Рыбацкий митинг

На рыбац­кий митинг я пошла совер­шен­но не как жур­на­лист, репор­тер или дру­гое лицо (аффе­ли­ро­ван­ное? нико­гда не знаю, что это такое, но зву­чит достой­но). На рыбац­кий митинг я пошла очень пат­ри­ар­халь­но – сопро­вож­дать соб­ствен­но­го мужа, потом­ствен­но­го рыба­ка. Вся его семья в муж­ской части поме­ша­на на рыб­ной лов­ле, при этом реч­ную рыбу они и не очень-то ува­жа­ют, смот­рят с кри­ти­че­ским при­щу­ром, но рыбал­ка – это образ жиз­ни. А не сомни­тель­ный спо­соб прокормиться.

Я мно­го дума­ла об этом, наблю­дая за муже­вы­ми попыт­ка­ми при­пар­ко­вать­ся близ фон­та­нов на ули­це Оси­пен­ко. Это сде­лать ока­за­лось – непро­сто из-за боль­шо­го коли­че­ства жела­ю­щих. Габа­рит­ные джи­пы, спор­тив­ные юркие авто­мо­би­ли, ауди без сче­ту и про­чие мазды.

Наро­ду на пло­ща­ди собра­лось мно­го, я попы­та­лась при­ки­нуть при­мер­ное чис­ло — око­ло двух тысяч общей слож­но­стью. Мною был заме­чен Миха­ил Мат­ве­ев без голов­но­го убо­ра, он дело­ви­то про­ха­жи­вал­ся близ ими­та­ции три­бун – гру­бо ско­ло­чен­но­го дере­вян­но­го поди­у­ма. «Потом ска­жет, — про­вор­чал муж, — что сам собрал такую тол­пу, лич­но». Муж часто вор­чит на Миха­и­ла Мат­ве­е­ва, по ста­рой памя­ти. Когда-то они вме­сте рабо­та­ли, еще в «Самар­ском Обо­зре­нии», это неважно.

На поди­у­ме лежа­ла пис­чая бума­га, рас­чер­чен­ная таб­ли­ца­ми, шари­ко­вые руч­ки — что­бы посе­ти­те­ли актив­но рас­пи­сы­ва­лись, посе­ти­те­ли актив­но рас­пи­сы­ва­лись, даже и оче­редь воз­ник­ла, опе­ра­тор с каме­рой на тре­но­ге все это сни­мал, руга­ясь впол­го­ло­са на кон­струк­тив­ные недо­стат­ки видео­обо­ру­до­ва­ния. Я рас­пи­са­лась дома, в спе­ци­аль­ном листе, вме­сте с сотруд­ни­ка­ми мужа. Он гор­до сдал спе­ци­аль­ный лист чело­ве­ку в каму­фляж­ной тело­грей­ке – одно­му из лиде­ров меро­при­я­тия. Лидер пожал ему руку и сдер­жан­но побла­го­да­рил. Напо­ми­на­ло революцию.

Я дога­ды­ва­лась, что муж­чи­ны будут пре­об­ла­дать, но не дума­ла, что в такой сте­пе­ни. Жен­щин, деву­шек и мел­ких дев­чо­нок заме­ти­ла поряд­ка деся­ти чело­век. Осталь­ные были муж­чи­на­ми раз­но­го воз­рас­та, осо­бен­но при­ят­но было смот­реть на ста­ри­ков – седых, крас­но­ли­цых, несда­ю­щих­ся. Они ожив­лен­но пере­го­ва­ри­ва­лись, хло­па­ли друг дру­га по пле­чам, под­би­ра­лись бли­же к ора­то­ру, сколь­зя по голо­ле­ду. Солн­це сия­ло, снег не таял, отда­лен­но лая­ли соба­ки, нор­маль­ный самар­ский март.

«А жур­на­ли­стов-то боль­ше чем людей», — отме­тил муж, ука­зы­вая на теле­ве­ду­ще­го Дени­са Саро­ва в чер­ном паль­то. Я кив­ну­ла, мину­ту назад мне зво­нил редак­тор, и он тоже бро­дил где-то здесь. Уви­де­ла зна­ко­мых дево­чек из мест­ных газет, девоч­ки весе­ло хихи­ка­ли и стро­и­ли глаз­ки одно­му вид­но­му рыба­ку в бело­снеж­ной курт­ке и доро­гой обу­ви. Про­си­ли у него интер­вью. Он доб­ро­душ­но давал.

Муж­чин прибывало.

Оди­но­кой интел­ли­гент­ной девуш­ке было бы совер­шен­но неслож­но отыс­кать здесь свое жен­ское сча­стье. Да что сча­стье! Тут и замуж мож­но вый­ти раз пять. Если уме­ло себя позиционировать.

В цен­тре несколь­ко чело­век раз­ма­хи­ва­ли длин­ны­ми удоч­ка­ми, на лес­ках взмы­ва­ли и опус­ка­лись малень­кие флаж­ки, сти­ли­зо­ван­ным шриф­том напи­са­но: «ДоЕдим Рос­сию!». Ребя­та опас­но­го и слег­ка бан­дит­ско­го вида про­ха­жи­ва­лись с таб­лич­ка­ми на гру­ди: «Тольят­ти». Несколь­ко оди­на­ко­вых транс­па­ран­тов с доб­ры­ми рыб­ка­ми, гово­ря­щи­ми как бы: «Мы – за бес­плат­ную рыбалку!».

«Рыба­ки не пой­дут в резер­ва­цию!», «Закон на дора­бот­ку!», еще какие-то фла­ги, суть при­зы­вов неиз­мен­на, цве­та пре­об­ла­да­ли крас­ный и белый. Обшир­ная кар­та Самар­ской Луки, части Вол­ги, объ­яв­лен­ные част­ной тер­ри­то­ри­ей, закра­ше­ны черным.

«Пой­дем, поша­та­ем­ся в тол­пе, — пред­ло­жи­ла я мужу, — послу­шаю, о чем народ гово­рит». Муж ото­звал­ся в том духе, что ему и так ясно, о чем гово­рит народ. «Ты ведь пом­нишь тему митин­га?», — уточ­нил он.

Ока­зал­ся прав. Куда бы ни дотя­ну­лось пыт­ли­вое мое ухо, вез­де оно слы­ша­ло одно и то же.

«Ага, а гово­рят, этот уча­сток неиз­вест­но кому про­да­ли за десять тысяч руб­лей! Он три мил­ли­о­на, может, сто­ит, а тут – десять тысяч!».

«В Каза­ни – точ­но такая же ситуация».

«Да что это за бес­пре­дел-то такой!»

«Мамой кля­нусь, это послед­няя капля!»

«Нель­зя же так, мужи­ки! Давай­те что-то делать!».

Что-то делать хоте­лось всем. Кото­рый раз пожа­ле­ла, что нет у нас в акти­ве хоро­ших, талант­ли­вых ора­то­ров. Таких, что­бы вышел впе­ред, ска­зал пра­виль­ное, взгля­нул с при­щу­ром, взмах­нул рукой и увлек мас­сы за собой. Поче­му-то при­ме­ром вспо­ми­на­ют­ся вожди тре­тье­го рей­ха, вот уж кто умел гип­но­ти­зи­ро­вать и аги­ти­ро­вать народ на свер­ше­ния. А нас-то даже гип­но­ти­зи­ро­вать не надо. Нас бы орга­ни­зо­вать гра­мот­но. И мы бы!.. Но нету таких ораторов.

Может быть, и к луч­ше­му, если иметь в виду воз­мож­ные послед­ствия и вме­ша­тель­ство орга­нов пра­во­по­ряд­ка, как там их теперь веле­ли назы­вать, полиции.

А еще мне очень пока­за­лось, что митинг был не совсем о рыбал­ке. Как стро­го гово­ри­ла одна стар­шая меди­цин­ская сест­ра в отде­ле­нии дет­ской инфек­ции: «менин­гит это толь­ко нача­ло». Что она име­ла в виду, так и оста­лось невы­яс­нен­ным, ну а мы будем наблю­дать в ско­ром вре­ме­ни, оче­вид­но, «дуби­ну народ­ной вой­ны», все по классику.