Покуситесь на депутата

Вы навер­ня­ка уве­ре­ны, что депу­та­ты ниче­го не дела­ют, а толь­ко пред­ла­га­ют запре­тить кру­жев­ные тру­сы и пере­кра­сить Кремль в жел­тый цвет. Я и сама так дума­ла, пока не нашла депу­та­та, кото­рый рабо­та­ет (прав­да, рабо­та­ет). Конеч­но же, это жен­щи­на. Под­рост­ко­вый клуб, рюмоч­ная, ремонт­ные рабо­ты, дет­ские пло­щад­ки, мусор­ные свал­ки, чьи-то похо­ро­ны, пись­мо в одну госу­дар­ствен­ную орга­ни­за­цию, пись­мо в дру­гую госу­дар­ствен­ную орга­ни­за­цию, и еще надо при­стро­ить в какую-то про­грам­му вете­ра­на, отче­го-то ни в одну из про­грамм не попав­ше­го. 15‑й округ, Про­мыш­лен­ный рай­он, 12 000 изби­ра­те­лей. Ну, и дети, конечно.

Про­мыш­лен­ный рай­он про­сы­па­ет­ся рано. Про­мыш­лен­но­му рай­о­ну дале­ко ехать на рабо­ту, и хоро­шо бы успеть до про­бок. Народ идет к оста­нов­кам обще­ствен­но­го транс­пор­та или удач­ли­во пищит авто­мо­биль­ной сиг­на­ли­за­ци­ей. Про­мыш­лен­ный рай­он про­сы­па­ет­ся жел­ты­ми листья­ми под ноги, шту­ка­тур­кой со стан­дарт­ных потол­ков на взъеро­шен­ные затыл­ки, рас­тво­ри­мым кофе в круж­ки, солью к ссоре.

Депу­тат рай­со­ве­та Еле­на Молод­цо­ва в крас­ном — нет! в алом паль­то выхо­дит из подъ­ез­да соб­ствен­но­го дома по ули­це Геор­гия Димит­ро­ва. «Это такой бол­гар­ский рево­лю­ци­о­нер», — мимо­хо­дом объ­яс­ня­ет депу­тат Молод­цо­ва бра­во­му гастар­бай­те­ру на экс­ка­ва­то­ре. Точ­нее, сна­ча­ла депу­тат при­кла­ды­ва­ет руку к гру­ди и гово­рит гастар­бай­те­ру так: «Если вы не пере­не­се­те вот эту бетон­ную шту­ко­ви­ну туда, а здесь не выкор­чу­е­те пень, то я утра­чу веру в человечество».

И гастар­бай­тер, слож­ное имя кото­ро­го депу­тат Молод­цо­ва вели­ко­леп­но запом­ни­ла, гово­рит, что при­ду­ма­ет, как заго­ро­дить въезд во двор с этой сто­ро­ны и выкор­че­вать пень. «Эле­гант­нень­ко так сде­лай­те», — гово­рит Молод­цо­ва, заку­ри­ва­ет и отда­ет еще какие-то коман­ды груп­пе стро­и­тель­ных рабо­чих. Алое паль­то бро­са­ет теп­лый отсвет на ее рас­тре­во­жен­ное лицо. Но к вече­ру бор­дюр будет уста­нов­лен, пень выкор­че­ван, бетон­ная шту­ко­ви­на без назва­ния уста­нов­ле­на в нуж­ное место. Ина­че депу­тат поте­ря­ет веру в чело­ве­че­ство, а это­го допу­стить нельзя.

Спаль­ный рай­он, блоч­ные дома про­из­вод­ства позд­не­го СССР, дет­ские пло­щад­ки, не вошед­шие в про­грам­му город­ско­го финан­си­ро­ва­ния «двор чего-то там» и напо­ми­на­ю­щие Сто­ун­хендж, толь­ко фиго­вый – камен­ные полу­раз­ва­лив­ши­е­ся кон­струк­ции, метал­ли­че­ская арма­ту­ра, уны­лая песоч­ни­ца и само­дель­ные лав­ки, состав­лен­ные в кру­жок. Бук­валь­но пред­став­ля­ешь, как увле­чен­но здесь игра­ют дети, осо­бен­но по вече­рам, катая пустые пив­ные бутыл­ки и иную тару.

Чах­лый газон мило­серд­но покры­ва­ют сухие листья, депу­тат охот­но ими шур­шит. Горест­но смот­рит на бесед­ку, выстро­ен­ную тоже на зака­те совет­ской эпо­хе, доб­рот­ная кир­пич­ная бесед­ка, навер­ня­ка пол­ная фан­фу­ри­ков, шпри­цев и что там сей­час упо­треб­ля­ют еще. А с виду ниче­го, такая, готич­ная. Депу­тат хочет, что­бы в бесед­ке зву­чал дет­ский хор, или исполь­зо­вать ее иным обра­зом, поми­мо собра­ния мест­ных мар­ги­на­лов. На стене мел­ки­ми бук­ва­ми над­пись «Путин лох». Депу­тат реги­стри­ру­ет настро­е­ния электората.

По ходу сле­до­ва­ния под­рост­ко­вый клуб «Раду­га». Клуб рас­по­ло­жен забав­но – на вто­ром эта­же обыч­но­го жило­го дома, у клу­ба нет отдель­но­го вхо­да, и что­бы попасть в подъ­езд, нуж­но дождать­ся, напри­мер, что­бы кто-нибудь вышел и открыл дверь. «Вто­рой этаж, — при­го­ва­ри­ва­ет депу­тат, — вто­рой этаж. А ниче­го, это для При­волж­ско­го еще нор­маль­но­го подъезда».

Сте­ны нор­маль­но­го подъ­ез­да живо выкра­ше­ны голу­бень­ким и очень стран­но пах­нет. Навер­ное, что-то с мусо­ро­про­во­дом, навер­ное, он засо­рил­ся, это быва­ет. Клуб пред­став­ля­ет собой несколь­ко объ­еди­нен­ных квар­тир, и в нем пона­ча­лу доволь­но слож­но отыс­кать вер­ные пути: все вре­мя какие-то пово­ро­ты, кори­дор­чи­ки и все такое. Встре­ча­ют дирек­тор и два тре­не­ра — по лыжам и спор­тив­но­му ори­ен­ти­ро­ва­нию. Лыж­ник – муж­чи­на, а ори­ен­ти­ро­ва­ни­ем заве­ду­ет моло­дая жен­щи­на. Все пока­зы­ва­ют. Вот это у нас тре­на­жер­ный зал. Вот это у нас ком­на­та отды­ха. На стене руко­пис­ное объ­яв­ле­ние «Полив цве­тов – поне­дель­ник и чет­верг». Лист ват­ма­на закле­ен фото­гра­фи­я­ми: ребя­та на лыжах, ребя­та в лесу, спор­тив­но ориентируются.

Тре­на­жер­ный зал без­на­деж­но пуст, лишь в углу гор­бит­ся ска­мей­ка для укреп­ле­ния прес­са, и сто­ит кол­че­но­гий стул образ­ца сред­ней шко­лы вре­мен похо­рон Бреж­не­ва. Молод­цо­ва зво­нит в поли­цию и про­сит денег. Есть такая про­фес­сия: искать спон­со­ров. «Ну что же такое, — гово­рит она упол­но­мо­чен­но­му поли­цей­ско­му, — вы бы посмот­ре­ли на этот тре­на­жер­ный зал! Нуж­но же помочь! Но это убо­же­ство же какое-то!»

В ком­на­те отды­ха на сто­ле оди­но­ко сто­ит маг­ни­то­фон, и, кажет­ся, даже кас­сет­ный. Лежат шах­ма­ты, пара коро­бок. Шаш­ки тоже лежат. Лото? Нар­ды? Молод­цо­ва клян­чит у поли­ции денег, а дирек­тор клу­ба гово­рит, вол­ну­ясь, что тре­на­же­ры – не глав­ное! Глав­ное – соору­дить отдель­ный вход с ули­цы, а то пожар­ни­ки при­ста­ют. Не будет вхо­да, не будет клу­ба. Не будет клу­ба, в бесед­ке из кир­пи­ча при­ба­вит­ся юных посе­ти­те­лей, куря­щих спайс.

Сто­рон­не­му наблю­да­те­лю верит­ся с неко­то­рым тру­дом, что совре­мен­ный ребе­нок пой­дет в клуб «Раду­га» играть в шах­ма­ты, лото и спор­тив­но ори­ен­ти­ро­вать­ся, но вдруг, дей­стви­тель­но, кто? Молод­цо­ва гово­рит, что денег она най­дет, но клу­бу надо раз­ви­вать­ся. «Чего вы, — гово­рит Молод­цо­ва, — со сво­и­ми шах­ма­та­ми? Ну какие шах­ма­ты? Надо стре­лять из лука». И рас­ска­зы­ва­ет, как здо­ро­во стре­лять из лука, и что это при­вле­чет новых мрач­ных под­рост­ков, и у нее есть прак­ти­че­ские идеи по соб­ствен­но орга­ни­за­ции всего.

Дирек­тор садит­ся на табу­рет. Слу­ша­ет слег­ка рас­те­рян­но. Депу­тат Молод­цо­ва рас­про­стра­ня­ет реаль­но ощу­ти­мые энер­ге­ти­че­ские вол­ны – это как если плюх­нуть в реку камень, то пой­дут кру­ги, и нику­да не денешь­ся, закон физи­ки. Энер­гию Молод­цо­вой ощу­ща­ет и муж­чи­на в дам­ском при­та­лен­ном паль­то, завсе­гда­тай рас­пи­воч­ной фаса­дом на Мос­ков­ское шос­се. Муж­чи­на немно­го отпры­ги­ва­ет в сто­ро­ну, и начи­на­ет совер­шать рит­мич­ные дви­же­ния рука­ми вдоль тела. Буд­то бы он сам член клу­ба «Раду­га», и совер­ша­ет забег на лыжах в дан­ный момент.

В рас­пи­воч­ной выве­ше­но меню, для все­об­ще­го озна­ком­ле­ния: одна киль­ка сто­ит 8 руб­лей, одна кра­бо­вая палоч­ка – 12. Недо­ро­го; бутер­бро­ды в ассор­ти­мен­те – уже 35, коп­че­ная сосис­ка — 40. Это для состо­я­тель­ных жите­лей микрорайона.

«Я в эту нали­вай­ку уже два­жды с поли­цей­ским наря­дом при­ез­жа­ла, — гово­рит Молод­цо­ва. – Они вод­ку вти­ха­ря про­да­ют, хоть лицен­зии на это дело не имеют».

Буфет­чи­ца смот­рит на депу­та­та как на род­ную. Мы идем, сно­ва эти листья, один блоч­ный дом, вто­рой такой же, а вот кир­пич­ный дом, из ново­по­стро­ен­ных. Надо спе­шить, писать запро­сы, совер­шать звон­ки, про­сле­дить за кор­че­ва­ни­ем пня. «И совер­шен­но непо­нят­но, что делать с этим отдель­ным под­рост­ко­вым вхо­дом», — гово­рит Молод­цо­ва, шагая в крас­ном – нет, в алом! – паль­то по 15-му изби­ра­тель­но­му окру­гу Про­мыш­лен­но­го рай­о­на. Перед ней вста­ёт не китай-город, не ост­ров буян, а про­сто кусок Сама­ры из кар­тон­ных две­на­дца­ти­эта­жек, где в короб­ках квар­тир моло­до­же­ны вздра­ги­ва­ют при мыс­ли об ипо­те­ке, а супру­ги со ста­жем опа­са­ют­ся поте­рять рабо­ту. Там бед­ный ике­ев­ский лоск, плаз­ма в кре­дит, ноут­бу­ки на коле­нях, дети в кро­ват­ках, ста­ру­хи в мараз­ме, и идет Молодцова.