Зима в квартирах. Глава 33

Елена

Тра­ди­ци­он­но уез­жаю в дерев­ню на май­ские празд­ни­ки, все­гда суще­ству­ет необ­хо­ди­мость помочь сво­им ста­ру­хам, надо и сад, и ого­род, и что-то при­ду­мать с насо­сом – вто­рой год слож­но­сти с насо­сом. Игорь оста­ет­ся дома, он стран­но спо­ко­ен послед­нее вре­мя, при­об­рел штук пять­де­сят дис­ков со ста­ры­ми совет­ски­ми филь­ма­ми, вече­ра­ми смот­рит. Сме­ет­ся даже, если вдруг весе­лый эпи­зод. Как-то даже под­пе­вал Коб­зо­ну: «Не думай о секун­дах свысока…»

Мама раду­ет­ся, тет­ка тоже, но более всех – конеч­но, бабуш­ка, она пол­на идей и наде­ет­ся встре­тить во мне еди­но­мыш­лен­ни­ка; пред­ла­га­ет занять­ся про­мыш­лен­ным про­из­вод­ством козье­го сыра, пока­зы­ва­ет бро­шю­ры, отку­да толь­ко они взя­лись в таком коли­че­стве, дей­стви­тель­но – промышленном.

Тем не менее, я чув­ствую себя луч­ше, не уве­ре­на, имею ли на это пра­во вооб­ще, но каж­дое сле­ду­ю­щее утро мне милее преды­ду­ще­го; еще в про­шлом году выса­ди­ла пре­крас­ную клум­бу тюль­па­нов, самых раз­но­об­раз­ных, даже и чер­ных. Чер­ные тюль­па­ны пре­вос­ход­но смот­рят­ся рядом с жел­ты­ми, а вот эти густо-фио­ле­то­вые и лох­ма­тые вооб­ще напо­ми­на­ют ско­рее пио­ны, кра­со­та, я выхо­жу к цве­там раз два­дцать в день.

Как-то слу­чай­но под­слу­ша­ла бесе­ду мамы и тет­ки — обсуж­да­ли свою тре­тью сест­ру, она счи­та­ет­ся в семье глав­ной него­дяй­кой, такое зва­ние ею было полу­че­но после дав­ней уже эми­гра­ции в Аме­ри­ку. В Рос­сии тре­тья сест­ра остав­ля­ла смер­тель­но боль­но­го мужа, при­чем не про­сто – в Рос­сии, а у сво­ей мате­ри, моей бабуш­ки, в девя­ти­мет­ро­вой ком­на­те ком­му­наль­ной квар­ти­ры. Там он про­вел послед­ние дни сво­ей жиз­ни, никто не рас­счи­ты­вал, что их будет так мно­го, почти три­ста шесть­де­сят пять. Свя­зи с род­ствен­ни­ка­ми тре­тья сест­ра не под­дер­жи­ва­ла, даже и сей­час не объ­яви­лась, когда объ­яв­ля­ют­ся все; воз­мож­но, она живет в Нью-Йор­ке, на Ман­хет­тене и пьет утром мор­ков­ный сок, а вече­ром – кок­тейль «мар­га­ри­та». Воз­мож­но, нет. Сколь­ко гово­ре­но уже на эти темы, но зами­раю непо­движ­но, услы­шав сло­во «воз­мез­дие».

Мама гово­рит, замет­но вол­ну­ясь: «Но если я во что верю, то это – в неми­ну­е­мое воз­мез­дие, и уве­ряю тебя, она доро­го запла­тит за все, рано или позд­но, или уже…».

Тет­ка пере­спра­ши­ва­ет свар­ли­во: «Что «уже»? Ну что «уже»? Купа­ет­ся там в рос­ко­ши, как мы тут — в говне…».

В руках у нее неболь­шая удоб­ная садо­вая лопат­ка, жел­то-чер­ная, лопат­ке мно­го лет и тет­ка неиз­мен­но исполь­зу­ет имен­но ее, вот и сей­час – вон­за­ет в зем­лю, зем­ля охот­но рас­сту­па­ет­ся, чер­ная, влаж­ная, вид­ны пере­пу­тав­ши­е­ся беле­сые кор­ни и пер­ла­мут­ро­вые дож­де­вые чер­ви. Мама дер­жит в руках паке­тик с семе­на­ми свек­лы сор­та Паб­ло, это пре­крас­ный сорт.

Даль­ше они сно­ва и сно­ва пере­би­ра­ют оби­ды, нане­сен­ные им тре­тьей сест­рой, обид мно­го, хва­тит надол­го. Я ухо­жу, «неми­ну­е­мое воз­мез­дие», ждет ли меня? И как бы оно мог­ло выгля­деть, я не боюсь смер­ти, не боя­лась нико­гда. Болезнь, уве­чье? Како­ва будет моя расплата?

Выхо­жу на рабо­ту, стран­ное ощу­ще­ние пусто­ты внут­ри, какой-то даже зве­ня­щей, кажет­ся, что ничто у меня и забо­леть-то не может, так как ника­ких орга­нов про­сто нет, уже нет. Воз­мож­но, они как-то пере­ра­бо­та­ли сами себя, ведь есть же такие сим­во­ли­че­ские змеи, куса­ю­щие свой хвост.

В сере­дине меся­ца в обед неожи­дан­но зво­нит Игорь, мой муж. Голос его полон радо­сти и даже тор­же­ства, он дол­го не может начать гово­рить, откаш­ли­ва­ет­ся, потом вдруг сооб­ща­ет, что подъ­е­хал к мое­му офи­су, не мог­ла бы я спу­стить­ся – на пять минут. Ну что ж, спус­ка­юсь. Чере­му­хо­вые холо­да, засте­ги­ваю пиджак, ветер гонит по тро­туа­ру мне под ноги упа­ков­ку из-под чип­сов, пере­ша­ги­ваю, под­хо­жу к семей­но­му авто­мо­би­лю. Игорь спе­шит, хло­па­ет двер­цей, его улыб­ка выгля­дит по-ново­му – ну, не знаю, труд­но так сра­зу сфор­му­ли­ро­вать. Напри­мер, Джор­да­но Бру­но мог бы иметь такое выра­же­ние лица, если бы его пере­ста­ли сжи­гать на кост­ре, а побла­го­да­ри­ли за новую отлич­ную тео­рию и вру­чи­ли награ­ду, пря­мо на Пло­ща­ди Цве­тов в Риме.

«Пред­став­ля­ешь, тут такие дела… Я сей­час раз­го­ва­ри­вал по теле­фо­ну… В общем, через месяц при­ез­жа­ет Подой­ди­бе­да, ну ты пом­нишь? Мой быв­ший парт­нер, да. При­ез­жа­ет из Фила­дель­фии. Их юри­ди­че­ская ком­па­ния полу­чи­ла кон­тракт на оформ­ле­ние паке­та дого­во­ров по при­об­ре­те­нию круп­ным хол­дин­гом наше­го заво­да. Метал­лур­ги­че­ско­го. И, зна­чит, Подой­ди­бе­да едет сюда. И здесь, на месте, будет орга­ни­зо­вы­вать как бы фили­ал тамош­ней ком­па­нии! Есте­ствен­но, он при­гла­сил меня. Я дол­жен за месяц все орга­ни­зо­вать: най­ти под­хо­дя­щее поме­ще­ние, набрать штат… Не менее пяти чело­век… В иде­а­ле – семь…Много работы!».

Его парт­нер при­ез­жа­ет из Фила­дель­фии; Фила­дель­фия — самый насе­лен­ный горо­да шта­та Пен­силь­ва­ния, воз­мож­но, там живет тре­тья сест­ра мамы, а еще так назы­ва­ет­ся сыр.

Я про­из­но­шу под­хо­дя­щие слу­чаю сло­ва: ты обя­за­тель­но спра­вишь­ся, все полу­чит­ся, это – дей­стви­тель­но, отлич­ный шанс добить­ся успе­ха, при­чем реаль­ный шанс, ведь ты пре­крас­ный спе­ци­а­лист, зна­ю­щий, гра­мот­ный, про­сто немно­го не хва­та­ло везе­ния, зато теперь – такая удача.

«Да, да! Спа­си­бо тебе. Я сей­час поеду, уже дого­во­рил­ся посмот­реть несколь­ко услов­но под­хо­дя­щих поме­ще­ний под офис, но глав­ное – люди, ты же зна­ешь. Сооб­ра­жаю, с кем мож­но свя­зать­ся из одно­каш­ни­ков, Подой­ди­бе­да мне тоже пару теле­фо­нов дал, вот ведь жук, а! Из Фила­дель­фии отку­да-то в кур­се поло­же­ния на мест­ном рын­ке тру­да адво­ка­тов, при­чем с кон­крет­ны­ми дета­ля­ми… Уже надо начи­нать, уже надо пред­ста­ви­те­лей отправ­лять на завод».

Отъ­ез­жа­ет, доволь­ный, пере­пол­нен­ный энту­зи­аз­мом, ничто в нем не напо­ми­на­ет об опу­сто­шен­ном и поте­ряв­шем себя муж­чине, почти безум­це, каким он был пару меся­цев назад, зна­чит, я доби­лась сво­е­го? Стою в вести­бю­ле, точ­но в цен­тре, без оче­вид­ной надоб­но­сти, охран­ник тара­щит­ся удив­лен­но. Зна­чит, не сто­ит боять­ся воз­мез­дия, рас­пла­ты, ведь я достиг­ла цели, спас­ла Иго­ря, он живет и наби­ра­ет штат сотруд­ни­ков (не менее пяти чело­век, в иде­а­ле — семь), у него все будет хоро­шо, я знаю.

Выды­хаю с облег­че­ни­ем. Вот и чуд­нень­ко, вот и лад­нень­ко, побе­ди­те­лей не судят. За спи­ной охран­ни­ка экран теле­ви­зо­ра, меж­ду про­чим – пре­крас­ный теле­ви­зор, у нас дома гораз­до хуже, надо купить, нако­нец, новый и хоро­ший. На экране теле­ви­зо­ра за спи­ной охран­ни­ка – выпуск днев­ных ново­стей, дик­тор за кад­ром бор­мо­чет еле слыш­но, вдруг рез­кая боль раз­ла­мы­ва­ет мне реб­ра точ­но посе­ре­дине, где они кре­пят­ся к гру­дин­ной кости.

На экране теле­ви­зо­ра за спи­ной охран­ни­ка – хро­ни­ка про­ис­ше­ствий, голос дик­то­ра на фоне бушу­ю­ще­го пла­ме­ни оран­же­во­го цве­та: «Сего­дня ночью, в 01:38, на пульт дежур­но­го про­ти­во­по­жар­ной служ­бы Самар­ской обла­сти посту­пил сиг­нал о пожа­ре в Волж­ском рай­оне Сама­ры, посе­лок Пере­пол­зо­во. Заго­ре­лись три част­ных дома. На туше­ние при­е­ха­ли два­дцать три огне­бор­ца и четы­ре еди­ни­цы основ­ной и спе­ци­аль­ной тех­ни­ки. Пожа­ру при­сво­е­на чет­вер­тая кате­го­рия слож­но­сти. Пла­мя был лока­ли­зо­ва­но в 05:05, а пол­но­стью поту­ше­но в 06:34. В резуль­та­те слу­чив­ше­го­ся семь чело­век погиб­ли, два чело­ве­ка полу­чи­ли ожо­ги раз­лич­ной сте­пе­ни тяже­сти, тела тро­их еще не най­де­ны. При­чи­ну воз­ник­но­ве­ния огня и точ­ный раз­мер ущер­ба уста­нав­ли­ва­ют, сооб­ща­ет пресс-служ­ба ГУ МЧС по Самар­ской области».

Оран­же­вое пла­мя выры­ва­ет­ся из всех окон наше­го дере­вен­ско­го дома, насто­я­щий кре­стьян­ский дом, доб­рот­ный, сло­жен из бре­вен, на участ­ке – ста­рая баня, коров­ник, там коро­вы дав­но нет, но три козы и козел,коз зовут Март, Апрель, Май, а коз­ла – Август. Ста­рой бани и коров­ни­ка тоже нет, буд­то и не было, под долж­ным обра­зом встре­во­жен­ный голос дик­то­ра рушат­ся мас­сив­ные брев­на, огонь гудит очень гром­ко, так гром­ко, что не слыш­но кри­ков ни людей, ни живот­ных — козы спо­соб­ны бле­ять про­сто оглушительно.

Реб­ра частью тор­чат нару­жу, частью – прон­зи­ли лег­кие, поэто­му нет воз­мож­но­сти сде­лать вдох, а на губах пузы­рит­ся про­кис­шим бор­щом кровь, запол­ня­ет рот, надо выплю­нуть ее и закри­чать, нет, пока не надо кри­чать, надо же позво­нить, надо позво­нить маме, и она отве­тит. ДА!

Теле­фон выскаль­зы­ва­ет из рук, пада­ет на пол, быст­ро под­нять, мамин номер сохра­нен в быст­ром набо­ре под циф­рой «2», а под циф­рой «1» — номер Иго­ря, набрать «2». Охран­ник вста­ет со сво­е­го крес­ла, под­хо­дит и спра­ши­ва­ет со сме­хом: «Ну что, дело­вой обед и его послед­ствия? Немно­го пере­бра­ла, да? Быва­ет… Вот вче­ра это­го их глав­но­го бан­ки­ра вече­ром при­вез­ли – ну, я тебе ска­жу, зре­ли­ще было… Втро­ем не мог­ли сла­дить… ». Ботин­ки у охран­ни­ка свет­ло-корич­не­вые, какая гадость.

На экране горит ого­род, посад­ки свек­лы сор­та Паб­ло, чер­ную зем­лю жад­но лижет пла­мя оран­же­во­го цве­та, и пере­пле­тен­ные беле­сые кор­ни, и пер­ла­мут­ро­вых дож­де­вых червей.

Так, мама не отве­ча­ет, но ниче­го, мож­но позво­нить тет­ке, тет­ке, где она, где. «Име­на», ага, ищем, спус­ка­ем­ся вниз, есть, про­мах­ну­лась, ни к чему мне сей­час Тере­хо­ва М.Н., еще раз, есть. При­жи­маю труб­ку к уху так креп­ко, буд­то хочу вжи­вить ее в мозг. Черт, черт, не отве­ча­ет. Не уди­ви­тель­но, все понят­но – у них же теле­фо­ны сго­ре­ли! Сме­юсь от сча­стья, конечно!

Реб­ра лов­ко пры­га­ют на свои места, вос­со­еди­ня­ют­ся с гру­ди­ной, серд­це в клет­ке воз­вра­ща­ет­ся к сво­е­му нор­маль­но­му рит­му, тук-тук, тук-тук, лег­кие лата­ют соб­ствен­ные дыры новой и проч­ной тка­нью, назы­ва­ет­ся – реге­не­ра­ция. Сго­ре­ли мобиль­ни­ки, ста­руш­ки страш­но пере­жи­ва­ют, что не могут со мной свя­зать­ся, сей­час выпро­сят у кого-нибудь теле­фон и позво­нят, они все пом­нят мой длин­ный номер наизусть. Навер­ня­ка сей­час бабуш­ка обви­ня­ет тет­ку в под­жо­ге и про­чем злом умыс­ле, гово­рит, что тет­ку это­му научи­ли в ее бор­де­ле, а тет­ка отве­ча­ет, что в бор­де­ле им пре­по­да­ва­ли несколь­ко дру­гие умения.

Труб­ка дро­жит и тре­зво­нит в пры­га­ю­щих паль­цах, опре­де­ля­ет незна­ко­мый номер, ну вот, ну вот, я же зна­ла, это они! «Алло», — я ору. «Мама, мама! Мама!».

Охран­ник пуг­ли­во отпры­ги­ва­ет в сто­ро­ну сам, или его уно­сит вол­на мое­го кри­ка. Охран­ник воз­вра­ща­ет­ся, пото­му что я мол­чу, слу­шаю чело­ве­ка на дру­гом кон­це труб­ки, чело­век дав­но все ска­зал, выра­зил собо­лез­но­ва­ния и попро­щал­ся, но я не дви­га­юсь. Охран­ник со сво­е­го пуль­та при­зы­ва­ет кого-то на помощь, я ложусь на спи­ну, теле­фон устра­и­ваю на гру­ди с повтор­но раз­во­ро­чен­ны­ми реб­ра­ми и уже навсе­гда. Так выгля­дит воз­мез­дие в моем слу­чае, раз­ве мож­но было представить.