Сначала был бант

Утром, когда я при­шла на первую в жиз­ни рабо­ту, мне было самых насто­я­щих восем­на­дцать лет — без вся­ких там дам­ских шту­чек, да и дам­ских шту­чек я еще не зна­ла. Папа при­стро­ил меня борт­про­вод­ни­цею, это такие спе­ци­аль­ные девуш­ки в само­ле­тах, кото­рые в совет­ских филь­мах навеч­но при­креп­ля­лись к тому или ино­му эки­па­жу, а в реаль­ном про­шлом — счи­та­ли вил­ки, что­бы не ста­щи­ли алч­ные до вилок пас­са­жи­ры, и дози­ро­ва­но рас­пре­де­ля­ли место в един­ствен­ном гиги­е­ни­че­ском паке­те для нужд жела­ю­щих. Пре­уве­ли­чи­ваю, конеч­но, но девя­но­стые годы были нищи­ми, и пакет выда­ва­ли один на салон.

Я очень боя­лась пер­во­го дня тру­да. Про­хо­дя мед­ко­мис­сию и вся­кие оформ­ле­ния, насмот­ре­лась на пре­крас­ных насто­я­щих стю­ар­десс, опыт­ных кра­са­виц с про­филь­ным обра­зо­ва­ни­ем — ленин­град­ским тех­ни­че­ским лет­ным учи­ли­щем. Они были сле­пя­ще пре­крас­ны в узких юбках, неж­ных блуз­ках, с лихо вывя­зан­ны­ми на гор­дых шеях шар­фи­ка­ми, укра­шен­ны­ми лого­ти­пом Аэрофлота.

Фор­му наде­ла и я, понра­ви­лась себе очень мало, а то и совсем не понра­ви­лась — какая-то упи­тан­ная ком­со­мол­ка-доб­ро­вол­ка, белый верх, синий низ, и мно­го вни­ма­ния уде­ли­ла это­му само­му шар­фу. Завя­зать его было делом непро­стым. Не вот там — набро­сить и того, затя­нуть пет­лей. Сле­до­ва­ло с не при­су­щим мне чув­ством пре­крас­но­го выстро­ить узел и тща­тель­но закре­пить его. Про­во­зи­лась око­ло двух часов, не пре­уве­ли­чи­ваю, а может быть, и боль­ше. Что-то полу­чи­лось. Похо­жее. Шарф на сво­ем месте меня уте­шил. Часто в стрес­со­вых ситу­а­ци­ях цеп­ля­ешь­ся за что-то мел­кое. За соло­мин­ку или вот шарф.

Я появи­лась в офи­се служ­бы про­вод­ни­ков: юбка измя­лась, рубаш­ка запач­ка­лась рука­вом о какую-то сво­лочь, на под­бо­род­ке сиял прыщ, и на лбу — тоже сиял, серд­це коло­ти­лось где-то пря­мо в гор­ле и я сгла­ты­ва­ла его, сгла­ты­ва­ла пери­о­ди­че­ски. Подер­жа­лась немно­го за шарф. Подо­шла к круг­лой про­зрач­ной стой­ке дис­пет­че­ра, писк­ля­вым голо­сом доло­жи­ла о при­бы­тии себя. Дис­пет­чер отме­ти­ла и ука­за­ла рукой, где над­ле­жит быть.

Над­ле­жа­ло быть в кру­гу звезд авиа­от­ря­да — две Дивы, две яркие кра­са­ви­цы в иде­аль­но нагла­жен­ных фор­мах, строй­ные бед­ра в тем­но-синем, высо­кие гру­ди в рас­пах­ну­тых маня­ще отво­ро­тах блу­зок, и шар­фы, шар­фы. Мой тща­тель­но нала­жен­ный бант был про­сто жал­ким узлом пио­нер­ско­го гал­сту­ка тро­еч­ни­цы Пупир­ки­ной — по срав­не­нию с их.

- А, девоч­ка, — гля­дя при­сталь­но, опо­зна­ла меня стар­шая из Див, — мне ска­за­ли, что какая-то новень­кая будет…

- Да уж, — под­дер­жа­ла ее вто­рая, — ну про­сто как летать-то рейс? Непо­нят­но, поче­му все на нас.

- Кто везет, — авто­ри­тет­но ска­за­ла пер­вая, — на том и везут.

- Точ­но, — вздох­ну­ла вто­рая, при­вста­ла с крас­но­го слу­жеб­но­го диван­чи­ка и потя­ну­ла меня за кон­чик шар­фа, шарф сде­лал лас­ко­вое: шшш­шш, и раз­вя­зал­ся совсем, повис­нув уны­лой голу­бой тряп­кой на шее с серд­цем внутри.

- Ну, пошли, что ли, — ско­ман­до­ва­ла пер­вая, — пред­став­ляю, сколь­ко сей­час на при­е­ме жрат­вы про­во­зим­ся… А я поспать пол­ча­си­ка хоте­ла. Две ночи не спа­ла, при­кинь? С гадом этим…

Рейс был в Таш­кент, и пола­га­лась еда в сотей­ни­ках. Про гада я вско­ре узна­ла все — он и вправ­ду был боль­шая сволочь.

Нику­да я с ними не пой­ду, поду­ма­ла я. Зары­даю сей­час, поду­ма­ла я. Папе пожа­лу­юсь, поду­ма­ла я. Да и вооб­ще, нафиг мне рабо­тать, поду­ма­ла я. Дрянь какая-то, не рабо­та, поду­ма­ла я, сня­ла шарф, ском­ка­ла его в кула­ке и пошла за Дива­ми на лет­ное поле.

Взой­дя по тра­пу в само­лет­ное паху­чее нут­ро, я как-то неожи­дан­но взбод­ри­лась. При­оста­но­ви­лась. Пра­вой рукой намо­та­ла на левое запястье шел­ко­вую повяз­ку, завя­за­ла бан­ти­ком, вышло стран­но, но мне понравилось.

Дивы порас­смат­ри­ва­ли меня со сво­ей высо­ты кра­са­виц, гадо­вых любов­ниц и профессионалов.

- Надо же, — новым голо­сом ска­за­ла пер­вая, — пер­вый раз вижу. Чтоб на руку. А непло­хо. Смот­рит­ся сти­лем! Толь­ко в лимо­над будет лезть, в пас­са­жир­ские чашки.

- Глав­ное, чтоб не в пилот­ские, — рас­сме­я­лась вто­рая; и я рас­сме­я­лась, нако­нец, тоже.