Я теряю корни

- Ну что, — ска­зал Глав­ный сто­ма­то­лог, — вашим тера­пев­ти­че­ским лече­ни­ем зай­мет­ся Анге­ли­на Вита­льев­на, а ко мне вер­не­тесь за непо­сред­ствен­но орто­пе­ди­че­ской помо­щью. Сей­час сде­ла­ем рент­ген вот это­го кор­ня. Он необ­хо­дим нам для штиф­ти­ро­ва­ния. Кста­ти, зна­е­те, какие три вещи у негра белые?

Я не знала.

- Гла­за, зубы и хозя­ин, — расист­ки пошу­тил Глав­ный сто­ма­то­лог, и cно­ва не раз­ре­шил сплюнуть.

- Не закры­вай­те рот, — ска­зал он доброжелательно.

Рент­ге­нов­ский каби­нет имел малень­кую пло­щадь, но мно­гое обо­ру­до­ва­ние – клас­си­че­ское крес­ло, белые пласт­мас­со­вые труб­ки на шар­ни­рах, бес­те­не­вые лам­пы и так далее. На двух мони­то­рах пла­ва­ли рыбы, изви­ва­лись водо­рос­ли. Асси­стент наде­ла защит­ный фар­тук себе, защит­ный фар­тук мне, он был при­ят­но тяже­лым, края сомкну­лись на шее.

- Рас­слабь­те-ка небо, — ска­за­ла асси­стент мне, — а то вер­хуш­ка не вый­дет. Рот шире, а губу свободно.

- Алло, — ска­за­ла асси­стент в теле­фон, — ты достал зво­нить. Я на рабо­те, наверное.

С лег­ким сту­ком кину­ла теле­фон на стол, под­ве­ла к моей щеке белую тру­бу, а в рот вста­ви­ла доволь­но круп­ный дат­чик, силь­но нада­вив им на дес­ну. В рас­кры­тую дверь вошел Глав­ный сто­ма­то­лог. На сто­ле зазво­нил теле­фон асси­стен­та, неожи­дан­но испол­нил доста­точ­но ста­рый саунд­трек к теле­филь­му «Бри­га­да»: «Пара-пара-рам, пара-рам-пам-парам», боль­шие чер­ные авто­мо­би­ли выстра­и­ва­ют­ся «сви­ньей».

- Ну что, — спро­сил Глав­ный сто­ма­то­лог под музы­ку, — получилось?

Подо­шел к мони­то­ру и при­нял­ся рас­смат­ри­вать сни­мок с пристрастием.

-Пло­хо вид­но, — при­драл­ся к каче­ству изоб­ра­же­ния, — вот тут, к при­ме­ру, что у нас? Гра­ну­ле­ма или дефект света?

«Пара-пара-па-ра-ра-рам, пара-пара-па-ра-ра-рам», — зали­вал­ся теле­фон, под­ни­мая тон. С боль­ши­ми чер­ны­ми авто­мо­би­ля­ми про­ис­хо­ди­ло нелад­ное – мно­го взрывов.

- Пере­де­лай, — выкрик­нул Глав­ный сто­ма­то­лог, — пере­де­лай! Голо­ву про­сто фик­си­ру­ешь, и подоль­ше, что­бы выдерж­ки хватило.

Асси­стент при­сло­ни­ла мой заты­лок к стене, креп­ко при­дер­жи­вая рукой свер­ху. Повто­ри­лось вновь и вновь: дат­чик во рту, тру­ба у щеки, рука на голове.

- Как сде­лать так, что бы негр пере­стал тонуть? – спро­сил со сме­хом Глав­ный сто­ма­то­лог, — надо про­сто убрать руку с его головы. 

Асси­стент убра­ла руку с мое­го затыл­ка. Теле­фон пре­кра­тил петь. Новый сни­мок вели­ко­леп­но удался.

- Хоро­ший корень, будем лечить, — кив­нул одоб­ри­тель­но Глав­ный сто­ма­то­лог, — вот и Анге­ли­на Вита­льев­на соглас­на. Анге­ли­на Вита­льев­на! Посмот­ри­те сюда. Не закры­вай­те рот.

- Да, — ска­за­ла вновь под­клю­чив­ша­я­ся к раз­го­во­ру Анге­ли­на Вита­льев­на, осмот­рев­шись, — пря­мо сей­час и нач­нем. Пока паци­ент под ане­сте­зи­ей. Вы же под ане­сте­зи­ей еще? – уточ­ни­ла она у моей нака­чан­ной уль­тра­ка­и­ном ниж­ней губы.

Я кив­ну­ла, широ­ко улы­ба­ясь. По край­ней мере, пред­при­ня­ла попыт­ку. Оне­мев­шие губы хоте­лось моде­ли­ро­вать паль­ца­ми, как пластилин.

- А вы зна­е­те, поче­му Сти­ви Уан­дер посто­ян­но улы­ба­ет­ся? – оста­но­вил­ся на поро­ге Глав­ный Сто­ма­то­лог. — Он не зна­ет, что он негр.

Вышел, насви­сты­вая из «Бри­га­ды».

- Алло, — ска­за­ла асси­стент в труб­ку, — оставь меня в покое.

Закры­ла мик­ро­фон ладо­нью, но все рав­но было слыш­но. На ногах у асси­стен­та кра­со­ва­лись туфли на высо­ком каб­лу­ке. Туфли чер­ные, каб­лук – мали­но­вый и явно неустой­чи­вый. Оста­ва­лось загад­кой, поче­му ей нра­вит­ся ска­кать в них восемь рабо­чих часов вокруг откры­тых ртов с инъ­ек­ци­я­ми ультракаина.

Анге­ли­на Вита­льев­на залу­чи­ла меня в свой каби­нет, для даль­ней­ше­го тера­пев­ти­че­ско­го лече­ния. Убран­ство каби­не­та заклю­ча­лось в тем­но-синем сто­ма­то­ло­ги­че­ском крес­ле и хоро­шень­кой голу­бой табу­ре­точ­ке на коле­сах. Так­же в углу сто­ял макет челю­сти испо­лин­ских раз­ме­ров. На челюсть опи­ра­лась круп­ная зуб­ная щет­ка, вся изри­со­ван­ная рекла­мой извест­но­го брен­да. Вновь зазву­чал сауд­трек из Бри­га­ды: «Пара-пара-рам, пара-рам-пам-парам».

- Труб­ку возь­ми, — веле­ла Анге­ли­на Вита­льев­на, — а луч­ше вооб­ще звук убе­ри. Я за вче­раш­нюю сме­ну озве­ре­ла от тво­их песе­нок. Рот поши­ре, пожалуйста.

- Я не могу звук выклю­чить, — ска­за­ла асси­стент, — я жду, когда он в мораль­ном смыс­ле опу­стит­ся на коле­ни. Могу про­пу­стить. Такой момент. Важ­ней­ший в сов­мест­ной жиз­ни, я считаю.

- Немно­го левее, — ска­за­ла Анге­ли­на Вита­льев­на мне, — а что он опять сде­лал? – ска­за­ла Анге­ли­на Вита­льев­на ассистенту.

- Да как обыч­но, гос­по­ди, — асси­стент обо­шла со спи­ны и поме­сти­ла внутрь слю­но­от­сос. Слю­но­от­сос хрюк­нул и заскворчал.

- Ну, у вас каж­дый раз что-нибудь новень­кое, — Анге­ли­на Вита­льев­на зажуж­жа­ла бор­ма­ши­ной. Боли не было, но вра­ща­тель­ные дви­же­ния стран­ным обра­зом отра­жа­лись в моз­гу. Как буд­то мини­а­тюр­ное свер­ло с опре­де­лен­ны­ми рит­мом про­во­ра­чи­ва­лось непо­сред­ствен­но там. Вот мино­ва­ло моз­же­чок, подо­бра­лось к височ­ной доле, чудом не затро­ну­ло изви­ли­ну Брока.

- В про­шлый раз он чул­ки твои рас­пла­вил, — про­дол­жа­ла Анге­ли­на Вита­льев­на, — на спир­тов­ке для фон­дю, а перед новым годом? Перед новым годом окур­ки в тво­ей кофей­ной чаш­ке тушил.

- Да, — с гор­до­стью согла­си­лась асси­стент, — он у меня такой. Абсо­лют­но сумасшедший.

- Так что на это раз? – Анге­ли­на Вита­льев­на отло­жи­ла свер­ло и взя­ла плос­кий агре­гат, напо­ми­на­ю­щий шип­цы для завив­ки волос. Агре­гат сиял раз­но­цвет­ной инди­ка­ци­ей. К нему при­со­еди­ня­лись непри­ят­но тон­кие иглы для мани­пу­ля­ций с кана­ла­ми. На моей губе Анге­ли­на Вита­льев­на рас­по­ло­жи­ла желез­ный крюк, от крю­ка вниз стру­ил­ся про­вод. Заземление?

- Губ­ную пома­ду сва­рил, — счаст­ли­во вздох­ну­ла асси­стент за пле­чом, — гово­рю, дурак совсем. Нало­мал все пома­ды, сгреб в кастрюль­ку, и сварил.

- Да ты что! – Анге­ли­на Вита­льев­на бук­валь­но опу­сти­ла руки, — а смысл?

- Рев­ну­ет, — вну­ши­тель­но про­из­нес­ла асси­стент. – Голо­ву потерял.

- Да не голо­ву поте­рял, а про­сто иди­от, — опре­де­ли­ла Анге­ли­на Вита­льев­на и вста­ви­ла в канал длин­ную иглу. Она назы­ва­ла ее – про­файл. Щип­цы для завив­ки волос запи­ща­ли. По тону пис­ков Анге­ли­на Вита­льев­на кор­рек­ти­ро­ва­ла свои дей­ствия. Крюк на ниж­ней губе, про­фай­лы в корне и слюноотсос.

- Это надо же, пома­ду сва­рил, — про­дол­жа­ла воз­му­щать­ся Анге­ли­на Вита­льев­на, — а в сле­ду­ю­щий раз он из тебя залив­ное приготовит.

- Нет, — неуве­рен­но воз­ра­зи­ла ассистент.

- Или гуляш, — Анге­ли­на Вита­льев­на оки­ну­ла взгля­дом доб­рот­ные бед­ра асси­стен­та, — или вон, каре ягненка.

- Пере­стань­те, — асси­стент почти всхлип­ну­ла, — вы меня пугаете.

Зазво­нил телефон.

- При­го­то­вит, и съест! – успе­ла крик­нуть Анге­ли­на Вита­льев­на, лов­ко меняя профайлы.

Асси­стент нахму­ри­лась и вышла раз­го­ва­ри­вать в коридор.

Когда у тебя дол­го, очень дол­го открыт рот, ты немно­го пута­ешь­ся в ито­ге, открыт ли он еще или уже закрыт. В этом слу­чае хоро­шо потро­гать его пальцем.

- Сей­час кон­троль­ный сни­мо­чек, — пре­ду­пре­ди­ла Анге­ли­на Вита­льев­на, — не закры­вай­те рот, у вас там остал­ся инстру­мент. Про­хо­дим в рент­ген-каби­нет. Не закры­ва­ем рот.

В кори­до­ре асси­стент обе­ща­ла трубке:

- Это было в послед­ний раз!

Труб­ка, оче­вид­но, согла­ша­лась. Гла­за асси­стен­та лучи­лись сча­стьем. Она пере­сту­па­ла нога­ми на розо­вых каб­лу­ках. Ска­за­ла регистратору:

- Ой, ну я пря­мо не знаю. Дев­чон­ки, нико­гда не съез­жай­тесь с музы­кан­та­ми. Ни в одном из них еще не оста­но­ви­лась до кон­ца гово­ря­щая пуля Кур­та Кобейна.

Реги­стра­тор кив­ну­ла. Тру­ба к щеке, дат­чик на десне, инстру­мент в кана­ле, крюк на губе с про­во­дом. Глав­ный сто­ма­то­лог у мони­то­ра похва­лил Анге­ли­ну Витальевну:

- Отлич­ная рабо­та! И зад­нюю стен­ку сбе­рег­ла ей, моло­дец. С перед­ней-то сра­зу было ясно.

Лицо его про­свет­ле­ло. Обер­нув­шись к пуб­ли­ке, про­из­нес выразительно:

- Что сде­лать, что­бы негр не бол­тал­ся у вас на перед­нем дво­ре? Пере­ве­сить его на задний.

- Закрой­те рот, — пред­ло­жи­ла Анге­ли­на Витальевна.

- Это же расизм, — ска­за­ла, нако­нец, я.

- Нет, — с жало­стью посмот­ре­ла асси­стент, — про­сто Глав­ный любит хоро­шую шут­ку. Это у него фамиль­ное. Его дед тюрем­ным вра­чом рабо­тал, и отец ней­ро­хи­рур­гом. Мама всю жизнь руко­во­ди­ла народ­ным хором, и очень хоро­шо пела сама, прав­да, ей не раз­ре­ша­ли дома. Ней­ро­хи­рург ругал­ся. И тюрем­ный врач не при­вет­ство­вал хоро­во­го пения. Но пошу­тить – очень даже. Кор­ни, вы ж понимаете.