Я побывал на смотринах

Вче­ра я вер­нул­ся с прай­ме­риз. Про­хо­дил он в Севе­ро­двин­ске. Дело в том, что в «Еди­ной Рос­сии» и Обще­рос­сий­ском народ­ном фрон­те (ОНР) сей­час вовсю про­хо­дит этот самый «Обще­на­род­ный прай­ме­риз». Что это такое в пере­во­де на обыч­ный язык? Это смот­ри­ны. В Рос­сии, преж­де чем женить­ся, обыч­но устра­и­ва­ют­ся смот­ри­ны. Выбо­ры ж на носу. Выбо­ры в Госу­дар­ствен­ную думу. Вот и отби­ра­ют кан­ди­да­тов, что вой­дут в списки.

Для это­го все, кто соби­ра­ет­ся от «Еди­ной Рос­сии» и от ОНР, стать депу­та­том, дол­жен высту­пить в тех горо­дах, обла­стях, что выдви­га­ют тако­вых, на прай­ме­риз с пяти­ми­нут­ным докла­дом, в кото­ром кан­ди­дат изла­га­ет свою про­грам­му. При­чем, по нынеш­ней моде, это долж­ны делать все кан­ди­да­ты – и ныне дей­ству­ю­щие тоже. Вот поэто­му гос­по­дин Грыз­лов отпра­вил­ся в Петер­бург, а герой-поляр­ник Артур Чилин­га­ров – в Архан­гельск – он депу­тат Гос­ду­мы от здеш­них мест. 

Костя Доб­ры­нин, мой сорат­ник по «Осо­бо­му мне­нию» на «Фон­тан­ке», вдруг захо­тел стать депу­та­том Гос­ду­мы. И захо­тел он им стать имен­но от Архан­гель­ска и обла­сти, посколь­ку рабо­тал он в тут когда-то юри­стом, и в свое вре­мя отча­ян­но отби­вал Кот­лас­ский ЦБК от рей­де­ров. ЦБК он отбил, вот проф­со­юз это­го ЦБК и выдви­нул его в кан­ди­да­ты. От ОНР. Перед нача­лом слав­ных прай­ме­риз Костя заехал ко мне пого­во­рить о Севе­ро­двин­ске – ему там тоже пред­сто­я­ло высту­пать. В Севе­ро­двин­ске он был когда-то про­ез­дом, а я про­жил в этом горо­де когда-то почти год, так что Косте надо было услы­шать мое мне­ние о горо­де, жите­лях, про­бле­мах. Гово­ри­ли час, а потом Костя пред­ло­жил: поеха­ли со мной в Севе­ро­двинск. Я про­бо­вал сла­бо отби­вать­ся, гово­рил, что не люб­лю пар­тии и фрон­ты, но потом Костя задал вопрос в лоб – помо­гу ли я ему лич­но, а не како­му-то там фронту.

Ну, если лич­но… вооб­ще-то, на «Фон­тан­ке» мы друг дру­га поддерживаем…

Вот так я и попал на праймериз.

Для нача­ла я при­ле­тел в Архан­гельск – меня встре­ти­ла дым­ка и запах горе­ло­го тор­фа. Горят леса. У нас это теперь еже­год­но. Рек мно­го, воды пол­но, а вот доста­вить ее к горя­ще­му лесу – это надо труб­ный диви­зи­он иметь – тех­ни­ка, люди, съем­ные тру­бы. Насос поста­вил на реч­ке-озе­ре, под­со­еди­нил тру­бы – качай, зали­вай. Но это в тео­рии, а на прак­ти­ке – горит синим пламенем. 

Архан­гельск – очень кра­си­вый город. Осо­бен­но мне нра­вят­ся ста­рин­ные, камен­ные зда­ния – эти выдер­жа­ли все вре­ме­на и все оса­ды. Вот толь­ко запу­сте­ние мне не нра­вит­ся – поко­сив­ши­е­ся дере­вян­ные доми­ки, а так­же сго­рев­шие доми­ки, доро­ги, дыры, выбоины. 

За день до это­го в Архан­гель­ске состо­я­лись прай­ме­риз, на кото­рых осо­бен­но коло­рит­но, как мне рас­ска­за­ли, высту­пил наш поляр­ный герой Чилин­га­ров. Он пред­ло­жил создать в Архан­гель­ске что-то вро­де бати­скаф­но­го цен­тра, постро­ить новый бати­скаф и погру­зить­ся в Мари­ан­скую впа­ди­ну. Зачем нам туда погру­жать­ся? Для сла­вы Рос­сии, конечно. 

Я смот­рел на доро­ги, сго­рев­шие дома и, пока ехал и мне рас­ска­зы­ва­ли о погру­же­нии во впа­ди­ну, думал о том, что, навер­ное, конеч­но, невер­ное, пора нам погружаться.

В эту самую Мари­ин­скую впа­ди­ну – пора – ниче­го дру­го­го не остается. 

А на бере­гу Север­ной Дви­ны меня встре­тил кра­си­вей­ший закат. Дым на несколь­ко минут рас­се­ял­ся, и я уви­дел этот закат потря­са­ю­щей кра­со­ты. Вот толь­ко мусо­ра на пля­же мно­го. Люди гуля­ют по набе­реж­ной, а вокруг – мусор. Полу­ча­ет­ся, что люди рав­ны мусору?

И поче­му люди так все вокруг пач­ка­ют? Здесь же пре­крас­ные люди – спо­кой­ные, доб­ро­душ­ные, но поче­му они так все пач­ка­ют? Все, что не име­ет отно­ше­ние к чело­ве­ку – закат, Дви­на – все это про­сто чудес­но. Как толь­ко появ­ля­ет­ся чело­век – сра­зу же обна­ру­жи­ва­ет­ся дрянь.

Но при­ро­да, это же про­дол­же­ние чело­ве­ка. Люди, при­ро­да, это же вы сами!!! Вы же не еди­те борщ так, что поло­ви­на бор­ща на рубаш­ке, так чего ж вы в при­ро­де-то так гади­те, а?

Утром невоз­мож­но открыть окна – запах фека­лей. Здрав­ствуй­те, здрав­ствуй, род­ной метил­мер­кап­тан. Как толь­ко есть ЦБК, цел­лю­ло­за, так и жди это­го чуда в атмо­сфе­ре. Как гово­рил один мой зна­ко­мый адми­рал: «Что-то не доду­ма­ли с очист­кой наши ака­де­ми­ки! Я б им…» – и даль­ше адми­рал гово­рил о том, что бы он у этих ака­де­ми­ков оторвал. 

В Севе­ро­двинск мы при­е­ха­ли часа в три по полу­дню. Кни­ги еще не под­вез­ли. Дело в том, что я убе­дил Костю: празд­ник же на носу, День ВМФ, а Севе­ро­двинск к это­му празд­ни­ку име­ет самое непо­сред­ствен­ное отно­ше­ние – это ж город масте­ров, и дела­ли эти масте­ра под­вод­ные лод­ки. В общем, без подар­ков нель­зя. При­ду­ма­ли пода­рить кни­ги. Пока все будут вхо­дить в зал, и гото­вить­ся к прай­ме­риз – раз­да­дим книги.

Бес­плат­но, в пода­рок, всем.

Вот кни­ги эти и долж­ны были при­е­хать с мину­ты на мину­ту – все нерв­ни­ча­ли, так что пошли зна­ко­мить­ся с мэром – мэр в Севе­ро­двин­ске хоро­ший мужик, посмот­рел на него и успо­ко­ил­ся – вот такая теория.

Вооб­ще-то, мэр Севе­ро­двин­ска, дей­стви­тель­но непло­хой мужик, и пого­во­ри­ли мы о набо­лев­шем, но успо­ко­и­лись все тогда, когда наши подар­ки приехали.

Конеч­но, они при­е­ха­ли ров­но за две мину­ты до нача­ла собра­ния. Но мы зата­щи­ли пач­ки наверх, раз­вер­ну­ли, разо­рва­ли, выта­щи­ли и пода­ри­ли их – 500 штук – за несколь­ко минут всем жела­ю­щим. А я под­пи­сы­вал кни­ги. Всем. В жут­кой спеш­ке, но всем, кто поже­ла­ет. Я потом даже бук­вы стал путать, напри­мер, никак не мог вспом­нить бук­ву «т».

Севе­ро­двинск – заме­ча­тель­ный город, див­ный, хоро­ший, я его очень люблю. 

Севе­ро­двинск – это гор­дость Совет­ско­го Сою­за. Он столь­ко постро­ил кораблей… 

А сей­час ему отча­ян­но нужен гос­за­каз, при­чем не от слу­чая к слу­чаю, не как при­дет­ся и не в декаб­ре меся­це каж­до­го года, как это все вре­мя быва­ет, а чтоб день­ги посту­па­ли регу­ляр­но. Ина­че людей не удер­жать. Уез­жа­ют люди. Про моло­дежь и гово­рить нече­го. Потом, на собра­нии, будут гово­рить о том, что здесь мож­но орга­ни­зо­вать свое Скол­ко­во, что здесь это мож­но сде­лать и не вели­ких денег это сто­ит, зато мы сохра­ним Севе­ро­двинск, для Рос­сии, сохра­ним город масте­ров, инже­не­ров, сохра­ним нара­бо­тан­ные уни­каль­ные тех­но­ло­гии, и, глав­ное, людей сохра­ним, спо­соб­ных пере­дать свои уни­каль­ные зна­ния. Нуж­ны зака­зы, день­ги, льго­ты, осо­бые усло­вия. Для Севе­ра. Ина­че все это потом надо будет воз­рож­дать, стро­ить зано­во – вот, что я дол­жен был услышать.

И я услышал.

Нет, конеч­но же, было несколь­ко выступ­ле­ний, и все это было ска­за­но, но это было ска­за­но таким рус­ским язы­ком. ТАКИМ!!!

Ребя­та, как, все-таки, хоро­шо, что устра­и­ва­ют­ся эти прай­ме­риз, эти смот­ри­ны, и ты слу­ша­ешь чело­ве­ка и пони­ма­ешь сей­час же, что он из себя представляет.

При­чем, тут же ста­но­вит­ся понят­но, что сло­во «иди­от» не ско­ро уйдет из рус­ско­го языка. 

Во вся­ком слу­чае, я, от пло­хо­го рус­ско­го язы­ка, от пло­хо сфор­ми­ро­ван­ной, а то и вооб­ще никак не фор­ми­ро­ван­ной по-рус­ски мыс­ли, впа­даю в сту­пор. Я пере­стаю пони­мать про­ис­хо­дя­щее, и у меня в голо­ве воз­ни­ка­ют сол­неч­ные зай­чи­ки, и они там мечут­ся по череп­ной короб­ке, оскоп­ляя ум.

Гос­по­ди! А как высту­па­ли дей­ству­ю­щие депу­та­ты Госу­дар­ствен­ной Думы!!! Что они нес­ли, Гос­по­ди про­сти меня тыся­чу раз!!! И я сей­час же поду­мал, что для тех, кто хочет­ся остать­ся в этом заме­ча­тель­ном органе на вто­рой и на тре­тий срок, хоро­шо бы преду­смот­реть неболь­шие такие штам­пи­ки: «болен», «без­на­деж­но болен», «неиз­ле­чи­мо болен» и «не опе­ра­бе­лен», чтоб ста­вить их им потом на все откры­тые места. 

Конеч­но, когда зани­ма­ешь­ся в Гос­ду­ме в основ­ном не делом, а интри­га­ми, их цве­том и густо­той, то потом очень труд­но вспом­нить и отчи­тать­ся о деле.

Пора­до­ва­ли высту­па­ю­щие от наро­да. То есть, от народ­но­го фрон­та. Но не от чинов­ни­че­ства, конеч­но, а имен­но от наро­да. Сна­ча­ла они все, как один, хва­ли­ли «Еди­ную Рос­сию», а потом, в сле­ду­ю­щих несвяз­ных сво­их речах, выра­же­ния и мел­ких выкри­ках не остав­ля­ли от «Еди­ной Рос­сии» и кам­ня на камне.

Нако­нец, высту­пил Костя – и я услы­шал пра­виль­ную речь, хоро­шо постав­лен­ный голос, зна­ние пред­ме­та. А еще высту­па­ли учи­те­ля (несчаст­ные они у нас люди), садо­во­ды, адво­ка­ты, юри­сты, флористы…

Фло­ри­сты понра­ви­лись осо­бен­но. Одна дама про­чи­та­ла сти­хи, и я себе пред­ста­вил Госу­дар­ствен­ную Думу в виде огром­ной клум­бы. Или луч­ше горш­ки. Что ни крес­ло – то горшок.

Все­го было 70 высту­па­ю­щих. Через два с лиш­нем часа веду­щий уже сооб­ра­жал с тру­дом, но вел собра­ние. И вооб­ще все сооб­ра­жа­ли с тру­дом, а я уже вооб­ще не сооб­ра­жал. Види­мо, поэто­му я вдруг захо­тел еще раз всех севе­ро­двин­цев поздра­вить с празд­ни­ком, с Днем ВМФ. В кон­це, когда уже долж­на была петь для наро­да заслу­жен­ная артист­ка Рос­сии, я попро­сил сло­во для поздрав­ле­ния, и мне его дали. Что я там нес – это я нико­гда уже не вспом­ню, но наро­ду понра­ви­лось. Потом все друж­но вста­ли и побе­жа­ли из зала, а заслу­жен­ная артист­ка пела в ухо­дя­щие спины.

Потом я еще и интер­вью давал мест­но­му теле­ви­де­нию – это от пол­но­го отча­я­ния, пола­гаю. Я гово­рил о Родине. Я гово­рил о том, что хоро­шо бы поде­лить ее на малые Роди­ны, и чтоб каж­дый холил бы и леле­ял свою соб­ствен­ную, осо­бую, малую Роди­ну, а все вме­сте мы будем холить и леле­ять тогда боль­шую Роди­ну, кото­рая собе­рет­ся из малых ее частей.

Я гово­рил о людях, о том, что их надо любить, пото­му что если все это не ради людей, то зачем это все. Я о поче­те, о том, что никто не дума­ет о долж­но­сти, как о поче­те. Я гово­рил о памя­ти люд­ской, о том, что же оста­нет­ся после всех этих депу­та­тов в люд­ской памя­ти. Я мно­го о чем говорил…

Потом мы поеха­ли домой. Я был выжат, как лимон.

Вот такое это дело – праймериз.