Зима в квартирах. Глава 19

Тина. Иркутск

Если Мар­фа ко мне захо­дит со сво­им ребен­ком или со сво­им бра­том или все вме­сте, она обя­за­тель­но гово­рит, в ста про­цен­тах слу­ча­ев гово­рит: мля, ну что за хату себе под­сня­ла, смот­реть стыдно.

Ей стыд­но смот­реть на мало­мет­раж­ку с двух­мет­ро­вой кух­ней и сидя­чей ван­ной, а меж­ду про­чим, отве­чаю я ей, в Пари­же ред­кая кух­ня боль­ше пяти квад­рат­ных мет­ров, если гово­рить о ста­рых домах на какой-нибудь рю-де-ля-пэ.

Я не люб­лю, когда она при­хо­дит с ребен­ком, он какой-то захват­чик, мгно­вен­но запол­ня­ет собой все поме­ще­ния вплоть до сидя­чей ван­ны, бол­та­ет без пере­ры­ва, при­чем не пони­маю, поче­му Мар­фа плю­ет на ошиб­ки зву­ко­вос­про­из­ве­де­ния, он шепе­ля­вит, кар­та­вит, ведь это боль­шой недостаток.

С удо­воль­стви­ем бы отка­за­лась вооб­ще от обще­ния с Мар­фой, но пока не при­ду­ма­ла, как это сде­лать без­бо­лез­нен­нее, навер­ное, в сле­ду­ю­щий при­езд сни­му дру­гую квар­ти­ру. Уеха­ла и уеха­ла, всё. Но надо немно­го подо­ждать, через две неде­ли вер­нусь в Сама­ру, две неде­ли могу и потер­петь Мар­фу с ее при­ду­роч­ной семьей.

Вдо­ба­вок ко все­му она упре­ка­ет меня в нераз­бор­чи­во­сти, лег­ко­мыс­лии, недо­ста­точ­но пра­виль­ной орга­ни­за­ции лич­ной жиз­ни, и это кто?! – Мар­фа, кото­рую пере­име­ло пол-Мад­ри­да и весь Ангарск, да ее ребе­нок, будь щен­ком, родил­ся бы от семе­рых отцов. Такая модель семьи, конеч­но, боль­ше нра­вит­ся Марфе.

Тут еще слу­чай про­изо­шел. Пожа­луй, сто­ит поду­мать и даже уско­рить отъ­езд, учи­ты­вая обсто­я­тель­ства. Мар­фа выта­щи­ла меня в кафе, дол­го при­чи­та­ла по теле­фо­ну, что нику­да не ходит, а тут такая «удач­ка, мам­ка вто­рую неде­лю не буха­ет и поси­дит с Ману». Мар­фи­на мать, это отдель­ный кош­мар, если выбрать самое яркое вос­по­ми­на­ние дет­ства, это будут кри­ки с ули­цы «вашу мам­ку ведут!», а потом звук паде­ния тела пья­ной жен­щи­ны у две­рей. Совер­шен­но объ­яс­ни­мы Мар­фи­но сла­бо­умие и стран­но­сти поведения.

Ману, и назва­ла-то ребен­ка по-соба­чьи, клич­ка для кокер-спа­ни­э­ля. Мар­фа, мать ее. Не бухает.

Я не очень хоте­ла идти, ну какое кафе, мне ни до чего, чест­ное сло­во – а мне и прав­да было ни до чего, а Мар­фе, мож­но поду­мать, было бы «до чего», если бы Мар­фа семь лет выпол­за­ла из-под руин, целясь в сере­ди­ну доро­ги, а посре­дине доро­ги вдруг ока­за­лась самая высо­кая сте­на, и она рух­ну­ла и полз­ти боль­ше не то что неку­да, а не име­ет смысла.

Но Мар­фа не отста­ва­ла. Такой еще день ненаст­ный слу­чил­ся, штор­мо­вой ветер, дождь, гряз­ные листья в лицо, мы встре­ти­лись в услов­лен­ном месте у Цен­траль­но­го рын­ка и побре­ли, цеп­ля­ясь друг за дру­га, она сме­я­лась. Вне­зап­но сме­ять­ся пере­ста­ла, сума­сшед­шая, и гово­рит: совсем забы­ла, давай зай­дем сей­час в апте­ку по пути, мне уже сего­дня вече­ром нечем лин­зы про­мы­вать, пони­ма­ешь, лин­зы, я же сле­пая, как лунь.

Обыч­ная под­ме­на поня­тий, Мар­фа зна­ет мало слов и фра­зео­ло­ги­че­ских обо­ро­тов, может вполне заявить «он врет, как шелу­ди­вый в бане» и «кому что, а сиво­му — мерин», ино­гда это забав­ля­ет, конечно.

Мы зата­щи­лись в апте­ку, Мар­фа при­ня­лась склоч­но выспра­ши­вать, поче­му такая-то жид­кость сто­ит на два­дцать руб­лей доро­же, чем в аль­тер­на­тив­ной аптеч­ной сети, про­ви­зор, круп­ная блон­дин­ка, скан­даль­но всту­пи­ла в дис­кус­сию. Ко мне подо­шла девоч­ка лет семи-вось­ми, веж­ли­во изви­ни­лась и попро­си­ла под­ска­зать цену на дет­ский «пана­дол», жаро­по­ни­жа­ю­щее сред­ство со вку­сом апельсина.

Хоро­шень­кая девоч­ка, голос не писк­ля­вый, как это при­ня­то у детей, а нор­маль­ный чело­ве­че­ский, и все зву­ки выго­ва­ри­ва­ет, при­ят­но послу­шать. И ника­ких там «тетень­ка», а про­сто и ясно ска­за­ла: «Будь­те так доб­ры», уме­ют же люди вос­пи­ты­вать, воз­мож­но же это, в кон­це концов.

Назва­ла ей цену и спро­си­ла: «Ты одна? Ходишь с тем­пе­ра­ту­рой?», — пото­му что все-таки это непра­виль­но, тут взрос­лый-то чело­век голо­ву еле под­ни­ма­ет с подуш­ки, когда грипп, иной раз даже и не поднимает.

«Нет, я здо­ро­ва, — объ­яс­ни­ла девоч­ка, — бла­го­да­рю вас».

И ушла, милое паль­то, бар­хат­ное и тем­но-синее, отлож­ной ворот­ни­чок, кокет­ка отстро­че­на, шапоч­ка- капор, кожа­ные боти­ноч­ки, типаж Гер­ды. Девоч­ка ушла в дождь, а вер­ну­лась Мар­фа и мы отпра­ви­лись даль­ше. Кафе, есте­ствен­но, она выбра­ла самое отстой­ное, ска­тер­ти гряз­ные, хлеб­ные крош­ки, бумаж­ные сал­фет­ки из деше­вых, соль-перец в пла­сти­ко­вых емкостях.

Офи­ци­ан­та не было минут десять, потом подо­шла косо­ла­пая дева­ха, ковы­ря­ясь в ухе зубо­чист­кой, при­ня­ла заказ, на мой вопрос какое имен­но крас­ное вино мне пода­дут, отве­ти­ла: «Крас­ное, извест­но, не белое». Рис­ко­вать не ста­ла, зака­за­ли пива, Мар­фа пат­ри­о­ти­че­ски выбра­ла «Сибир­скую Коро­ну», а я – нефиль­тро­ван­ное «Эдель­вейс», ста­ли пить, Мар­фа после пер­вой уже круж­ки тре­бо­ва­ла кальян и сме­я­лась так гром­ко, что даже косо­ла­пая офи­ци­ант­ка смот­ре­ла косо и неодоб­ри­тель­но цоко­ла языком.

Кальян веле­ли отку­да-то нести самой, Мар­фа с тем же сме­хом вста­ла и пошла, я в лег­кой задум­чи­во­сти ела грен­ки с чес­но­ком, они были доволь­но при­лич­ны­ми, косо­ла­пая офи­ци­ант­ка наблю­дая за моим энту­зи­аз­мом, подо­шла и ска­за­ла поче­му-то шепо­том: «Мы ведь сами хлеб печем, может, еще пор­цай­ку?». Пор­цай­ку. Я согла­си­лась, она уто­па­ла, к косо­ла­по­сти доба­вив вих­ля­ние бедрами.

И тут вот что про­изо­шло. Я сижу с над­ку­шен­ным грен­ком во рту, и сно­ва девоч­ка из апте­ки, сто­ит, дер­жит­ся за руку пожи­лой тет­ки, отвра­ти­тель­ная какая-то тет­ка, неряш­ли­вая, в рези­но­вых сапогах.

«Будь­те так доб­ры, — девоч­ка опять гово­рит, — под­ска­жи­те, где мы можем здесь руки помыть, а то мамоч­ка упа­ла, вот вся одеж­да гряз­ная и руки».

Я вста­ла и лич­но отве­ла их в туа­лет, он был нечист, но тер­пи­мо. Тет­ка при­ня­лась полос­кать­ся в рако­вине, зачер­пы­ва­ла воду и пря­мо выли­ва­ла ее на себя, на грудь, за спину.

«Давай я тебя домой про­во­жу», — вооб­ще не знаю, как мне это в голо­ву при­шло, такое сказать.

«Вели­кое спа­си­бо, — веж­ли­во отве­ча­ет девоч­ка, — бла­го­да­рю Вас, но не сто­ит бес­по­ко­ить­ся. Хочу заме­тить, вам очень идут укра­ше­ния на лице». Маши­наль­но при­ка­са­юсь к серь­ге в носу.

И они ухо­дят с мок­рой этой кош­мар­ной тет­кой, ухо­дят, девоч­ка улы­ба­ет­ся, очень милая, даже кра­си­вая – не знаю, быва­ют ли кра­си­вые дети?

Пока я рас­суж­даю сама с собой на эту тему, девоч­ка малень­ки­ми шага­ми воз­вра­ща­ет­ся и очень серьез­но мне гово­рит: «У меня все уже хорошо».

Не буду скры­вать, я испу­га­лась. Стран­ная, стран­ная ситу­а­ция, баба в рези­но­вых сапо­гах, девоч­ка-ангел, бар­хат­ное паль­то, «у меня все уже хоро­шо», и ниче­го это­го ведь не рас­ска­жешь Мар­фе, от нее мало про­ку вооб­ще, сидит, вце­пи­лась в кальян. Един­ствен­ное, в чем раз­би­ра­ет­ся, так это в ока­за­нии пер­вой довра­чеб­ной помо­щи, на сво­ем бра­тиш­ке натре­ни­ро­ва­лась. «Как ты дума­ешь, о чем она?», — спро­си­ла я безнадежно.

«Кто, кто?», — заку­дах­та­ла глу­пая Мар­фа, закру­ти­ла башкой.

Я ей ниче­го не объ­яс­ни­ла, а слу­ша­ла про ее ново­го мужи­ка, бес­ко­неч­но­го коз­ла, с ним все было ясно сра­зу – зна­ком­ства он начи­на­ет с того, что жалу­ет­ся на него­дяя-шефа и гра­би­тель­ские цены на всё, трус и жмот.

Мар­фа пле­ла вся­кую ерун­ду, но негром­ко, даже не очень меша­ла хва­тать за хвост мыс­ли, мыс­ли рас­плы­ва­лись, рас­пол­за­лись, не дава­лись в руки, и я все не мог­ла понять, чем имен­но так встре­во­жи­ло меня девоч­ка, ну хоро­шень­кая, ну бар­хат­ное паль­то, и что даль­ше? Если еще при­дер­жи­вать­ся усло­вий пол­но­го и пол­ней­ше­го мое­го рав­но­ду­шия к детям.

На Мар­фи­ной убо­гой репли­ке: «капец, какой он при­коль­ный пацан» я вста­ла и выло­жи­ла на стол пять­сот руб­лей, на гряз­ную ска­терть в пят­нах и вста­ла. Мар­фа смот­ре­ла на меня без осо­бо­го удив­ле­ния. «Уже пошла?», — толь­ко и спро­си­ла, а я отве­чать ниче­го не захо­те­ла. Быст­ро, быст­ро, очень тороп­ли­во вер­ну­лась в ту апте­ку, где выби­ра­лись жид­ко­сти для линз, слег­ка ото­дви­ну­ла лок­тем жир­ную баб­ку с боро­дав­ка­ми на носу и спро­си­ла у про­ви­зо­ра, круп­ной блондинки:

- А ска­жи­те, пожа­луй­ста, здесь девоч­ка часа пол­то­ра назад поку­па­ла «пана­дол» в сиро­пе, малень­кая девоч­ка, дошколь­ни­ца или млад­ше­класс­ни­ца, и она совсем одна. Без взрос­лых. Такая девоч­ка. Бар­хат­ное паль­то. Крас­ная шапочка.

- И что, — блон­дин­ка смот­ре­ла коро­вьи, — смот­ри-ка, крас­ная шапоч­ка. Гггыы.

- Да ниче­го, — я, соб­ствен­но, не зна­ла, что отве­чать, — хоте­ла спро­сить, не зна­е­те ли вы ее.

- Здесь дево­чек мно­го, — блон­дин­ка отвер­ну­лась, под белым с зеле­ной окан­тов­кой хала­том она не носи­ла ни рубаш­ки, ни белья, огром­ная грудь рва­ла тон­кий мате­ри­ал, сос­ки торчали.

- Про­сти­те, — я чуть под­прыг­ну­ла, реаль­но под­прыг­ну­ла. Девоч­ка в тем­но-синем бар­хат­ном паль­то смот­ре­ла спокойно.

- Я так и поня­ла, что вы меня вспом­ни­ли, — ска­за­ла она без улыбки.

Люся

Люся ожи­да­ла подру­гу око­ло киос­ка Роспе­ча­ти, изу­ча­ла анфа­сы жур­на­лов, при­вет­ли­во смот­ря­щие на нее лица­ми Ксе­нии Соб­чак и Тины Кан­де­ла­ки; поми­мо этих раз­но­маст­ных жен­щин мож­но было посмот­реть на дет­ские смеш­ные физио­но­мии с обло­жек каких-нибудь Мамас энд Папас. Люся выбра­ла детей, какое-то вре­мя чита­ла задор­ные заго­лов­ки: «Все о кашах», «Иде­аль­ный раци­он кор­мя­щей мамы», «Как при­учить малы­ша к горш­ку» и так далее. Чита­ла и пере­пол­ня­лась зве­ня­щей радо­стью, как буд­то её кто-то с любо­вью оку­ри­вал чем-то… ну, чем-то таким, радост­ным — со всех сторон.

«Пре­лест­ные пуп­сы эти малы­ши на горш­ках, — дума­ла Люся, — пер­ла­мут­ро­во-розо­вые, гла­за­стые, а еще име­ют пяточ­ки и мини­а­тюр­ные ног­ти иде­аль­ных форм, но как же хоро­шо, что все это уже у како­го-то дру­го­го, не у меня…».

И она хло­па­ла в ладо­ни, и она тан­це­ва­ла валь­сы, поль­ки и даже бод­рый чар­даш, полы бур­жу­аз­ной шубы отле­та­ли, поло­са­тый берет сполз, а потом Люся рез­ко остановилась.

«Неуже­ли, — запо­до­зри­ла она с ужа­сом, — неуже­ли это зна­чит, что мозг мне спе­шит сооб­щить об окон­ча­нии дето­род­но­го возраста?!».

Мысль была ужасна.

«Немед­лен­но пой­ди и неисто­во захо­ти мла­ден­ца», — ско­ман­до­ва­ла она себе, в три при­е­ма вста­ла и дви­ну­лась на киоск при­сту­пом. Рас­ту­щая луна глум­ли­во рас­тя­ги­ва­ла узкую полу­улыб­ку. Ред­кие про­хо­жие шара­ха­лись прочь. Какая-то девуш­ка быст­ро-быст­ро сколь­зи­ла по весен­не­му льду.

«Ее гла­за — как два тума­на, полу­улыб­ка, полуплач, ее гла­за — как два обма­на, покры­тых мглою неудач», — ска­за­ла Люся ей гнев­но и попра­ви­ла берет. Девуш­ка сбе­жа­ла, пома­хи­вая сия­ю­щей в тем­но­те лет­ней сум­кой из белой парусины.

Подру­ги все не было. Так что к парик­ма­хе­ру Люся пошла одна. Не то что­бы это был насто­я­щий салон, сё вся­ки­ми шту­ка­ми и вышко­лен­ным пер­со­на­лом. Это был доволь­но тай­ный салон, частич­но под­поль­ный. Про­сто парик­ма­хер Оля иде­аль­но под­стри­га­ет Люсю, и она за ней — хоть куда.

Люся сиде­ла в парик­ма­хер­ском крес­ле, а в крес­ле напро­тив тоже сиде­ла кли­ент­ка. Это была высо­кая, нерав­но­мер­но пол­ная дама – длин­ные худые ноги, буг­ри­стый объ­ем­ный живот. Люсю рез­во под­стри­га­ли, даму – мели­ро­ва­ли-тони­ро­ва­ли, замо­тав в фоль­гу. Люся тра­ди­ци­он­но слу­ша­ла, а масте­ра и Мели­ро­ван­ная дама – бесе­до­ва­ли. Нача­ла Мели­ро­ван­ная, устра­и­ва­ясь мак­си­маль­но удоб­но в кресле:

- Гос­по­ди, боже мой, пря­мо вся затра­ха­лась, как есть. Роман­ти­че­ская встре­ча вече­ром, ага. Про­сто охре­не­ваю, сколь­ко все­го я с собой за сего­дня сде­ла­ла! Слу­шай, Юль, а твоя дев­чон­ка мне ног­ти не обра­бо­та­ет сей­час? Один фиг, сидит, в носу ковыряет.

Парик­ма­хер Юля заметила:

- Ира неопыт­ная еще. Настри­жет черт зна­ет что, а ты потом скан­дал поднимешь.

- Ника­ко­го скан­да­ла, милая. Я буду кон­тро­ли­ро­вать. Пусть зай­мет­ся уже, а то я никак, ну никак! Мне после вас еще зону бики­ни надо доделать.

Люсин парик­ма­хер Оля уди­ви­лась слегка:

- В смыс­ле – доделать?

- А вот тебе и в смыс­ле! – вски­пе­ла Мели­ро­ван­ная. — Я не ишак, все эти муки в одно­ча­сье пре­тер­пе­вать. Я в два захо­да, а то и в три… Плюс ведь я тор­же­ствен­ный вари­ант хочу, с пером и стра­за­ми. По-любо­му, надо через сут­ки, чтоб дер­жа­лось… Кожу обез­жи­рить… То да се…

- Я фигею с тебя. Со стра­за­ми, — вос­хи­ти­лась парик­ма­хер Юля.

- А как ты хоте­ла, милая моя, надо соответствовать.

Парик­ма­хер Оля воин­ствен­но клац­ну­ла ножницами:

- Мое мне­ние, ерун­да это все. Стра­зы еще. Перья. Мне бы вот и в голо­ву не при­шло. Глав­ное, что­бы меж­ду людь­ми искри­ло. Что­бы элек­три­че­ство такое.

Мели­ро­ван­ная дама поморщилась:

- Ой, не надо, не надо мне… Элек­три­честв ваших. Я‑то уж знаю, навер­ное, что гово­рю. Стра­зы и деко­ри­ро­ван­ный лобок.

Парик­ма­хер Оля мах­ну­ла рукой:

- Глу­пость какая-то. Перья…

Мели­ро­ван­ная уточ­ни­ла ласково:

- Я слы­ша­ла, Олень­ка, что вы с жени­хом расстались.

Парик­ма­хер Оля повер­ну­лась к парик­ма­хе­ру Юле:

- Ага. А тебе обя­за­тель­но было язы­ком трепать?

Парик­ма­хер Юля быст­ро и гром­ко крик­ну­ла в сто­ро­ну: Ира! Ира! Сде­лай тут ног­ти, быстренько…

Парик­ме­хер Оля покла­ца­ла нож­ни­ца­ми еще:

- Бол­ту­нья дурацкая.

- Ира! Ира! Ира, етить-колотить!

Ира отве­ти­ла гром­ко, но невежливо:

- Ну что етить? Что колотить?

- Сюда иди!

Парик­ма­хер Оля ука­за­ла на Люси­ну голову:

- А мож­но поти­ше? У кли­ен­та голо­ва болит.

Мели­ро­ван­ная дама неж­но ответила:

- Оля, милая, да что вы так вол­ну­е­тесь. Послу­шай­те мое­го сове­та, при­ве­ди­те себя в поря­док – и сча­стье само потя­нет­ся к вам.

- Ага, потя­нет­ся. При­лип­нет к бри­то­му лоб­ку, — скеп­ти­че­ски ска­за­ла Оля.

Парик­ма­хер Юля тоже ука­за­ла на Люси­ну голову:

-Ты при кли­ен­тах-то не хами.

Парик­ма­хер Оля Люси­ну голо­ву повертела:

- А ты вооб­ще помол­чи, бол­ту­нья. Дурацкая.

- Де-воч-ки! Хва­тит ссо­рить­ся, милые. – Пред­ло­жи­ла Мели­ро­ван­ная, — давай­те я вам о сво­ем новом любов­ни­ке рас­ска­жу. Ой, и не гово­ри­те – повез­ло так повез­ло… Мы позна­ко­ми­лись в спор­тив­ном клу­бе… У нас был общий инди­ви­ду­аль­ный тре­нер… Рос­кош­ный брю­нет с неправ­до­по­доб­ной харизмой…

Парик­ма­хер Юля переспросила:

- Любов­ник с неправдоподобной?

- Тре­нер, — тер­пе­ли­во отве­ти­ла Мелированная.

Парик­ма­хер Оля зака­ти­ла глаза:

- Пред­став­ляю себе…

Появи­лась под­ма­сте­рье Ира, гро­мы­хая чем-то металлическим:

- Ну и кому тут что, нах?

Мели­ро­ван­ная цар­ствен­но вытя­ну­ла руку для маникюра:

- Мне, милая. Да, девоч­ки. А любов­ник мой — боль­шая шиш­ка на желез­ной доро­ге. Фор­му ног­тей оставь квад­рат­ную, милая… Не выно­шу ост­ро­ко­неч­ной, это про­стит… Женат, при­ду­мы­вать не ста­ну. Но любит меня! Как любит! Ото­рви и выбрось! Мы каж­дую вто­рую пят­ни­цу встре­ча­ем­ся. На поез­де ката­ем­ся – в Моск­ву и обрат­но. Такой, пони­ма­е­те, роман­ти­че­ский уик­энд полу­ча­ет­ся… Секс под стук колес… Горя­чий чай… Ледя­ная вод­ка… Пол­ный интим!

Парик­ма­хер Оля удивилась:

- А что попутчики?

- Ну какие попут­чи­ки, милая … Мы зани­ма­ем купе вдво­ем… Гово­рю же – пол­ный интим! А нель­зя ли побыст­рее? Мне еще костюм из ате­лье надо забрать. Поми­мо все­го прочего.

Парик­ма­хер Оля уди­ви­лась снова:

- Вы что, поши­ли себе костюм в ателье?

- Разу­ме­ет­ся, — покро­ви­тель­ствен­но отве­ти­ла Мели­ро­ван­ная, — а где еще может одеть­ся жен­щи­на со вкусом?

Парик­ма­хер Оля пове­ла плечом:

-На Киров­ском вещевом.

Парик­ма­хер Юля ука­за­ла на Люси­ну голову:

- Ты при кли­ен­тах-то не хами.

Мели­ро­ван­ная вдруг всполошилась:

- Юль! Юль! А сде­лай мне педи­кюр, пока я буду сох­нуть. А?

Парик­ма­хер Юля пока­ча­ла головой.

- Нет, я никак не смо­гу. Я на этот про­ме­жу­ток еще жен­щи­ну запи­са­ла, через пять минут при­дет. Что­бы вре­ме­ни не терять. Кли­ент кося­ком прет, как под­ра­не­ный. Кор­по­ра­ти­вы, вече­рин­ки. Бан­ные дни. Дело­вые обе­ды. Роман­ти­че­ские поезд­ки в Москву…

Мели­ро­ван­ная помор­щи­лась с досадой:

- Вот же гад­ство! Ну, дай мне тазик, я сама себе… Воды надо согреть. У вас есть вода?

- Гов­но полу­чит­ся, не ноги. – забот­ли­во ска­за­ла парик­ма­хер Оля, — что вы рань­ше-то? не подсуетились…

- Обыч­но я все успе­ваю: мас­ку для тела, шоко­лад­ные обер­ты­ва­ния, пара­фи­но­вые ван­ноч­ки для лок­тей, проф. чист­ку зубов, — объ­яс­ни­ла Мели­ро­ван­ная, — сего­дня про­сто слег­ка неза­пла­ни­ро­ван­но вышло. Любов­ник-то сна­ча­ла соби­рал­ся с женой на охо­ту. А потом она ногу сло­ма­ла неожи­дан­но, вто­рую. Пря­мо вот утром и навер­ну­лась, при­кинь­те, да?

Парик­ма­хер Юля потер­ла лоб ладо­нью в мел­ких кли­ент­ских волосках:

- С женой на охоту?

Парик­ма­хер Оля недопоняла:

- Как это — вто­рую ногу?

Ира бро­си­ла в сторону:

- А что, сей­час толь­ко все и фига­чат­ся на энтом льду.

Мели­ро­ван­ная отве­ти­ла всем сразу:

- Она охот­ни­ца, да. Пер­вая-то нога у нее уже была сло­ма­на. Или рука. Что-то такое. Реб­ро? Не вспом­ню, милые.

Парик­ма­хер Оля пожуж­жа­ла феном, и ска­за­ла Люсе:

- Все! Гото­во. Може­те идти.

- Спа­си­бо, — побла­го­да­ри­ла Люся на фоне кри­ков Мелированной:

- Ой! Ах ты, сука, мне палец про­ткну­ла этой пал­кой! Ты, сука, думай, куда тычешь! Коло­да косорукая!

Ира бро­си­ла в сторону:

- Я вооб­ще не нани­ма­лась ног­ти здесь кол­бать, нах. Я голо­вы постав­ле­на мыть, нах. И бальзамировать.

- Тьфу, дура! Баль­за­ми­ро­вать! – воз­му­ти­лась парик­ма­хер Юля.

Ира бро­си­ла в сторону:

- Нах.

Парик­ма­хер Оля отве­ти­ла Люсе:

- Пожа­луй­ста.

Парик­ма­хер Юля ука­за­ла на Люси­ну голову:

- Ты при кли­ен­тах-то не хами.

Парик­ма­хер Оля нако­нец заорала:

- Ты не офи­ге­ла ли, Юль?!

Парик­ма­хер Юля тоже заорала:

- Да я не тебе, наверное!

- А кому?

- Да этой вот ушле­пи­хе мало­лет­ней! Навя­за­лась на мою шею. Вот гово­ри­ли мне, не свя­зы­вать­ся… не связываться…не связываться…

Ира бро­си­ла в сторону:

- Нача­лось, нах.

Задер­жи­вать­ся Люсе более в салоне было неза­чем, она шла домой, сколь­зи­ла по тро­туа­рам и дума­ла вся­кое. Пред­став­ля­ла себе боль­шую шиш­ку от желез­ной доро­ги, его охот­ни­цу-жену, окру­жен­ную бор­зы­ми щен­ка­ми и с загип­со­ван­ной ногой, поезд Сама­ра-Москва, спе­ци­аль­ный запах шпал, отдель­ное купе, узкие пол­ки, откид­ной сто­лик, ледя­ную вод­ку, горя­чий чай и оформ­лен­ный лого­ти­пом «РЖД» лобок.

Офор­мить воло­сы ее побу­ди­ло неко­то­рое собы­тие, наме­чен­ное на зав­тра. Петр как-то необыч­но офи­ци­аль­но при­гла­сил ее в ресто­ран. Осве­до­мил­ся за несколь­ко дней, не занят ли у Люси вечер пят­ни­цы, а сего­дня утром при­слал букет цве­тов и запис­ку-напо­ми­на­ние. Люся под­прыг­ну­ла на льду, радост­но вспом­ни­ла «ты при кли­ен­тах-то не хами», и засмеялась.

Иллю­стра­тор: Бен­джа­мин Лакомб