Графология – страшная сила!

Каза­лось бы, в совре­мен­ном обще­стве гра­фо­ло­гия мало кого забо­тит и тро­га­ет. Одна­ко изу­чать почер­ки извест­ных писа­те­лей, узна­вая боль­ше об их лич­но­сти, как ока­за­лось, доволь­но увле­ка­тель­ное заня­тие. Осо­бен­но же инте­рес­но нам узна­вать о себе. При­чем узна­вать то, что не могут рас­ска­зать ни горо­ско­пы, ни тесты в мод­ных жур­на­лах. О зави­си­мо­сти почер­ка от харак­те­ра чело­ве­ка рас­ска­зал участ­ник «Биб­ли­о­но­чи» в Област­ной биб­лио­те­ке, кан­ди­дат фило­соф­ских наук, спе­ци­а­лист по гра­фо­ло­гии Вадим Заводюк.

- Вадим Гри­го­рье­вич, гра­фо­лог – это ваша про­фес­сия? Как ста­но­вят­ся графологом?

- Нет, я пси­хо­лог, рабо­таю в бан­ке, а это у меня допол­ни­тель­ный инстру­мент. Я – биз­нес тре­нер, спе­ци­а­лист по оцен­ке пер­со­на­ла. По почер­ку в том чис­ле я ана­ли­зи­рую харак­тер чело­ве­ка. Гра­фо­ло­гом не ста­но­вят­ся. Более того, я рань­ше вооб­ще думал, что гра­фо­ло­гия инте­рес­на толь­ко мне одно­му. Да, мне это все­гда было инте­рес­но. И вот нас как-то отпра­ви­ли в Моск­ву, в инсти­тут при Пре­зи­ден­те Рос­сий­ской Феде­ра­ции, где мы про­хо­ди­ли спец­курс по гра­фо­ло­гии. Это допол­ни­тель­ное обра­зо­ва­ние мне очень помогает.

- Как гра­фо­ло­гия может в жиз­ни помогать?

- Я боюсь вам рас­ска­зы­вать, но на самом деле гра­фо­ло­гия – страш­ная сила. Я, когда понял, что зна­чит под­пись, сра­зу поме­нял свою. Кро­ме того, я понял, что мож­но, изме­нив под­пись, изме­нить личность.

- Полу­ча­ет­ся, ты вли­я­ешь на свой харак­тер, когда начи­на­ешь писать опре­де­лен­ным обра­зом? А что зави­сит от почер­ка и под­пи­си? Они обыч­но гово­рят об одном и том же или все-таки о разном?

- Почерк скла­ды­ва­ет­ся года­ми, при этом он может менять­ся на про­тя­же­нии жиз­ни несколь­ко раз. Он меня­ет­ся от настро­е­ния, состо­я­ния чело­ве­ка, он зави­сит даже от каче­ства жиз­ни, усло­вий, в кото­рых чело­век нахо­дит­ся. А под­пись – это малень­кий пси­хо­ло­ги­че­ский тест, блиц-рису­нок того, каким чело­век явля­ет­ся сей­час, на дан­ный момент. За счет под­пи­си мож­но игно­ри­ро­вать дефек­ты почер­ка, то есть чело­век рас­пи­сал­ся, и вот такой он сей­час и будем таким в бли­жай­шее время.

- Зна­чит, под­пись не зави­сит от настроения…

- Она все­гда одна и та же. В раз­ные пери­о­ды жиз­ни она может так­же менять­ся, в зави­си­мо­сти от того, как меня­ет­ся харак­тер чело­ве­ка. Вооб­ще за жизнь под­пись меня­ет­ся три-четы­ре раза. Это свя­за­но с опре­де­лен­ны­ми эта­па­ми взрос­ле­ния чело­ве­ка и ста­нов­ле­ния его как лич­но­сти. Пер­вая под­пись скла­ды­ва­ет­ся, когда чело­век копи­ру­ет под­пись сво­их роди­те­лей. Вто­рая под­пись чело­ве­ка – под­рост­ко­вая, он пыта­ет­ся, как Ниц­ше гово­рит, стать львом, порвать этот мир, понять, про­ана­ли­зи­ро­вать… Потом он как-то к этой жиз­ни при­стра­и­ва­ет­ся, ста­но­вит­ся чинов­ни­ком или биз­не­сме­ном, осва­и­ва­ет этот мир – и сно­ва меня­ет под­пись. А потом уже почи­ва­ет на лав­рах и пожи­на­ет пло­ды сво­ей жиз­ни, тогда у него и появ­ля­ет­ся послед­няя подпись.

- Что важ­но знать, изу­чая почерк? Есть ли какие-то общие прин­ци­пы и с чего начи­на­ет­ся ана­лиз почерка?

- Глав­ное в почер­ке не сам почерк, а раз­ме­ще­ние тек­ста на листе. Семан­ти­че­ски сле­ва у нас нахо­дит­ся про­шлое, спра­ва – буду­щее. Мы смот­рим на рас­по­ло­же­ние тек­ста, какую часть листа чело­век запол­ня­ет: левую или пра­вую, где остав­ля­ет сво­бод­ное поле… Если текст сме­ща­ет­ся вле­во, то чело­век живет про­шлым, если в пра­вую, то живет буду­щим. Текст посе­ре­дине – это наше насто­я­щее. Если на листе нет прак­ти­че­ски сво­бод­но­го места и текст рас­по­ла­га­ет­ся от края до края, это гово­рит о том, что чело­век ста­ра­ет­ся собой весь мир запол­нить. Это гово­рит об эгоцентричности.

- На что еще сто­ит обра­щать вни­ма­ние, рас­смат­ри­вая свой или чужой почерк?

- Напри­мер, куда тяго­те­ют бук­вы, к это­му тяго­те­ет и чело­век: вверх – к гос­под­ству, вниз – к под­чи­не­нию. Наклон, конеч­но, важен. Он гово­рит о харак­те­ре чело­ве­ка. Чем боль­ше наклон, тем боль­ше упрям­ства. Это так­же воля, стрем­ле­ние дока­зать дру­гим что-то, импуль­сив­ность. Ров­ные бук­вы, хоро­шо про­пи­сан­ные, гово­рят о спо­кой­ном, ров­ном харак­те­ре. Ско­рость пись­ма так­же харак­те­ри­зу­ет чело­ве­ка – его «ско­ро­стрель­ность», его импуль­сив­ность. Мед­лен­ный почерк гово­рит о скру­пу­лез­но­сти, дотош­но­сти. Быст­рый, неров­ный почерк гово­рит о холе­рич­ном тем­пе­ра­мен­те, поры­ви­стом нраве.

- Но это мы можем так оха­рак­те­ри­зо­вать сво­их совре­мен­ни­ков. Допу­стим, при­шел чело­век к вам в банк, рас­пи­сал­ся, и вы уже поня­ли, что за чело­век. А если брать во вни­ма­ние под­пи­си людей, жив­ших дав­но, каких-то писа­те­лей, поэтов? Что о них мож­но ска­зать, ведь речь уже пой­дет явно не о скорости…

- Я могу ска­зать, чем они отли­ча­ют­ся от нас. В боль­шин­стве сво­ем у этих людей под­пись и почер­ки кал­ли­гра­фич­нее, чем у наших с вами совре­мен­ни­ков. Они более нор­ма­тив­ны. Писа­те­ли, дети сво­ей эпо­хи, а тогда было мень­ше инфор­ма­ции, они не мог­ли как мы смот­реть на мир с раз­ных точек зре­ния. Они, как гого­лев­ский чело­век в футля­ре, жили в сво­ем «футля­ре», так что почти у всех них под­пи­си кал­ли­гра­фи­че­ские, выдер­жан­ные, раз­ме­ры и наклон букв нор­ма­тив­ны, пет­ли – похо­жи. Все писа­те­ли 19 века в этом смыс­ле похо­жи друг на дру­га. И они боль­ше похо­жи друг на дру­га, чем на нас. Хотя Есе­нин, Блок или там Мая­ков­ский, каза­лось бы, очень раз­ные по харак­те­ру люди.

- Это инте­рес­но! А что вы може­те ска­зать о почер­ке, напри­мер, Есе­ни­на и Маяковского? 

- Если взять почерк Есе­ни­на, сра­зу вид­на его вызы­ва­ю­щая мане­ра, повад­ки хули­га­на, даже бук­ва С у него в сло­ве Сер­гей непо­мер­но боль­шая. А чем боль­ше началь­ная бук­ва в под­пи­си, то есть чем боль­ше зачин, тем боль­ше чело­век вкла­ды­ва­ет в свой порыв энер­гии. И срав­ним окон­ча­ние под­пи­си – хво­стик и малень­кие, малень­кие буков­ки. То есть он взял мно­го-мно­го силы, а все ушло в сви­сток… Дал сла­бень­кий выход сво­е­му пер­во­на­чаль­но­му поры­ву. Он раз­ма­хи­вал­ся, но не бил, раз­во­ра­чи­вал­ся, но ниче­го не делал. Это чело­век, у кото­ро­го было мно­го наме­ре­ний, но мало резуль­та­тов. Мая­ков­ский – совсем дру­гой, это мяту­ща­я­ся душа, это чело­век, кото­рый всю жизнь врал сам себе. Он не верил в совет­скую власть, при этом вынуж­ден был ей слу­жить. И эта дихо­то­мия, про­ти­во­ре­чие меж­ду сове­стью и суще­ству­ю­щей мора­лью, двой­ные стан­дар­ты, сде­ла­ли его под­пись рва­ной. У него одна бук­ва в одну сто­ро­ну, дру­гая – в дру­гую. Мяту­щи­е­ся сло­ва, неров­ный нажим, пери­о­да­ми он встав­ля­ет в текст сло­ва печат­ны­ми бук­ва­ми, что озна­ча­ет стрем­ле­ние к само­кон­тро­лю. Запу­тав­ша­я­ся лич­ность, кото­рая в ито­ге закан­чи­ва­ет самоубийством.

- Мож­но ли ска­зать, что люди 19 века более утон­чен­ные, боль­шие эсте­ты, вид­но ли это по письму? 

- Конеч­но, они же полу­чи­ли дру­гое вос­пи­та­ние. Они отно­сят­ся к пись­му как к искус­ству, а не про­сто как к сред­ству пере­да­чи инфор­ма­ции. Поэто­му они полу­ча­ли эсте­ти­че­ское удо­воль­ствие от само­го про­цес­са пись­ма. Мы-то боль­ше печа­та­ем, чем пишем. Они же выво­ди­ли каж­дую бук­ву. У Пуш­ки­на ведь тоже мяту­ща­я­ся нату­ра, а почерк – кал­ли­гра­фи­че­ский. То есть он испы­ты­вал удо­воль­ствие про­сто от напи­са­ния букв. А мы это­го удо­воль­ствия не можем испытать…

Что рань­ше воз­ник­ло: кал­ли­гра­фия или графология? 

- Хоро­ший вопрос. Гра­фо­ло­гия воз­ник­ла еще в древ­нем Егип­те. У фара­о­нов были пис­цы и совет­ни­ки, кото­рые гово­ри­ли, какой харак­тер у того или ино­го фара­о­на или пра­ви­те­ля дру­гой стра­ны. С тех пор гра­фо­ло­гия сто­ит на служ­бе у гос­струк­тур. Все­гда инте­рес­но понять харак­тер како­го-то чело­ве­ка, поль­зо­вать­ся его сла­бо­стя­ми и так, что­бы об этом никто не знал. Поэто­му все­гда при дво­ре были как аст­ро­ло­ги, так и гра­фо­ло­ги. То есть были люди, спе­ци­аль­но наня­тые, зато­чен­ные под то, что­бы изу­чая почерк, пони­мать, как мож­но повли­ять на опре­де­лен­но­го чело­ве­ка, управ­лять им. А кал­ли­гра­фия появи­лась поз­же. В Егип­те она тоже была, но очень слож­но выво­дить еги­пет­ские иеро­гли­фы. Я бы так ска­зал, кал­ли­гра­фия это для масс, а гра­фо­ло­гия – для избран­ных, пото­му что несет в себе логос, то есть зна­ние. Если кал­ли­гра­фия – это искус­ство для искус­ства, ее мож­но срав­нить с искус­ством ори­га­ми, то гра­фо­ло­гия – инстру­мент для каких-то прак­ти­че­ских целей. То есть мож­но най­ти сла­бые сто­ро­ны поли­ти­ка, про­сто посмот­рев на его под­пись, и начать исполь­зо­вать свои зна­ния для мани­пу­ли­ро­ва­ния им.

- Нуж­но ли быть пси­хо­ло­гом, что­бы начать изу­чать графологию?

- Не обя­за­тель­но. Ско­рее нет. То, что я пси­хо­лог, мне даже меша­ет быть гра­фо­ло­гом. Пото­му что инте­рес­нее общать­ся с живым чело­ве­ком, чем с его «сле­да­ми». Я же в обще­нии с вами, напри­мер, могу ста­вить какую-то гипо­те­зу и пере­про­ве­рять ее. А здесь я имею толь­ко эле­мен­ты его дея­тель­но­сти, толь­ко то, что по рисун­ку мож­но сде­лать, по про­ек­тив­но­му тесту. Я имею в виду почерк, под­пись – это все про­ек­тив­ные тесты. Обща­ясь с живым чело­ве­ком, собе­решь куда боль­ше инфор­ма­ции. В обще­нии рас­кры­ва­ет­ся гораз­до боль­ше сто­рон лич­но­сти чело­ве­ка. Кро­ме того, мож­но тут же про­ве­рить полу­чен­ную инфор­ма­цию. А любой тест, любой ана­лиз под­пи­си – боль­ше 50% досто­вер­ной инфор­ма­ции не дает.

- Но, тем не менее, при обще­нии чело­век может что-то скры­вать, а когда мы посмот­рим на его пись­мо, то всплы­ва­ет скры­тая информация.

- На бума­ге мы встре­ча­ем­ся с его бес­со­зна­тель­ным. Да, это вряд ли узна­ешь из раз­го­во­ра с ним. Обще­ние гово­рит о созна­нии чело­ве­ка, а почерк – о бессознательном.

- Как вы счи­та­е­те, есть ли буду­щее у графологии?

- Я исполь­зую гра­фо­ло­гию для рабо­ты в бан­ке вот уже 10 лет. Мне это помо­га­ет понять, как вести себя с кли­ен­та­ми бан­ка и соис­ка­те­ля­ми. При­ни­мая на рабо­ту, мож­но ана­ли­зи­ро­вать в том чис­ле и под­пись чело­ве­ка. Это допол­ни­тель­ный мате­ри­ал к его харак­те­ри­сти­ке личности.

- Но это очень ред­ко, не повсе­мест­но… То, что чело­ве­ка берут на рабо­ту, изу­чив его под­пись. Что­бы гра­фо­ло­гия ста­ла попу­ляр­нее, навер­ное, нуж­но создать потреб­ность в ней…

- А с чего вы взя­ли, что не на каж­дой рабо­те при­ни­ма­ют по почер­ку? Вам же об этом никто ниче­го не гово­рил. Это же закры­тая инфор­ма­ция. Воз­мож­но, что ана­ли­зи­ру­ют и почерк, и под­пись. Я бы все зна­ния раз­де­лил на два типа: явные и не явные. Есть зна­ния сакраль­ные, но они такие не пото­му, что какие-то сверхъ­есте­ствен­ные, а пото­му что они инстру­мен­таль­ные. Напри­мер, я знаю, что когда чело­век жести­ку­ли­ру­ет левой рукой, он, как пра­ви­ло, лжет. И я в раз­го­во­ре с вами, напри­мер, все­гда смот­рю на левую руку. Это инстру­мент, он мне при­го­дит­ся, и я не буду рас­ска­зы­вать о сво­ем зна­нии осталь­ным. Эти вещи пере­да­ют­ся от учи­те­ля к уче­ни­ку, в рам­ках какой-то куль­тур­ной тра­ди­ции. Это не те зна­ния, о кото­рых мож­но про­честь в жел­той прес­се и попу­ляр­ных книжках.