Отрывки из книги «Записки городского сумасшедшего» 3

Ради Бога! Ради Бога, не пере­би­вай­те меня в кри­ти­че­ские мину­ты. Какие это мину­ты? Это мину­ты кри­ти­ки. В такие мину­ты я трез­во огля­ды­ваю отчий дом, после чего я немед­лен­но нахо­жу его зага­жен­ным от осно­ва­ния и до самой макушки.

Кста­ти! Все вре­мя хочет­ся вер­нуть­ся из Азии. То есть с тем, что мы дав­но в ней нахо­дим­ся, меня при­ми­ря­ло лишь обя­за­тель­ство отцов когда-либо ее покинуть. 

Кажет­ся, пора. Или нет?

Как толь­ко я узнал, что пре­зи­дент нахо­дит­ся в Казах­стане, так сей­час же вол­ны удо­воль­ствия про­ка­ти­лись по все­му мое­му телу. Осо­бен­но постра­да­ли от них мои щеки – они зарде­лись. Есть еще одно место, отве­тив­шее на эти при­ли­вы необы­чай­ной теп­ло­той. Это место назы­ва­ют при­чин­ным, пото­му что за мно­гое оно быва­ет в отве­те. Бес­смыс­лен­но пре­ры­вать нить этой речи, что­бы най­ти в ней смысл. Тут я цити­рую древ­них. Уж они-то не иска­ли толк в подоб­ных рас­суж­де­ни­ях, они про­сто раз­мыш­ля­ли, а толк появ­лял­ся сам по себе.

От всех этих засе­да­ний и прыж­ков про­сто голо­ва кру­гом идет. Все это напо­ми­на­ет бло­ши­ный цирк. Бло­хи ска­чут на кана­те, бло­хи игра­ют в гольф и бьют­ся на мечах – они обо­жа­ют восточ­ные еди­но­бор­ства и холод­ное оружие. 

Бло­ши­ные цир­ки уми­ра­ют по все­му миру, и толь­ко у нас бло­хи все еще прыгают. 

Гово­рят, каж­дая бло­ха – это яркая инди­ви­ду­аль­ность, они дели­кат­ные и хруп­кие созда­ния, чув­стви­тель­ные к раз­лич­ным потря­се­ни­ям. Раз­ли­ча­ют­ся даже бло­хи руко­во­ди­те­ли и бло­хи испол­ни­те­ли, бло­хи пат­ри­ции и бло­хи пле­беи. Объ­еди­ня­ет их толь­ко одно: все они сосут кровь из того, что счи­та­ют Родиной.

Все вре­мя думаю о пожа­ре в бор­де­ле. Воз­ни­ка­ет в бор­де­ле пожар, и его оби­та­те­ли начи­на­ют совер­шать несвой­ствен­ные им дей­ствия – кто хва­та­ет­ся за вед­ро, кто за багор, а кто-то начи­на­ет петь, пля­сать, лазать по кана­ту, делать акро­ба­ти­че­ские прыжки.

И при этом все мечут­ся из угла в угол, а над всем этим сто­ит отбор­ней­ший мат.

Хотя, пола­гаю, нашлись бы изыс­кан­ные умы, кото­рым при­шлись бы по вку­су те насла­жде­ния, что мог­ли пода­рить оби­та­те­ли этой оби­те­ли сво­им посе­ти­те­лям имен­но во вре­мя раз­гу­ла стихии. 

То есть – все­гда мож­но зани­мать­ся сво­им делом.

Одно из опре­де­ле­ний госу­дар­ства: «это… отде­лен­ная от насе­ле­ния орга­ни­за­ция власти…»

Одно из опре­де­ле­ний демо­кра­тии: «это… поли­ти­че­ская систе­ма, при кото­рой народ явля­ет­ся един­ствен­ным леги­тим­ным источ­ни­ком власти».

Види­мо, на этом фору­ме будут мирить эти два определения.

При дви­же­нии впе­ред все вре­мя тянет посмот­реть назад. Вот крик­нул: «Рос­сия, впе­ред!» – а теперь огля­нись и попять­ся, а там и вовсе оста­но­вись и схо­ро­нись от гре­ха, пото­му что после тако­го брос­ка мыс­ли самое вре­мя отси­деть­ся в засаде.

Неболь­шие раз­мыш­ле­ния на тему власти.

Если пере­ве­сти нашу власть в кило­мет­ры, то это будет как до Луны и обратно. 

А если ее пере­ве­сти в кило­грам­мы, то это будет как вес всей руды, когда-либо добы­той человечеством. 

А если пере­ве­сти власть в бак­те­рии? В коли­че­ство бактерий? 

А если пере­ве­сти в бак­те­рии, то это, навер­ное, такое же коли­че­ство, как в том плев­ке куриль­щи­ка, что сорвал­ся у него с губ, да и шлеп­нул­ся в грязь.

«Помни, что ты чело­век!» – это был отры­вок из древних. 

Вполне допус­каю, что нынеш­ние не чита­ли ни отрыв­ков, ни сочинений. 

Да и зачем им все это? «Дерь­мо, – как заме­тил как-то тот самый древ­ний, – это не то, что вокруг, это то, что внут­ри. И это не страш­но. Страш­но, если оно там застоится».

Вре­мя – глав­ный пожи­ра­тель насто­я­ще­го. Оно кипит в его желуд­ке. А по кишеч­ни­ку Вре­ме­ни дви­жет­ся уже наше про­шлое. Осо­бен­но мно­го в нем вся­ких руко­во­ди­те­лей раз­лич­но­го мас­шта­ба и размера.

Да, тут постель­ни­чье­го исклю­чи­ли из всех обще­ствен­ных сове­тов. Уж очень усерд­но сте­лил постель.

Какие уж тут сове­ты. Все сове­ты к посте­ли сводил.