Прифронтовые сводки

Вос­крес­ный вечер про­шел в раз­го­во­рах. Моя пле­мян­ни­ца Оля, живу­щая с роди­те­ля­ми в Харь­ко­ве, при­е­ха­ла в сто­ли­цу, что­бы прой­ти недель­ные обу­ча­ю­щие кур­сы, и оста­но­ви­лась у меня.

Оле 22 года. У нее в акти­ве выс­шее обра­зо­ва­ние, три ино­стран­ных язы­ка, и по англий­ско­му сда­ны, кажет­ся, все меж­ду­на­род­ные экза­ме­ны из воз­мож­ных. Она рас­ска­зы­ва­ет о сво­их пла­нах на жизнь и о Харь­ко­ве, где я не была с кон­ца мая.

В Кие­ве нет вой­ны, гово­рит Оля. В Харь­ко­ве — есть. Там не ведут­ся бое­вые дей­ствия, но вой­на идет пол­ным ходом. Я воз­ра­жаю: в Кие­ве даже на сви­да­ние схо­дить нель­зя, что­бы речь не зашла о войне. Киев­ляне мас­со­во соби­ра­ют день­ги и вещи, везут все необ­хо­ди­мое на Восток, рас­се­ля­ют бежен­цев, хоро­нят погиб­ших, выха­жи­ва­ют ране­ных. Да, — отве­ча­ет пле­мян­ни­ца, — Киев дела­ет очень мно­го, навер­ное, намно­го боль­ше, чем Харь­ков. Но там мы живем почти на самой войне. Все-таки пять­де­сят кило­мет­ров от зоны бое­вых дей­ствий — не шестьсот.

По ее сло­вам, боль­ше поло­ви­ны авто­мо­би­лей в Харь­ко­ве сей­час — с донец­ки­ми и луган­ски­ми номе­ра­ми. Про­ез­жая по Киев­ской обла­сти, а затем по само­му горо­ду, она счи­та­ет такие номе­ра здесь и при­хо­дит к выво­ду: при­бли­зи­тель­но каж­дый пят­на­дца­тый с Востока. 

Это прав­да: Харь­ков при­нял на себя основ­ной наплыв бежен­цев и пере­се­лен­цев из сосед­них обла­стей. Летом их чис­лен­ность пре­вы­ша­ла сорок тысяч, сей­час — еще боль­ше. Мно­гие не реги­стри­ру­ют­ся, кто-то при­ез­жа­ет к род­ствен­ни­кам, кто-то — так. Им всем, как и харь­ков­ча­нам, нуж­ны день­ги на жизнь, а зна­чит, и рабо­та. И без того не очень бога­тый город тако­го пото­ка не выдер­жи­ва­ет, и, учи­ты­вая общее состо­я­ние эко­но­ми­ки, рис­ку­ет надол­го погру­зить­ся в депрес­сию, если ситу­а­ция не изме­нит­ся в бли­жай­шее же время. 

Но она изме­нит­ся вряд ли: все дав­но ука­зы­ва­ет на то, что анти­тер­ро­ри­сти­че­ская опе­ра­ция пере­ро­ди­лась в затяж­ной изма­ты­ва­ю­щий кон­фликт. К тому же, мас­штаб раз­ру­ше­ний в горо­дах и посел­ках сосед­них обла­стей вряд ли поз­во­лит людям быст­ро вер­нуть­ся к сво­ей при­выч­ной жизни.

Оля про­дол­жа­ет рас­ска­зы­вать: даже руко­во­ди­те­ли круп­ных харь­ков­ских фирм про­во­дят свои дни в спорт­за­ле, пото­му что боль­ше им занять­ся нечем. Мно­гие орга­ни­за­ции поте­ря­ли боль­шую часть зака­зов из Рос­сии, а это очень серьез­ный сег­мент мест­но­го биз­не­са: Харь­ков рас­по­ло­жен в соро­ка кило­мет­рах от рос­сий­ско-укра­ин­ской гра­ни­цы, дело­вые свя­зи с сосе­дя­ми были мно­го­чис­лен­ные и тесные.

Выпуск­ни­кам вузов не поза­ви­ду­ешь тем более: они вынуж­де­ны либо уез­жать, либо устра­и­вать­ся на любую рабо­ту, без малей­шей свя­зи со сво­ей спе­ци­а­ли­за­ци­ей. И опла­чи­вать­ся эта рабо­та если и будет, то по мини­му­му — но без опы­та теперь сой­дет и такая.

Я вол­ну­юсь, что боль­шое коли­че­ство пере­се­лен­цев и общие мрач­ные настро­е­ния чре­ва­ты бес­по­ряд­ка­ми; как бы ни нача­лось и у вас, — гово­рю я пле­мян­ни­це. Что ты, — машет она рука­ми, — люди, конеч­но, подав­ле­ны, но не сле­пые. Все видят, что про­ис­хо­дит пря­мо под боком. Через Харь­ков непре­рыв­но идут колон­ны бое­вой тех­ни­ки, воен­ный гос­пи­таль уже несколь­ко меся­цев пере­пол­нен ране­ны­ми, достав­лен­ны­ми на экс­трен­ные опе­ра­ции. Даже перед пре­зи­дент­ски­ми выбо­ра­ми анти­укра­ин­ский митинг наби­рал пару сотен чело­век, а сей­час их и вовсе не ста­ло. Мест­ные в боль­шин­стве сво­ем настро­е­ны пат­ри­о­тич­но, а у тех, кто не был, сей­час мно­гое про­яс­ни­лось в голо­ве насчет послед­ствий. Ну, а при­ез­жие, вне зави­си­мо­сти от сво­их убеж­де­ний, пони­ма­ют: нач­нут­ся вол­не­ния — и они сно­ва ока­жут­ся в эпи­цен­тре вой­ны, от кото­рой бежали. 

Мы гово­рим о стар­шем поко­ле­нии, о том, что вой­на все­гда вос­при­ни­ма­лась нами отстра­нен­но, как дав­няя стра­ни­ца их био­гра­фии и общей исто­рии: где-то вме­сте с древни­ми гре­ка­ми и тата­ро-мон­голь­ским игом. Кто бы мог пред­ста­вить еще год назад, что вот эта кра­си­вая и умная дев­чон­ка, сидя­щая за моим сто­лом над оче­ред­ным домаш­ним зада­ни­ем, будет жить в при­фрон­то­вой обла­сти, начи­нать свой день с воен­ных сво­док и рабо­тать волон­те­ром. Мне очень жаль — не ее, она тол­ко­вая и спра­вит­ся. Мне очень жаль свой род­ной город. В кон­це неде­ли мы отпра­вим­ся в Харь­ков — мне нуж­но поучаст­во­вать в выбо­рах в Вер­хов­ную Раду, и я сво­и­ми гла­за­ми уви­жу, что там происходит.

Я жалу­юсь, что вре­мя от вре­ме­ни вижу сны про вой­ну. Оля смот­рит удив­лен­но: зна­ешь, а мы уже как-то привыкли.

До чего ж отвра­ти­тель­но и страш­но к тако­му при­вы­кать, думаю я.