Президент и премьер… будут отдыхать

Гос­по­ди! А до это­го они рабо­та­ли что ли? Да? Это вы назы­ва­е­те рабо­той? Тру­дом? Нель­зя ли взгля­нуть на резуль­тат? Что? А? Не най­ти результат?

Надо бы отыс­кать на теле боро­дав­ку, воз­ник­шую под воз­дей­стви­ем сол­неч­ных лучей на отды­хе. Най­ти и покру­тить. Кру­че­ние боро­дав­ки необы­чай­но умиротворяет.

Для руко­во­ди­те­ля очень важ­на сме­на поз, сме­на ори­ен­ти­ров. Все вре­мя надо думать о чем-то неожи­дан­ном, новом, све­жем. Вот, к при­ме­ру, бен­зин. Поче­му бы не поду­мать о бен­зине? Поду­мал. Это что, БЕНЗИН? Это что-то такое дре­му­чее! Ведь это позор один для наше­го с вами сред­не­ве­ко­во­го госу­дар­ства ездить на таком пер­во­быт­ном бен­зине. На ули­цах дав­но уже всю­ду одни толь­ко фео­да­лы, новые кон­ди­ци­о­не­ры кру­гом сто­ят, а бен­зин все еще какой-то пещер­ный, про­сти меня Гос­по­ди! Про­сто нель­зя его залить в при­лич­ный авто­транс­порт – у него дви­га­тель тут же отва­ли­ва­ет­ся. Так что на бен­зин было обра­ще­но высо­чай­шее вни­ма­ние и о нем толь­ко вче­ра как подумали.

И ужас­ну­лись в кото­рый раз!

Ну, невоз­мож­но же, ей Богу! Выка­ча­ли из-под зем­ли иско­па­е­мые нечи­сто­ты, а потом, с помо­щью кре­кинг про­цес­са пре­вра­ти­ли их в совре­мен­ные нечи­сто­ты, кото­рые потом и береж­но зали­ли в авто. Один пово­рот клю­ча зажи­га­ния – и дви­га­тель на зем­ле, хоро­шо, если без взрыва.

А если б взо­рвал­ся? А если б взо­рвал­ся руко­во­ди­тель, фео­дал, сюзерен?

Пора, гос­по­да, пора поду­мать о бен­зине. Пора бров­ки свои сдви­нуть и мучи­тель­но пораз­мыш­лять. Секун­ды полторы.

Резуль­тат этих раз­мыш­ле­ний может быть толь­ко один: в стра­нах с недо­раз­ви­той демо­кра­ти­ей дол­жен быть абсо­лют­но дораз­вит хотя бы бензин.

«Один вора сме­нит дру­гая….» – как ска­зал неиз­вест­ный кав­каз­ский поэт.

В госу­дар­стве долж­на про­ис­хо­дить сме­на. Воров. Без сме­ны никак. И указ дол­жен быть: «Сме­ня­ет­ся вор, Божьей мило­стью, такой-то!»

А вы зна­е­те, мы как раз вхо­дим в ту самую ста­дию, или даже в эпо­ху. Эпо­ха Рыб – воров­ская, разу­ме­ет­ся, сме­ня­ет­ся Эпо­хой Водо­лея – само­го извест­но­го на небе­сах гра­би­те­ля с боль­шой дороги.

При этом пря­мо сей­час при­шло на ум то, что свя­тее Папы Рим­ско­го может быть толь­ко Мама, сно­ва же, Рим­ская. Не знаю, поче­му это я, как это я, что это я, где это я.

Вме­сто каких-то серьез­ных, кон­цеп­ту­аль­ных вещей, очень важ­ных, и даже необ­хо­ди­мых вся­ко­му госу­дар­ству вре­мен гене­ра­лис­си­му­са Кром­ве­ля, при­хо­дят мыс­ли совер­шен­но про­ход­ные и необре­ме­ни­тель­ные, и даже – пустые, глу­пые, чах­лые и тухлые.

Линии недо­воль­ства про­сту­па­ют на моем лбу вся­кий раз, когда тре­бу­ют­ся чело­ве­че­ские жерт­вы. Но потом я горест­но взды­хаю, выпус­каю отрав­лен­ный сомне­ни­я­ми и коле­ба­ни­я­ми воз­дух, и при­сту­паю к неизбежному.

А что делать, тре­бу­ют­ся жертвы.

Жерт­вы долж­ны быть в кеп­ках – так я пола­гаю, огля­нув­шись не толь­ко на свой, лич­ный опыт. Народ любит то, что в кеп­ке, и жерт­ва долж­на быть сим­па­тич­на на момент сво­ей смерти.

Если жерт­ва нико­гда не сни­ма­ла кеп­ки – оставь­те ее ей.

Если жерт­ва нико­гда не наде­ва­ла кеп­ки – надень­те ее на нее немедленно.

На момент сжи­ра­ния кеп­ку сле­ду­ет при­под­нять, а потом ее сле­ду­ет опу­стить на то, что осталось.

Кеп­ка – это так демократично.

Под при­кры­ти­ем скри­пу­чих двер­ных петель вхо­дим в залу, пол­ную людей. И что мы там видим? Чинов­ни­ки, чинов­ни­ки, чинов­ни­ки. Ком­на­та вдруг рас­ши­ря­ет свои гра­ни­цы, а чинов­ни­ки пло­дят­ся до гори­зон­та. Они про­сто выска­ки­ва­ют друг из дру­га с дере­вян­ным сту­ком, как мат­реш­ки. Ужас. Это был сон.

Руко­во­ди­те­ли в древ­но­сти одним сво­им при­кос­но­ве­ни­ем пре­вра­ща­ли дерь­мо в золото.

У нынеш­них все не так. Но нынеш­ние – это же часть сего­дняш­ней при­ро­ды, а я – любо­зна­тель­ный наблю­да­тель этой самой части. И это я не о доро­гах Рос­сии здесь гово­рю. Нет! Это я вооб­ще гово­рю. Обо всем и вооб­ще. Возь­ми­те в Оте­че­стве все, что хоти­те и дай­те к нему при­кос­нуть­ся любо­му руко­во­ди­те­лю. Резуль­тат все­гда один и тот же – золо­та, потра­чен­но­го на это исто­ри­че­ское при­кос­но­ве­ние, вы не уви­ди­те боль­ше нико­гда, а вот вме­сто него будет холм – све­жий, еще теп­лый, лег­ко узнаваемый.

– Рос­сия, Рос­сия! Ау? Ты где? – крик­нет тут заблу­див­ший­ся странник.

– Я здесь! – чав­кая в чем-то при­выч­ном, отве­тит ему Россия.

И тут бес­по­лез­но пере­хо­дить от одно­го пери­о­да управ­ле­ния к дру­го­му посред­ством мета­фор и ино­ска­за­ний, попут­но пора­жая вооб­ра­же­ние зани­ма­тель­но­стью и при­ят­но­стью обра­зов и картин.

Мета­фо­ры, тезы и анти­те­зы, игра слов, замыс­ло­ва­тость обо­ро­тов и их кра­со­та – все это по одну сто­ро­ну, а вот кар­ти­ны – это уже по другую.

А Алек­сандр Блок гово­рил, что Рос­сия – это вовсе и не госу­дар­ство и даже не нация, это некая лири­че­ская величина.

А Ахма­то­ва, сочи­няя, все вре­мя вспо­ми­на­ла о соре.

Про меня же ска­жут, что я все вре­мя вспо­ми­наю о холме.