ХУ ИЗ ХУ? Художники или хулиганы?

Стрит-арт в Рос­сии – явле­ние моло­дое. С нача­ла пере­строй­ки, при­мер­но с 1985 года, на сте­нах зда­ний нача­ли появ­лять­ся зага­доч­ные над­пи­си, а город­ские жите­ли посте­пен­но ста­ли узна­вать о том, что такое хип-хоп, граф­фи­ти и брейк-данс. На Запа­де мода на стрит-арт заро­ди­лась зна­чи­тель­но рань­ше – в кон­це 60-ых на сте­нах улиц Фила­дель­фии и Нью-Йор­ка появи­лись мисти­че­ские «тэги» — про­то­граф­фи­ти. Понять смысл «тэгов» мог­ли толь­ко их созда­те­ли – чаще все­го «тэг» пред­став­лял собой псев­до­ним пишу­ще­го. По леген­де пер­вым «тэг­рай­те­ром» был моло­дой чело­век по име­ни Демет­ри­ус (Taki 183), а пер­вы­ми рус­ски­ми дея­те­ля­ми стрит-арта были граф­фит­чи­ки Крыс, Бас­кет и Макс-Навигатор.

В Евро­пе и США с 80-ых годов нача­лась самая насто­я­щая эпи­де­мия граф­фи­ти. Вме­сто непо­нят­ных иеро­гли­фов и нечи­та­е­мых сим­во­лов на сте­нах появи­лись слож­ные рисун­ки, а ино­гда и реак­ци­он­ные лозун­ги с при­зы­ва­ми. Очень быст­ро граф­фит­чи­ки ста­ли геро­я­ми роман­ти­че­ских рево­лю­ций, ведь они мгно­вен­но пре­вра­ти­лись в худож­ни­ков-ван­да­лов — их дея­тель­ность мест­ные вла­сти быст­ро объ­яви­ли незаконной.

До 2000-ых появи­лось огром­ное коли­че­ство имен, без кото­рых совре­мен­ный стрит-арт немыс­лим – это Шепард Фэй­ри со зна­ме­ни­тым посте­ром, на кото­ром изоб­ра­жен куль­то­вый фран­цуз­ский рес­тлер и актер Андре Гигант с над­пи­сью Obey («пови­нуй­ся»), и зага­доч­ный фанат видео­игр — худож­ник под псев­до­ни­мом Space Invader, и, конеч­но же, глав­ный меце­нат стрит-арта — худож­ник Бэнк­си. Его рыноч­ные дости­же­ния пора­жа­ют, его рабо­ты поку­па­ют Брэд Питт и Киа­ну Ривз. Цены за автор­ские прин­ты дохо­дят до $1,870 тыс. В новом тыся­че­ле­тии он стал пер­вым и самым дерз­ким воз­му­ти­те­лем обще­ствен­но­го спо­кой­ствия, чело­ве­ком, кото­рый сумел здо­ро­во взбу­до­ра­жить заску­чав­ший мир искус­ства. Так­же он умуд­рил­ся ворвать­ся в жизнь рус­ско­го совре­мен­но­го искус­ства. По мне­нию авто­ров пор­та­ла theoryandpractice.ru, летом 2010 года про­изо­шло самое мощ­ное собы­тие в жиз­ни рус­ско­го стрит-арта — «встал» член арт-груп­пы «Вой­на» в Санкт-Петер­бур­ге. В день рож­де­ния Че Гева­ры акци­о­ни­сты нари­со­ва­ли 65-мет­ро­вый Кос­ми­че­ский Х№й во весь Литей­ный мост перед его раз­ве­де­ни­ем. Худож­ни­ков про­тестной стрит-арт груп­пы «Вой­на» Лео­ни­да Нико­ла­е­ва и Оле­га Ворот­ни­ко­ва задер­жа­ли по ста­тье 213 УК (хули­ган­ство) за не менее гром­кую акцию «Двор­цо­вый пере­во­рот» (интер­вью с акти­ви­ста­ми вы уже мог­ли читать на стра­ни­цах «Новой в Повол­жье»). Все­мо­гу­щий Бэнк­си заявил о финан­со­вой под­держ­ке рус­ской арт-груп­пы. Таким обра­зом, «Вой­на» вошла в исто­рию улич­но­го искус­ства и пре­вра­ти­лась в куль­тур­ное сооб­ще­ство меж­ду­на­род­но­го уров­ня. К тому же арт-груп­пе была вру­че­на глав­ная пре­мия в обла­сти совре­мен­но­го искус­ства «Инно­ва­ция».

Пермь

Высо­ко­ху­до­же­ствен­ным осквер­ни­те­лем улиц сей­час быть мод­но как нико­гда. Тем более что в неко­то­рых горо­дах Рос­сии мест­ная куль­тур­ная поли­ти­ка стрит-арт поощ­ря­ет. В Пер­ми акту­аль­ное улич­ное искус­ство внед­ре­но в город­ское про­стран­ство, но этот город, несмот­ря на то, что нор­мой в нем про­дол­жа­ет оста­вать­ся тра­ди­ци­он­ное искус­ство, – чуть ли не един­ствен­ный откры­тый совре­мен­ной куль­ту­ре. До сих пор идут спо­ры о том, суще­ству­ет ли в Пер­ми эли­та, кото­рая нуж­да­ет­ся в инно­ва­ци­он­ных куль­тур­ных проектах.

Сама­ра

Отдель­ные про­яв­ле­ния самар­ско­го стрит-арта мест­ных жите­лей раз­дра­жа­ют. «Оста­но­ви­те убий­цу!» — такой клич кинул в соци­аль­ной сети Facebook один самар­ский арт-кри­тик. Объ­ект его него­до­ва­ния и раз­дра­же­ния – над­пись «Уби», кото­рая ста­ла появ­лять­ся прак­ти­че­ски по все­му горо­ду, не минуя ста­рые архи­тек­тур­ные построй­ки. Зло­по­луч­ное «Уби» — дело рук моло­до­го граф­фит­чи­ка Убий­цы, кото­рый пред­по­чи­та­ет скры­вать свои имя и фамилию. 

«Новая в Повол­жье» реши­ла разо­брать­ся с тем, что тол­ка­ет улич­ных худож­ни­ков выхо­дить на ули­цу с бал­лон­чи­ка­ми, и в этом ей помог граф­фит­чик Патрон – один из осно­ва­те­лей зна­ме­ни­то­го «стрит-арт комью­ни­ти «174», суще­ству­ю­ще­го уже 8 лет. Вто­рой осно­ва­тель – извест­ный худож­ник Гвоздь от интер­вью отказался.

Твор­че­ство нару­ши­те­ля обще­ствен­но­го спо­кой­ствия Убий­цы, кото­рый так­же дал корот­кое интер­вью «Новой в Повол­жье», напо­ми­на­ет твор­че­ство TAKI 183 — осно­во­по­лож­ни­ка суб­куль­ту­ры граф­фи­ти в Нью-Йор­ке и совре­мен­ных граф­фи­ти в целом. Вики­пе­дия гла­сит, что «он рабо­тал курье­ром, и во вре­мя сво­их пере­ме­ще­ний по горо­ду писал свой ник­нейм на сте­нах и дру­гих поверх­но­стях (напри­мер, в мет­ро). Его тэг состо­ял из его насто­я­ще­го име­ни Таки (дими­ну­тив гре­че­ско­го име­ни Демет­ри­ус) и номе­ра ули­цы, на кото­рой он про­жи­вал, — 183rd Street». Ста­но­вит­ся понят­ным, что смысл тэг­гин­га вовсе не в каче­стве и идее изоб­ра­жа­е­мо­го, а в коли­че­стве. Совре­мен­ных «осквер­ни­те­лей улиц» мало что оста­нав­ли­ва­ет, памя­туя о реко­мен­да­тель­ном харак­те­ре нака­за­ний за пор­чу обли­ка города.

Патрон

Исто­рия наше­го комью­ни­ти «174» нача­лась в 2003 году. О Бэнк­си тогда никто и слы­хом не слы­хи­вал. Инду­стрии граф­фи­ти в нашем горо­де тогда не суще­ство­ва­ло. Мы ока­за­лись пер­вы­ми. Были еди­нич­ные коман­ды, кото­рые дела­ли что-то инди­ви­ду­аль­ное, но мне все это было не шиб­ко инте­рес­но. Я зани­мал­ся граф­фи­ти до 2003 года, и мне хоте­лось создать что-то абсо­лют­но новое. И глав­ное – что­бы это не напо­ми­на­ло граф­фи­ти как тако­вое. Мы пыта­лись создать новый вид искус­ства, но мы хоте­ли, что­бы оно было при­вя­за­но к дан­ной мест­но­сти и име­ло абсо­лют­но новую фор­му. Начи­на­ли мы с того, что цара­па­ли на стек­лах наши нико­му непо­нят­ные сим­во­лы. Мы жаж­да­ли обще­ствен­ной реак­ции. Поче­му 174? Я люб­лю циф­ры. Они выра­жа­ют абстракт­ный смысл. Рас­шиф­ров­ка назва­ния 174 очень про­стая. 174 – это наши име­на. 17-ая бук­ва рус­ско­го алфа­ви­та – это бук­ва п, а 4‑ая – г, как нетруд­но дога­дать­ся. Патрон и Гвоздь. Но для меня 174 – это нечто боль­шее. Еди­ни­ца – импульс, чет­вер­ка – её обрат­ная сто­ро­на и при­вяз­ка к еди­ни­це, семер­ка – это твор­че­ство, сво­бо­да, азарт, риск, везе­ние и удача. 

Сей­час я несколь­ко по-дру­го­му смот­рю на наше твор­че­ство. Граф­фи­ти – это ван­да­лизм. Я пере­осмыс­лил эту кон­цеп­цию. Я совсем по-дру­го­му начал смот­реть на архи­тек­ту­ру. Я не стрем­люсь раз­ру­шать то, что само­до­ста­точ­но по сво­ей сути… На сте­нах неко­то­рых зда­ний нель­зя ниче­го рисо­вать. И я это понял. Но есть и урод­ли­вые зда­ния, кото­рые хочет­ся сте­реть с город­ско­го ланд­шаф­та или хотя бы чем-то их допол­нить. Но, с дру­гой сто­ро­ны, во мне про­дол­жа­ют бороть­ся раз­ру­ше­ние и сози­да­ние. Ино­гда для меня это одно и то же. Нель­зя ниче­го постро­ить, если до это­го не сло­ма­ешь. Я рисую для того, что­бы создать для себя ком­форт­ную обста­нов­ку. Моё граф­фи­ти не про­сто само­пре­зен­та­ция. Ино­гда это захват про­стран­ства. Город­ское про­стран­ство без мое­го твор­че­ства – чужое про­стран­ство. Я рас­пы­ляю себя на все, что нахо­дит­ся вокруг меня. Писать кар­ти­ны не так инте­рес­но, пото­му что ты заклю­чен в хол­сте – в кро­хот­ном клоч­ке. Я отож­деств­ляю себя с тем, что нахо­дит­ся вокруг меня. Самое инте­рес­ное, что в Сама­ре стрит-арт­ом может зани­мать­ся каж­дый, абсо­лют­но не огра­ни­чи­вая свою сво­бо­ду. Делай что хочешь. Рисуй где хочешь, никто тебя не пой­ма­ет. Раз­бом­бить мэрию или белый дом? Поче­му бы и нет. В прин­ци­пе, это воз­мож­но. Суще­ству­ет огром­ное коли­че­ство мест, где мож­но рисо­вать, кото­рые вооб­ще никак не защи­ще­ны. Я гово­рю про памят­ни­ки архи­тек­ту­ры, лице­вая часть горо­да, места куль­тур­но­го отды­ха, транс­порт­ные депо. Толь­ко сей­час появ­ля­ют­ся все­воз­мож­ные забо­ры, пре­гра­ды, каме­ры и хит­рые штра­фы за рисование.

Одна из наших самых удач­ных акций – это наши рисун­ки на Самар­ской пло­ща­ди. Мы раз­бом­би­ли все сту­пень­ки на спус­ке. Лесен­ка ведет пря­мо к Пани­ков­ско­му. Фак­ти­че­ски мы отме­ти­лись прак­ти­че­ски на лице Сама­ры. Так­же мы испра­ви­ли раз­мет­ку на пло­ща­ди Куй­бы­ше­ва. С высо­ты это выгля­де­ло как раз­мет­ка для выкрой­ки, раз­де­ля­ю­щая пло­щадь на две части.

Я про­тив без­дум­ной пор­чи ста­рых зданий. 

Я люб­лю ста­рую Сама­ру и люб­лю наш город.

Убий­ца

Я пишу сло­во «Уби» – сокра­ще­ние от сло­ва «убий­ца». Ино­гда я пишу цели­ком сло­во «убий­ца», а ино­гда добав­ляю гла­гол – «убий­ца уби­ва­ет». Мне тяже­ло что-то сози­дать, мне лег­че раз­ру­шить. Я хао­ти­чен. Быть может, это из-за того, что я не могу разо­брать­ся в себе. Весь свой нега­тив я выплес­ки­ваю на сте­ну. Я уби­ваю все вокруг, вклю­чая само­го себя. Я вызы­ваю нега­тив со сто­ро­ны обще­ства, и мне это нра­вит­ся. Даже люди мое­го кру­га не все­гда меня под­дер­жи­ва­ют. Но для меня рисо­вать на сте­нах – слов­но захва­ты­вать и под­чи­нять себе. То место, где я нари­со­вал граф­фи­ти, слов­но ста­но­вит­ся моим. 

Суще­ству­ет 3 кате­го­рии реак­ции на мое твор­че­ство. Пер­вая кате­го­рия. Чело­век видит напи­сан­ное сло­во «Уби» на стене и дума­ет: «Вот м№дак. Зачем он это пишет?» Вто­рая кате­го­рия. Чело­век видит напи­сан­ное сло­во «Уби» и дума­ет: «Да этот парень все­рьез боль­ной! Насто­я­щий оппо­зи­ци­о­нер!» Тре­тья кате­го­рия. Чело­век видит напи­сан­ное сло­во «Уби» на стене и ниче­го не дума­ет. Ему про­сто все равно.