит с бума­га­ми на под­пись. Мно­го дел. Евге­ний Андре­евич сно­ва на крыль­це, заку­ри­ва­ет. Осен­ний воз­дух ост­ро и горь­ко пах­нет дымом, листья­ми и водой.

… Соглас­ны быть необыч­ны­ми, не соглас­ны быть ненор­маль­ны­ми. Соглас­ны быть инва­ли­да­ми, не соглас­ны быть кале­ка­ми. При­страст­но рас­смат­ри­ваю пан­дус у отде­ле­ния Сбер­бан­ка – неве­ро­ят­но кру­той, и пору­чень толь­ко с одной сто­ро­ны, не взбе­решь­ся ни за что. Зато вымо­щен плит­кой. Плит­ка жел­тая, плит­ка серая посвет­лее, плит­ка серая потем­нее, нарядно.