Самая длинная ночь в году

Гря­дет ночь с 21 на 22 декаб­ря, и в раз­ных зару­беж­ных стра­нах начи­на­ют отме­чать Йоль. Допу­стим, судь­ба рас­по­ря­ди­лась, что вы живе­те не в раз­ных зару­беж­ных стра­нах, а в одной оте­че­ствен­ной, но кто меша­ет начать отме­чать Йоль? Вооб­ще Йоль – муж­ской празд­ник, счи­та­ет­ся, что муж­чи­нам поз­во­ле­но все, а поря­доч­ные жен­щи­ны поси­дят дома.

«Ниче­го, — дума­е­те вы, если рож­де­ны жен­щи­ной, — ино­гда древ­ние тра­ди­ции содер­жат недоработки».

«Напри­мер, — дума­е­те вы, — я поря­доч­ная жен­щи­на и пой­ду самой длин­ной ночью — в ноч­ной клуб».

Вы соби­ра­е­тесь в ноч­ной клуб очень тща­тель­но. Отыс­ки­ва­е­те завсе­гда­тая таких заве­де­ний. Твер­до сооб­ща­е­те о сво­ем наме­ре­нии при­со­еди­нить­ся к нему тако­го-то чис­ла. Вес­ко добав­ля­е­те: «По мос­ков­ско­му вре­ме­ни пик (мак­си­маль­ная фаза) это­го аст­ро­но­ми­че­ско­го собы­тия про­изой­дет утром 22 декаб­ря в 07 ч. 58 минут».

Каж­дый ноч­ной клуб дол­жен быть рас­по­ло­жен­ным где-то. Ваш нека­зист, зато рас­по­ло­жен в исто­ри­че­ском и куль­тур­ном цен­тре горо­да, и вот уже на запястье сине­ет штамп с его назва­ни­ем и день­ги за вход упла­че­ны. «Сего­дня живое выступ­ле­ние, — ска­жет один из клуб­ных вла­дель­цев, — пото­ро­пи­тесь…» Вы про­хо­ди­те вглубь, бар­ная стой­ка и пред­ла­га­ет­ся выпить.

Вин­ная кар­та выгля­дит забав­но. От руки фло­ма­сте­ром напи­са­ны наиме­но­ва­ния напит­ков: «куба-либ­ре», «отверт­ка», «джин-тоник», ошиб­ки незна­чи­тель­ны. «Джин-тоник» сто­ит две­сти пять­де­сят руб­лей. «Куба-либ­ре» – две­сти два­дцать. Самый деше­вый кок­тейль содер­жит в соста­ве что-то пер­си­ко­вое и оце­ни­ва­ет­ся в сто восемь­де­сят. На вкус все они неот­ли­чи­мы от муль­ти­фрук­то­во­го сока с незна­чи­тель­ным добав­ле­ни­ем водки.

Бар­мен сим­па­тич­ный, напо­ми­на­ет весе­ло­го кита из мульт­филь­ма, навер­ня­ка есть такой мульт­фильм. На диван­чи­ке сле­ва девуш­ка в про­зрач­ной юбке и с воло­са­ми свет­лы­ми, как луна. Она гово­рит теле­фо­ну: «Если через сорок пять минут тебя не будет, я ухо­жу с Витькой».

К девуш­ке под­хо­дят моло­дые люди, гла­дят по свет­лой голо­ве, воз­мож­но, сре­ди них есть потен­ци­аль­ный счаст­лив­чик Вить­ка. Вы, пыта­ясь скрыть явный этно­гра­фи­че­ский инте­рес, про­хо­ди­те в пер­вый зал. Живое выступ­ле­ние, кто-то что-то поет, кто-то чем-то раз­ма­хи­ва­ет арти­стич­но. Пред­мет, похо­жий на гим­на­сти­че­ский сна­ряд «була­ва». Эффект­ней бы выгля­де­ло жон­гли­ро­ва­ние горя­щи­ми факе­ла­ми, тем более – Йоль, в эту ночь зажи­га­ют «йоль­ское поле­но», что­бы убе­речь себя от злых духов.

«Боги и боги­ни нис­хо­дят на зем­лю, трол­ли и эль­фы бесе­ду­ют с людь­ми, мерт­вые выхо­дят из Ниж­них Миров. На Йоль Солн­це вос­ста­ет из мра­ка, и мир возрождается.

По тра­ди­ции, Йоль длит­ся три­на­дцать ночей, кото­рые назы­ва­ют Ночи духов. Эти три­на­дцать ночей — как брешь меж­ду дву­мя года­ми, где нет ни при­выч­но­го вре­ме­ни, ни при­выч­ных гра­ниц, когда вер­шит­ся жре­бий богов и вра­ща­ет­ся вере­те­но боги­ни Судь­бы – Урд».

Вы пере­ска­зы­ва­е­те этот спич сво­е­му спут­ни­ку, отыс­кав его неиз­вест­но где, в тре­тьем запро­ход­ном зале, он сидит на поло­вине тен­нис­но­го сто­ла и курит. Пач­ка сига­рет валя­ет­ся рядом, чер­ные бук­вы, шрифт «праг­ма­ти­ка», куре­ние уби­ва­ет. «Вере­те­но боги­ни Судь­бы», — повто­ря­е­те вы вели­че­ствен­но. Спут­ник отве­ча­ет: «Все пра­виль­но, но вот отыс­ка­ла ли ты ясе­не­вое поле­но? Укра­си­ла ли ты его подо­ба­ю­щим обра­зом?». После это­го он исче­за­ет, сверк­нув на про­ща­ние улыбкой.

Парень в вяза­ной шап­ке выпи­ва­ет тай­но при­не­сен­ный сла­бо­ал­ко­голь­ный «ягу­ар», дела­ет боль­шой гло­ток и закры­ва­ет гла­за. Откры­ва­ет гла­за, дела­ет гло­ток еще, закры­ва­ет гла­за. Стул под ним кажет­ся неустойчивым.

Сте­ны клу­ба выкра­ше­ны мас­ля­ной крас­кой и рас­пи­са­ны пси­хо­де­ли­че­ски. Дело­вой поход­кой захо­дит высо­кая девуш­ка в сером паль­то и кеп­ке козырь­ком назад, звуч­но целу­ет всех, попа­да­ю­щих­ся на пути, даже вас.

В лег­ком недо­уме­нии глу­по­ва­то улы­ба­е­тесь. Девуш­ка в кеп­ке выпи­ва­ет мест­ную раз­но­вид­ность куба-либ­ре. Мрач­не­ет. Наби­ра­ет на мобиль­ни­ке сооб­ще­ния, отправляет.

Два нече­ло­ве­че­ски кра­си­вых маль­чи­ка пыта­ют­ся попасть в сан­узел. Дверь туда дав­но и без­на­деж­но закры­та. «Нет, ну я не могу, — гово­рит один, — там сколь­ко чело­век вообще?»

Вто­рой начи­на­ет гром­ко рас­ска­зы­вать сти­хи, вы удив­лен­но опо­зна­е­те Брод­ско­го: «Я вхо­дил вме­сто дико­го зве­ря в клет­ку, выжи­гал свой срок и кли­ку­ху гвоз­дем в бара­ке, жил у моря, играл в рулет­ку, обе­дал черт зна­ет с кем во фраке…»

Парень в вяза­ной шап­ке взвол­но­ван­но дви­га­ет­ся на сво­ем кол­че­но­гом сту­ле, рядом ока­зы­ва­ет­ся девоч­ка в кожа­ных шортах.

Отни­ма­ет у него алю­ми­ни­е­вую тару, пьет. Парень гово­рит ей: «Эй, ты же дутая, пере­стань…» Девоч­ка сме­ет­ся, смеется.

Живое выступ­ле­ние, судя по все­му, закон­че­но. В тре­тьем запро­ход­ном зале ока­зы­ва­ет­ся груп­па людей с вари­а­ци­я­ми гим­на­сти­че­ских булав, они взма­хи­ва­ют ими и заде­ва­ют девуш­ку в кепке.

«Что это такое, нику­да нель­зя деть­ся от тол­пы, нигде нет воз­мож­но­сти уеди­нить­ся и спря­тать­ся, пусти­те меня, пусти­те», — гово­рит она без пауз, нерв­но тушит сига­ре­ту непо­сред­ствен­но о поло­ви­ну тен­нис­но­го стола.

Вы чув­ству­е­те себя не ска­зать – поте­рян­но, но почти. Воз­вра­ща­е­тесь к бар­ной стой­ке и заво­ди­те раз­го­вор с бар­ме­ном о тра­ди­ци­ях Йоля, пере­шед­ших в хри­сти­ан­ское Рож­де­ство – веч­но­зе­ле­ное дере­во, оно же малень­кая елоч­ка. Бар­мен зага­доч­но улы­ба­ет­ся. «В Ислан­дии при­ня­то счи­тать, что те, кто не обза­ве­лись к Йолю новой шер­стя­ной одеж­дой, — доста­нут­ся Йоль­ско­му коту…»

«И кот их съе­дал?» — спра­ши­ва­ет кто-то.

Вы обо­ра­чи­ва­е­тесь, несколь­ко новых людей, их руки про­штам­по­ва­ны, цвет глаз нераз­ли­чим в полу­мра­ке. Бар­мен ожив­ля­ет­ся, выхо­дит из сво­е­го укры­тия и рас­кры­ва­ет объятия.

«Неиз­вест­но, что делал с ними кот», — отве­ча­е­те вы.

«А вы что здесь дела­е­те, я вас не знаю, а я тут знаю всех», — гово­рит неиз­вест­ный, очень корот­кая стриж­ка, а гла­за серые, вбли­зи мож­но рас­смот­реть. Девуш­ка в про­зрач­ной юбке на диван­чи­ке гово­рит теле­фо­ну: «Нена­ви­жу тебя!»

«Меня тут забы­ли», — при­зна­е­тесь вы. Музы­ка меня­ет свое направ­ле­ние и рас­те­ка­ет­ся по полу, пла­ста­ет­ся под нога­ми, тягу­чая такая.

«Я вот вижу, что вам здесь не нра­вит­ся. Пой­дем­те в какое-нибудь дру­гое место», — гово­рит неизвестный.

«В какое?» — «Более пафос­ное». — «Нет, спа­си­бо, я домой иду, мне еще надо про ито­ги года сочи­нить». – «Зачем?» — «Глав­ный редак­тор хочет». — «И како­вы ито­ги?» — «Ниче­го осо­бен­но­го, но надо сфор­му­ли­ро­вать». — «Сфор­му­ли­ру­ем вме­сте». — «Спа­си­бо, нет».

Вы улы­ба­е­тесь и про­хо­ди­те мимо. Девоч­ка в кожа­ных шор­тах сидит на кор­точ­ках, удоб­но поло­жив голо­ву на дере­вян­ную скамейку.

Нече­ло­ве­че­ски кра­си­вые маль­чи­ки игра­ют в скр­эб­бл, девоч­ка в кеп­ке сня­ла серое паль­то, рас­ка­чи­ва­ет­ся в такт музы­ке. Вы смот­ри­те, вни­ма­тель­но смот­ри­те, как под­гля­ды­ва­е­те, раз­во­ра­чи­ва­е­тесь и доста­е­те из сум­ки номе­рок, он све­тит­ся в спе­ци­аль­ном све­те. Кра­си­во. Полу­ча­е­те шубу. «Вы може­те еще вер­нуть­ся сего­дня», — напо­ми­на­ет гар­де­роб­щик, но вы не вернетесь.

Про­дол­жа­ет­ся самая длин­ная ночь, вы иде­те по ули­це, пусто, сыро­ва­то, тихо. Что там с ито­га­ми, надо попро­щать­ся со ста­рым годом, выра­зить ему при­зна­тель­ность за все, поста­рать­ся не корить. Вспом­нить свои реше­ния, сре­ди кото­рых нет невер­ных, а есть про­сто реше­ния и полу­чен­ный опыт.

«Про­сти­те, — вдруг слы­ши­те вы, — мы сей­час, типа, в клу­бе повстре­ча­лись» — вас дого­ня­ет девуш­ка в про­зрач­ной юбке и с воло­са­ми свет­лы­ми, как луна. Она шага­ет одна, при­дер­жи­вая у гор­ла ворот­ник куртки.

«Вы не хоти­те погу­лять немно­го? – спра­ши­ва­ет она. — Сей­час не холод­но. А то что-то настро­е­ние такое… дурацкое…»

Девуш­ка всхли­пы­ва­ет и пла­чет. «Вы мне это пре­кра­ти­те, — гово­ри­те вы, — нет при­чин для слез». Девуш­ка кива­ет, кива­ет, сбив­чи­во рас­ска­зы­ва­ет о Вить­ке и дру­гих. Девуш­ку зовут — Уля. И вы гуля­е­те немно­го, бро­ди­те по осве­щен­ной глав­ной ули­це туда-сюда, мимо пере­обо­ру­до­ван­ных фон­та­нов и веч­но­зе­ле­ных кар­ли­ко­вых туй. Оста­нав­ли­ва­е­тесь, жести­ку­ли­руя, изоб­ра­жа­е­те в воз­ду­хе венок из оме­лы – один из сим­во­лов Йоля – годо­вой круг, обнов­ле­ние и бесконечность.

«Идти к новой жиз­ни без гру­за про­шло­го!» — убеж­да­е­те вы девуш­ку Улю, она акку­рат­но сни­ма­ет паль­ца­ми сле­зы с ресниц.

«Ну, нако­нец-то я вас нашел!» — рядом оста­нав­ли­ва­ет­ся неиз­вест­ный из клу­ба, корот­кие воло­сы и серые глаза.

«Отлич­но, — раду­е­тесь вы, — вот, позна­комь­тесь с Улей. Она как раз хоте­ла еще прой­тись, а я — домой».

Неиз­вест­ный смот­рит на Улю и гово­рит ей: «При­вет!», Уля пыла­ет холод­ны­ми щека­ми и отве­ча­ет: «При­вет», вы про­ща­е­тесь с новы­ми зна­ком­ца­ми, сво­ра­чи­ва­е­те напра­во. Они оста­ют­ся на месте, Уля неуве­рен­но сме­ет­ся. Вы чув­ству­е­те себя бой­ска­у­том, совер­шив­шим Хоро­шее Дело Дня.

Вер­нее, ночи. «Что я могу ска­зать о ночи? Что полу­чи­лась длин­ной», — пере­фра­зи­ру­е­те вы и иде­те, идете.

Зав­тра день при­ба­вит­ся на мину­ту. Или даже на полторы.