День всех дураков

Каж­дый день нака­нуне 1 апре­ля мне вспо­ми­на­ет­ся одна вол­ну­ю­щая и даже экс­тре­маль­ная исто­рия. Она про­изо­шла с девоч­кой Машей. У Маши был слож­ный пери­од. Она пере­жи­ва­ла кри­зис само­иден­ти­фи­ка­ции, свя­зан­ный с поте­рей люби­мо­го муж­чи­ны и офи­ци­аль­но­го жени­ха. Это был один и тот же чело­век. Маша горе­ва­ла, томи­лась ску­кой, объ­еда­лась моро­же­ным, упи­ва­лась шам­пан­ским, пору­га­лась с дву­мя подру­га­ми пооче­ред­но и от тос­ки запи­са­лась в област­ной аэро­клуб. Посту­пок этот она совер­ши­ла ско­рее не по сво­ей воле, а по воле началь­ни­цы, бра­вой пожи­лой дамы, кото­рая в юно­сти все вре­мя пры­га­ла с пара­шю­том и через это при­об­ре­ла закал­ку, хват­ку и хоро­ше­го мужа. «Чего соп­ли раз­ве­си­ла, — вот так ска­за­ла началь­ни­ца Маше, — ску­ча-а-а-ет она! Если зав­тра не при­ве­зешь фот­ку из аэро­клу­ба, выпру из кон­то­ры ко всем треха­ным чертям».

И Маша запи­са­лась в аэро­клуб. Исправ­но посе­ща­ла заня­тия, осва­и­ва­ла моде­ли пара­шю­тов и тех­ни­ку их уклад­ки. Уже вполне изу­чи­ла учеб­но-тре­ни­ро­воч­ные мар­ки «Д‑1–5У» и под­би­ра­лась к спор­тив­ным «ПО-16» и «Талка‑М». Через опре­де­лен­ное вре­мя дол­жен был состо­ять­ся пер­вый пры­жок. В суб­бо­ту. Так в клу­бе было заве­де­но – суб­бо­та и вос­кре­се­нье. Если пого­да позволяет.

И тут Маша – испу­га­лась. Ска­за­лась боль­ной. Совер­шен­но не поеха­ла на аэро­дром Боб­ров­ка. Пани­че­ски дро­жа­ла дома в мах­ро­вом хала­те и вяза­ных нос­ках, плюс оде­я­ло в под­оде­яль­ни­ке, плюс плед. Не отве­ча­ла на теле­фон­ные звон­ки. Руга­ла себя ужас­но, обзы­ва­ла тру­си­хой, жал­кой неудач­ни­цей и пол­ным утыр­ком. От началь­ни­цы уда­лось скрыть. Шло время.

Совер­шен­но себя заклей­мив позо­ром, Маша поте­ря­ла сон, и аппе­тит тоже поте­ря­ла. Она не спа­ла, не ела, но все-таки при­бы­ла в уроч­ный час с повин­ной к инструк­то­ру, меж­ду про­чим, чем­пи­он­ке мира по пара­шют­но­му спор­ту. Маша была еле живая от вол­не­ния, с иску­сан­ны­ми губа­ми и безум­но свер­ка­ю­щи­ми гла­за­ми. Инструк­тор испу­га­лась, и сво­ей вла­стью запре­ти­ла поле­ты. Вслух она ска­за­ла, что Маша сде­ла­лась слиш­ком худой, ну куда это годит­ся, менее пяти­де­ся­ти кило­грам­мов живо­го веса. Маша вновь заку­си­ла истер­зан­ную губу и настро­и­лась рево­лю­ци­он­но и победительно.

В целях вос­ста­нов­ле­ния веса она мно­го ела зефи­ра, при­чем в шоко­ла­де. Вновь полю­би­ла бутер­брод из бул­ки с мас­лом. Ста­ла одер­жи­ма иде­ей прыж­ка, совер­шен­но одер­жи­ма. Вычер­ки­ва­ла оста­ю­щи­е­ся до собы­тия дни в кар­ман­ном кален­да­ре шари­ко­вой руч­кой. Пыта­ясь отвлечь­ся, смот­ре­ла раз­ви­ва­ю­щие теле­пе­ре­да­чи по кана­лу Дискавери.

Насту­пил день икс. Маша сту­ча­ла зуба­ми так, что была вынуж­де­на плот­но забить рот жвач­кой, что­бы не при­вле­кать вни­ма­ния. Инструк­тор веле­ла немед­лен­но мусор выплю­нуть. Тря­су­щи­ми­ся паль­ца­ми Маша при­ле­пи­ла жвач­ку к изнан­ке ска­мей­ки. Вопрос сто­ял суро­во: тварь ли я дро­жа­щая и так далее. Неиз­вест­но, ска­за­ла инструк­тор, поле­тим ли сего­дня. Ветер силь­ный. Пого­да что-то. Не шепчет.

Что же это она не шеп­чет, ска­за­ла Маша, уже апрель на дво­ре. И это было абсо­лют­ной прав­дой, пото­му что день икс при­шел­ся на пер­вое апре­ля. Его еще назы­ва­ют днем дурака.

Чуть поз­же ветер стих, пого­да зашеп­та­ла, учеб­ный само­лет загру­зи­ли и он взле­тел. Маше пока­за­лось, что она умер­ла. Может быть, так оно слег­ка и было; сле­ду­ю­щим ее вос­по­ми­на­ни­ем стал ощу­ти­мый удар нога­ми о зем­лю и сте­лю­щий­ся в неболь­шом отда­ле­нии ярко-жел­тый пара­шют­ный шелк. Она сде­ла­ла это, сделала!

«Я сде­ла­ла это, сде­ла­ла!» – гово­ри­ла всем и каж­до­му Маша, а все и каж­дый слу­ша­ли и силь­но хва­ли­ли ее. И началь­ни­це сво­ей она позво­ни­ла, конеч­но, отдель­но, и все доло­жи­ла в наспех сочи­нен­ных подроб­но­стях, пото­му что насто­я­щих подроб­но­стей не помнила.

И вдруг кто-то рядом ска­зал: «Кста­ти, сего­дня день дура­ка. Ты совер­ши­ла пры­жок в день дура­ка!» Маша ужас­но оби­де­лась, и даже немно­го поко­ло­ти­ла авто­ра выска­зы­ва­ния по голо­ве пра­вой рукой, а потом и левой.

А боль­ше она с пара­шю­том не пры­га­ла. И не пото­му, что боя­лась. Про­сто ей уже не было скуч­но. Отпа­ла необ­хо­ди­мость чув­ство­вать себя живой, созна­тель­но загля­ды­вая за грань смерти.

Ведь жизнь цен­на сама по себе. Все эти обыч­ные чело­ве­че­ские пере­жи­ва­ния: рабо­тать, любить, рожать детей, ста­реть, пом­нить, что пер­вое апре­ля назы­ва­ют днем дура­ка. Не быть дура­ком. Или быть, неважно.