Волга волнуется — раз:

самые массовые митинги рыбаков прошли 26 марта в Поволжье

На акции про­те­ста рыбо­ло­вов-люби­те­лей про­тив плат­ной рыбал­ки, кото­рые про­шли в полу­то­ра десят­ках горо­дов Рос­сии, вышло око­ло 15 тысяч чело­век. При­чем самые мас­со­вые митин­ги про­шли не в Москве или Санкт-Петер­бур­ге, а на бере­гах Вол­ги — в Каза­ни и Сама­ре. Рыба­ки не жела­ют оста­нав­ли­вать­ся на достиг­ну­том и соби­ра­ют­ся повтор­но устро­ить ещё более мас­со­вые акции. Попро­бу­ем разо­брать­ся в том, как подоб­ная ситу­а­ция ста­ла воз­мож­ной и чего ждать рыбо­ло­вам в бли­жай­шем будущем.

Мы уже пуб­ли­ко­ва­ли ряд ста­тей, посвя­щён­ных изме­не­ни­ям в зако­но­да­тель­стве о рыбо­лов­стве и о созда­нии рыбо­про­мыс­ло­вых участ­ков (РПУ), на кото­рые поде­ли­ли самые рыб­ные и лег­ко­до­ступ­ные для самар­цев и тольят­тин­цев участ­ки аква­то­рии Вол­ги на тер­ри­то­рии Самар­ской обла­сти. Раз­ны­ми спо­со­ба­ми вла­сти пыта­лись убе­дить рыба­ков в том, что на подав­ля­ю­щем боль­шин­стве водо­ё­мов рыба­чить по-преж­не­му мож­но будет бес­плат­но. Но акти­ви­сты из чис­ла люби­те­лей рыб­ной лов­ли само­сто­я­тель­но пере­ло­па­ти­ли мас­су доку­мен­тов и при­шли к выво­ду, что новые зако­ны сви­де­тель­ству­ют об обрат­ном. Кро­ме того, в неко­то­рых реги­о­нах стра­ны уже нача­ли взи­мать день­ги за рыб­ную лов­лю не в спе­ци­аль­но зарыб­лен­ных водо­ё­мах, а в излюб­лен­ных местах рыбо­ло­вов на раз­ных реках. Далее ситу­а­ция нача­ла раз­ви­вать­ся стре­ми­тель­но. Акти­ви­сты на спе­ци­аль­ных рыбо­ло­вец­ких фору­мах по всей стране нача­ли гото­вить­ся к акци­ям про­те­ста. Здесь нуж­но отме­тить, что счи­тать акцию орга­ни­зо­ван­ной толь­ко бла­го­да­ря Интер­не­ту некор­рект­но. Орга­ни­за­то­ры митин­гов печа­та­ли листов­ки и шли в народ. Рас­про­стра­ня­лись листов­ки в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных рыбо­лов­ных мага­зи­нах или же пря­мо на льду рек, где про­ще все­го встре­тить людей нерав­но­душ­ных к рыбал­ке. Более того, орга­ни­за­то­ры акций очень мало исполь­зо­ва­ли такие попу­ляр­ные сей­час для само­ор­га­ни­за­ции насе­ле­ния ресур­сы, как соци­аль­ные сети и «Живой жур­нал». Мож­но пред­по­ло­жить, что если бы и эти мето­ды были исполь­зо­ва­ны «на пол­ную катуш­ку», то на ули­цы 26 мар­та вышло бы гораз­до боль­шее коли­че­ство нерав­но­душ­ных к буду­ще­му сво­е­го хоб­би рыболовов. 

Как же полу­чи­лось так, что в Сама­ре и в её волж­ских горо­дах-сосе­дях на ули­цы вышло чуть ли не рекорд­ное коли­че­ство митин­гу­ю­щих за послед­ние два деся­ти­ле­тия? Преж­де все­го, нуж­но пони­мать, что такое рыбал­ка для мил­ли­о­нов рос­си­ян. Рыбал­ка — это privacy по-рус­ски. Для мил­ли­о­нов наших сограж­дан — это един­ствен­ная воз­мож­ность полу­чить некое инди­ви­ду­аль­ное про­стран­ство. Вынуж­ден­ные ютить­ся в малень­ких квар­ти­рах со сво­и­ми боль­ши­ми семья­ми, мужи­ки ухо­дят на рыбал­ку дале­ко не толь­ко для того, что­бы пой­мать рыбу или выпить вод­ки. Если посмот­реть шире, реки — это един­ствен­ная их лич­ная тер­ри­то­рия, где они могут спо­кой­но поду­мать о веч­ном и почув­ство­вать себя пол­но­цен­ны­ми хозя­е­ва­ми сво­ей жиз­ни. А заод­но и дока­зать сво­им семьям, что они пол­но­цен­ные кор­миль­цы, при­не­ся домой улов. Поэто­му раз­го­во­ры о вве­де­нии плат­ной рыбал­ки для них — это не пустой звук. Ощу­ща­ет­ся это рыба­ка­ми при­мер­но так же, как если бы у них ото­бра­ли часть квар­тир или дачи. Это для того что­бы отста­и­вать абстракт­ную 31 ста­тью Кон­сти­ту­ции, нуж­но дол­го вни­кать в ситу­а­цию и рас­суж­дать о том, поче­му нуж­но защи­щать имен­но её. А не дру­гие ста­тьи, кото­рые зача­стую нару­ша­ют­ся не менее бес­це­ре­мон­но. Здесь же всё про­сто — у рыба­ков отби­ра­ют искон­но при­над­ле­жав­шие им реки и лома­ют их при­выч­ный ход жизни.

Всё ска­зан­ное выше осо­бен­но болез­нен­но вос­при­ни­ма­ет­ся вол­жа­на­ми. Для жите­лей это­го одно­го из самых густо­на­се­лён­ных реги­о­нов стра­ны рыбал­ка име­ет почти сакраль­ный харак­тер. Вол­га здесь — это целая фило­со­фия. Труд­но най­ти чело­ве­ка в волж­ских горо­дах, кото­рый нико­гда не дер­жал в руках удоч­ку. Вне зави­си­мо­сти от пола, воз­рас­та, обра­зо­ва­ния и соци­аль­но­го ста­ту­са. Имен­но поэто­му чис­ло участ­ни­ков акций на Вол­ге выгля­дит осо­бен­но эффект­но. От 3 до 5 тысяч про­те­сту­ю­щих вышли на пло­щадь Сво­бо­ды в Каза­ни, более 3 тысяч — на пло­щадь Геро­ев 21‑й армии в Сама­ре. В Улья­нов­ске с его насе­ле­ни­ем в 624 тыся­чи про­те­сто­вать вышло око­ло 700 чело­век. Не мно­гим мень­ше, чем в почти 12-мил­ли­он­ной Москве. Нуж­но отме­тить, что нема­лую роль сыг­ра­ли орга­ни­за­то­ры в каж­дом кон­крет­ном горо­де. Напри­мер, в таких круп­ных цен­трах Повол­жья, как Сара­тов и Вол­го­град, ника­ких мас­со­вых акций не про­хо­ди­ло. А в Аст­ра­ха­ни, где в акции участ­во­ва­ло око­ло 1000 чело­век, орга­ни­за­то­ры не вве­ли мора­то­рия на поли­ти­че­скую про­па­ган­ду. Как резуль­тат, на фото­гра­фи­ях с аст­ра­хан­ско­го митин­га мож­но наблю­дать сим­во­ли­ку прак­ти­че­ски все­го спек­тра рос­сий­ских поли­ти­че­ских сил, вклю­чая «Еди­ную Рос­сию». А аги­та­ци­он­ные мате­ри­а­лы самих рыба­ков теря­ют­ся сре­ди пест­ро­ты лого­ти­пов поли­ти­че­ских партий. 

В Сама­ре же, где мора­то­рий на поли­ти­че­скую сим­во­ли­ку и аги­та­цию уда­лось соблю­сти, слу­чи­лось даже несколь­ко неболь­ших поли­ти­че­ских скан­да­лов. Сек­ре­тарь обко­ма КПРФ по идео­ло­ги­че­ской рабо­те был в доста­точ­но жёст­кой фор­ме лишён мик­ро­фо­на, когда во вре­мя выступ­ле­ния поз­во­лил себе рас­суж­де­ния не по теме митин­га. После это­го (что выгля­де­ло совсем стран­но) коор­ди­на­тор самар­ско­го отде­ле­ния ЛДПР Миха­ил Дег­тярёв обви­нил в сво­ём «Живом жур­на­ле» орга­ни­за­то­ров митин­га в сим­па­ти­ях ком­му­ни­стам. Нуж­но заме­тить, что Дег­тярё­ву высту­пить на митин­ге вооб­ще не дали. Из поли­ти­ков выска­зать­ся в пол­ном объ­ё­ме уда­лось толь­ко неза­ви­си­мо­му депу­та­ту Губерн­ской думы Миха­и­лу Мат­ве­е­ву. Кото­рый, впро­чем, в сво­ей речи не откло­нял­ся от глав­ной темы митинга.

Что нема­ло­важ­но, не про­игно­ри­ро­ва­ли акции и чинов­ни­ки. В Москве к раз­гне­ван­ным рыба­кам на Пуш­кин­скую пло­щадь вышел, пожа­луй, самый нелю­би­мый ими чинов­ник — руко­во­ди­тель Рос­ры­бо­лов­ства Андрей Край­ний, ини­ци­и­ро­вав­ший поправ­ки в зако­но­да­тель­ство. В Сама­ре же, как и поло­же­но по ран­гу, высту­пал руко­во­ди­тель Сред­не­волж­ско­го тер­ри­то­ри­аль­но­го управ­ле­ния этой же орга­ни­за­ции Васи­лий Пав­лов­ский. Нуж­но заме­тить, что Сред­не­волж­ское управ­ле­ние кури­ру­ет кро­ме Самар­ской обла­сти ещё 12 субъ­ек­тов Феде­ра­ции, вклю­чая осо­бен­но отли­чив­ши­е­ся на митин­гах Татар­стан и Улья­нов­скую область. Дове­рия выступ­ле­ния чинов­ни­ков, обе­щав­ших бес­плат­ную рыбал­ку, у участ­ни­ков митин­га не вызва­ли. Но, во вся­ком слу­чае, ста­ло понят­но, что вла­сти гото­вы всту­пать с рыба­ка­ми в диа­лог. А после рекорд­но­го по чис­лен­но­сти митин­га в Каза­ни вла­сти Татар­ста­на даже сде­ла­ли важ­ное заяв­ле­ние. Пер­вый вице-пре­мьер рес­пуб­ли­ки Равиль Мура­тов заявил, что в Татар­стане плат­ную рыбал­ку отме­нят, не дожи­да­ясь попра­вок в феде­раль­ном зако­но­да­тель­стве. Тут, прав­да, нуж­но отме­тить, что в сосед­ней рес­пуб­ли­ке в отли­чие от Самар­ской обла­сти уже были пре­це­ден­ты по взи­ма­нию пла­ты за рыбал­ку на тер­ри­то­рии вновь обра­зо­ван­ных РПУ. 

Отдель­но­го вни­ма­ния заслу­жи­ва­ет раз­го­вор о том, кто имен­но вышел на пло­ща­ди рос­сий­ских горо­дов 26 мар­та. Пожа­луй, не будет пре­уве­ли­че­ни­ем ска­зать, что соци­аль­ный состав про­те­сту­ю­щих был уни­каль­ным. Напри­мер, подав­ля­ю­щее боль­шин­ство участ­ни­ков самар­ско­го митин­га состав­ля­ли муж­чи­ны в воз­расте от 25 до 60 лет. То есть люди, явля­ю­щи­е­ся осно­вой эко­но­ми­че­ско­го бла­го­со­сто­я­ния стра­ны. При­чём это были люди самых раз­ных про­фес­сий и соци­аль­но­го достат­ка. Что мож­но было понять как по их одеж­де, так и по мар­кам при­пар­ко­ван­ных у места про­ве­де­ния митин­га машин. Кро­ме того, при взгля­де на этих людей было понят­но, что, если даже гипо­те­ти­че­ски пред­по­ло­жить воз­мож­ность раз­го­на это­го меро­при­я­тия поли­ци­ей, он вряд ли бы обо­шёл­ся малой кро­вью. Как это быва­ет, напри­мер, с акци­я­ми оппо­зи­ци­он­ных поли­ти­ков и пра­во­за­щит­ни­ков. Тем более, что в Интер­не­те была инфор­ма­ция, что сотруд­ни­ки самар­ских пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов так­же соби­ра­ют­ся вый­ти на пло­щадь в штат­ском. Но не в каче­стве поли­цей­ских, а как люби­те­ли рыбал­ки. Рос­сий­ские мужи­ки, кото­рым меша­ют зани­мать­ся искренне люби­мым делом, — страш­ная сила. И подоб­ная кар­ти­на наблю­да­лась не толь­ко в Сама­ре, но и в дру­гих горо­дах. Неко­то­рые изда­ния попы­та­лись про­ве­сти ана­ло­гии соци­аль­но­го соста­ва собрав­ших­ся с участ­ни­ка­ми памят­ной акции на Манеж­ной пло­ща­ди. Но на Манеж­ной тон во мно­гом зада­ва­ла моло­дёжь с горя­чи­ми голо­ва­ми. Здесь же всё было чин­но и основательно.

Любо­пыт­но было пона­блю­дать и за реак­ци­ей СМИ на митин­ги. Замол­чать такое мас­со­вое явле­ние было попро­сту невоз­мож­но. Поэто­му даже те, кому было крайне невы­год­но под­ни­мать шум вокруг митин­гов, лако­нич­но, но доста­точ­но прав­до­по­доб­но рас­ска­за­ли о про­изо­шед­шем. Даже один из глав­ных самар­ских теле­про­па­ган­ди­стов Денис Саров в сво­ей про­грам­ме «Абзац» обру­шил всю свою кри­ти­ку лич­но на депу­та­та Губ­ду­мы Миха­и­ла Мат­ве­е­ва, не тро­нув раз­гне­ван­ных рыба­ков. Кон­спи­ро­ло­ги­че­ские вер­сии про­изо­шед­ше­го про зага­доч­ных под­стре­ка­те­лей, кото­рые посто­ян­но воз­ни­ка­ют в СМИ после подоб­ных акций, и вовсе све­лись в Сама­ре к одной ста­тье на пор­та­ле samara.ru. Мно­гие же феде­раль­ные СМИ ока­за­лись не гото­вы к тако­му, каза­лось бы, неожи­дан­но мас­со­во­му харак­те­ру меро­при­я­тий. Даже флаг­ман Интер­нет-ново­стей «Лента.ru» толь­ко к вече­ру 28 мар­та, через 2 дня после собы­тий, опуб­ли­ко­вал ста­тью о митин­гах рыба­ков. И это­му есть доста­точ­но про­стое объ­яс­не­ние. Митин­ги были орга­ни­зо­ва­ны совер­шен­но неопыт­ны­ми в таких делах людь­ми. И рыба­ки пока про­сто не научи­лись быст­ро и каче­ствен­но выстра­и­вать свои отно­ше­ния с масс-медиа. Напри­мер, один из орга­ни­за­то­ров самар­ской акции Алек­сей Шум­ков сооб­щил, что это был пер­вый митинг, на кото­ром он был в жизни.

Не полу­чи­лось у рыба­ков и чёт­ко сфор­му­ли­ро­вать суть акции. Пото­му как на самом деле, они про­те­сто­ва­ли не про­тив плат­ной рыбал­ки как тако­вой. Их вполне устра­и­ва­ет ситу­а­ция, когда, напри­мер, в арен­ду берёт­ся пруд, кото­рый зарыб­ля­ет­ся арен­да­то­ром. А он, в свою оче­редь, берёт пла­ту за рыбал­ку. Да и насчёт пла­ты за рыбал­ку на реках и её раз­ме­ров у орга­ни­за­то­ров не было еди­ной пози­ции. На самом деле, боль­ше все­го рыба­ков вол­но­ва­ла эко­ло­ги­че­ская ситу­а­ция на водо­ё­мах, кото­рая может сло­жит­ся после при­ня­тия попра­вок в зако­ну. И воз­мож­ное даль­ней­шее раз­ви­тие собы­тий, когда вслед за вод­ной гла­дью в част­ные руки могут перей­ти и бере­га. Впро­чем, рыба­ки быст­ро учат­ся на сво­их ошиб­ках и уже обсуж­да­ют на фору­мах как пра­виль­но назвать сле­ду­ю­щую акцию, кото­рую они пла­ни­ру­ют про­ве­сти в бли­жай­шее время.

Посмот­рев на побе­ды и про­ма­хи участ­ни­ков акций 26 мар­та, мож­но уве­рен­но ска­зать: мы столк­ну­лись с некой новой фор­мой не то про­ти­во­сто­я­ния, не то диа­ло­га с вла­стью. Рыба­ки, кото­рых по раз­ным оцен­кам у нас в стране око­ло 10–15 мил­ли­о­нов, пока­за­ли, что могут стать орга­ни­зо­ван­ной силой без под­держ­ки каких-либо пар­тий или поли­ти­че­ских объ­еди­не­ний и доби­вать­ся выпол­не­ния сво­их тре­бо­ва­ний. Более того, они не про­сто про­те­сту­ют. Что нема­ло­важ­но, они пре­крас­но пони­ма­ют, чего они хотят от вла­сти. У них есть кон­крет­ные пред­ло­же­ния. Ведь рыбал­ку любят люди самых раз­ных про­фес­сий — юри­сты, эко­ло­ги, биз­не­сме­ны… И они пре­крас­но могут само­сто­я­тель­но разо­брать­ся во всех тон­ко­стях орга­ни­за­ции люби­тель­ско­го и спор­тив­но­го рыбо­лов­ства. Кро­ме того, несо­мнен­но, рыба­ки уже вызва­ли сим­па­тию у тех сло­ёв насе­ле­ния, кото­рые разо­ча­ро­ва­ны в суще­ству­ю­щих поли­ти­че­ских пар­ти­ях. А зна­чит, потен­ци­аль­но они могут стать обще­ствен­ной орга­ни­зу­ю­щей силой совер­шен­но ново­го типа.