Девочка Селиванова: ее любовь и ее преступление

Неко­то­рая жен­щи­на, Рави­ля Рафи­ков­на, вла­де­ла сетью мага­зи­нов. В мага­зи­нах Рави­ли Рафи­ков­ны про­да­ва­лась бижу­те­рия. Рави­ля Рафи­ков­на люби­ла свое дело и раз­ви­ва­ла его – наби­ра­ла на рабо­ту сооб­ра­зи­тель­ных сотруд­ни­ков, обу­ча­ла их тай­нам про­фес­сии, рас­ши­ря­ла ассор­ти­мент. Лич­но совер­ша­ла выез­ды за новым това­ром в Ита­лию и дру­гие евро­пей­ские стра­ны, изу­ча­ла рынок, и мод­ные тренды.

Сооб­ра­зи­тель­но­го сотруд­ни­ка, девоч­ку Сели­ва­но­ву, Рави­ля Рифи­ков­на ста­ла отме­чать не сра­зу. Сра­зу в Сели­ва­но­вой отме­чать было нече­го, обыч­ная девоч­ка из небо­га­той семьи, кра­со­той не бли­ста­ла, эру­ди­ци­ей и подав­но, оде­ва­лась скром­но; мать её рабо­та­ла на хле­бо­за­во­де хле­бо­пе­ком, отца не было вооб­ще, зато при­сут­ство­ва­ло несколь­ко бра­тьев сред­не­го школь­но­го воз­рас­та. Но далее Сели­ва­но­ва про­яви­ла, что назы­ва­ет­ся, себя с самой хоро­шей и поло­жи­тель­ной стороны.

Она пер­вой при­хо­ди­ла на служ­бу, откры­ва­ла салон, нати­ра­ла стек­лян­ные пол­ки спе­ци­аль­ным сред­ством для пуще­го блес­ка, ста­ра­лась мак­си­маль­но кра­си­во офор­мить пол­ки и вит­ри­ны, тща­тель­но сле­ди­ла за отчет­но­стью и уме­ла пред­ло­жить сомне­ва­ю­ще­му­ся поку­па­те­лю имен­но то, что он искал и не мог най­ти. Напри­мер, нит­ку искус­ствен­но­го, но убе­ди­тель­но тяже­ло­го жем­чу­га дли­ной пол­то­ра мет­ра, что­бы сви­са­ла до сере­ди­ны спи­ны и вол­но­ва­ла окру­жа­ю­щих. Или — шляп­ную булав­ку почти с брил­ли­ан­том в цен­тре. Боль­ших досто­инств была девоч­ка. Рави­ля Рафи­ков­на уме­ла поощ­рять сво­их под­чи­нен­ных, она назна­чи­ла Сели­ва­но­ву адми­ни­стра­то­ром вновь открыв­ше­го­ся мага­зи­на, и дела в этом мага­зине сра­зу пошли очень хорошо.

Шут­кой-сме­хом, при­бли­жа­лись ново­год­ние празд­ни­ки и обще­рос­сий­ские кани­ку­лы про­тя­жен­но­стью один­на­дцать дней. Кому кани­ку­лы, а кому – основ­ная рабо­та, ведь пред­но­во­год­ний пода­роч­ный бум у горо­жан, осо­бен­но горо­жа­нок не закан­чи­ва­ет­ся с выступ­ле­ни­ем пре­зи­ден­та и после­ду­ю­щи­ми уда­ра­ми часов. Январь – пора вече­ри­нок, а вече­рин­ки и бижу­те­рия нераз­де­ли­мы в созна­нии мно­гих, поэто­му Рави­ля Рафи­ков­на свои сало­ны закры­ва­ла раз­ве что на один-два дня; она очень рас­счи­ты­ва­ла на хоро­шую выручку.

Немно­го уди­ви­ла ее девоч­ка Сели­ва­но­ва – зная об осо­бых надеж­дах сво­е­го дирек­то­ра на рож­де­ствен­ские про­да­жи, она попро­си­лась в отпуск на неде­лю. Семей­ные обсто­я­тель­ства, ска­за­ла она. Долж­на сроч­но ехать в такую-то дерев­ню, к пре­ста­ре­лой бабуш­ке, что­бы помочь ей в обу­строй­стве теп­ло­го кло­зе­та. Никак не могу отка­зать ста­руш­ке в такой мало­сти, пото­му что семей­ные ценности.

Рави­ля Рафи­ков­на неохот­но, но отпу­сти­ла девоч­ку Сели­ва­но­ву — она была луч­шей из ее работ­ниц и заслу­жи­ла, конеч­но же, неболь­шой отпуск, пусть и пред­по­чи­та­ет про­во­дить его за орга­ни­за­ци­ей сани­тар­ных поме­ще­ний в уда­лен­ных поселениях.

Девоч­ка Сели­ва­но­ва долж­на была появить­ся на служ­бе вось­мо­го, допу­стим, янва­ря, и ее нетер­пе­ли­во жда­ли кол­ле­ги – во-пер­вых, тогда бы выход­ной день полу­чи­ли они, а во-вто­рых – про­сто жда­ли, Сели­ва­но­ва нра­ви­лась кол­ле­гам, она счи­та­лась не нуд­ной, не жад­ной и не сплет­ни­цей. Но вось­мо­го янва­ря она в мага­зин не при­шла — и без вся­ко­го пре­ду­пре­жде­ния. Это было уди­ви­тель­но, абсо­лют­но не в её харак­те­ре, обес­по­ко­ен­ная Рави­ля Рафи­ков­на позво­ни­ла Сели­ва­но­вой по теле­фо­ну. Труб­ку не бра­ли дол­го. Потом Сели­ва­но­ва отве­ти­ла — несколь­ко сдав­лен­ным голо­сом, но вполне раз­бор­чи­во. При­нес­ла изви­не­ния и сооб­щи­ла, что у нее обна­ру­жи­лись серьез­ные про­бле­мы со здо­ро­вьем, а имен­но с серд­цем, но зав­тра она вый­дет, обя­за­тель­но выйдет.

Так и про­изо­шло, девоч­ка Сели­ва­но­ва наут­ро в нуж­ное вре­мя откры­ла мага­зин, через пять минут уже сно­ва­ла с бал­лон­чи­ком чистя­ще­го сред­ства, энер­гич­но ору­дуя малень­кой рыжей тряп­кой. Поми­мо это­го она реа­ли­зо­ва­ла новую идею деко­ри­ро­ва­ния глав­ной вит­ри­ны – при­нес­ла лич­ную бутыл­ку шам­пан­ско­го и два бока­ла, зна­ме­ну­ю­щие про­дол­же­ние празд­нич­ных меро­при­я­тий и настро­е­ния даже по окон­ча­нии обще­рос­сий­ских кани­кул. Рави­ля Рафи­ков­на удо­вле­тво­ри­лась уви­ден­ным, и спро­си­ла для поряд­ка, все ли у Сели­ва­но­вой хоро­шо. Сели­ва­но­ва кив­ну­ла несколь­ко раз. И ска­за­ла вслух: все очень, очень хоро­шо. Правда!

Оче­вид­но, это ока­за­лось все-таки ложью, пото­му что утром сле­ду­ю­ще­го дня было обна­ру­же­но пол­ное отсут­ствие на служ­бе не толь­ко самой Сели­ва­но­вой, но и выруч­ки за послед­нее вре­мя. Двух­сот два­дцать тысяч руб­лей не досчи­та­лась Рави­ля Рафи­ков­на в надеж­ном огне­стой­ком сей­фе «SAFEGUARD» про­из­вод­ства Южной Кореи.

Нетвер­ды­ми шага­ми она спу­сти­лась в цоколь­ный этаж, при­об­ре­ла в апте­ке фла­кон кор­ва­ло­ла и выпи­ла при­бли­зи­тель­но поло­ви­ну. Рез­ко запах­ло мят­ным мас­лом , а Рави­ля Рафи­ков­на обре­ла физи­че­скую воз­мож­ность совер­шить теле­фон­ный зво­нок, чем и вос­поль­зо­ва­лась. Одна­ко девоч­ка Сели­ва­но­ва труб­ку не бра­ла. По месту про­пис­ки не про­жи­ва­ла. Бра­тья вяло вспом­ни­ли, что виде­ли её послед­ний раз осе­нью про­шло­го года. Или летом. Или не виде­ли вооб­ще. Мать-хле­бо­пек тихо пла­ка­ла, пред­чув­ствуя пло­хое. Рави­ля Рафи­ков­на не пере­ста­ва­ла наби­рать девоч­кин номер. Безрезультатно.

Это неуди­ви­тель­но, бод­ро отре­а­ги­ро­вал вызван­ный наряд мили­ции. Пря­мо будет она вам отве­чать. Она, может быть, уже в какой-нибудь Москве, по Крас­ной пло­ща­ди гуля­ет, эски­мо жрет на палочке.

Наряд мили­ции любил, по всей види­мо­сти, пошу­тить. Он состо­ял из одно­го под­жа­ро­го мили­ци­о­не­ра в корот­кой курт­ке на меху. Курт­ка цвет име­ла синий, а мехо­вой под­бой – крас­ный, что выгля­де­ло не толь­ко стиль­но, но и вполне лите­ра­тур­но. Одна­ко Рави­ле Рафи­ковне не было дело до подоб­ных мело­чей. Она хоте­ла разыс­кать гад­кую дев­чон­ку Сели­ва­но­ву и отнять у нее две­сти два­дцать тысяч руб­лей. Она так и заяви­ла наря­ду мили­ции: най­ди­те мне девчонку!

Так-то оно так, не стал спо­рить мили­ци­о­нер, поиг­ры­вая табель­ным ору­жи­ем (лад­но, не было ору­жия, это автор­ский домы­сел и твор­че­ское пере­осмыс­ле­ние), вижу, граж­да­ноч­ка, что вы очень заин­те­ре­со­ва­ны в поим­ке правонарушительницы.

А вы как дума­е­те, дер­ну­лась Рави­ля Рафи­ков­на. Конеч­но, заин­те­ре­со­ва­на! А еще боль­ше я заин­те­ре­со­ва­на в воз­вра­ще­нии сум­мы денег!

Тогда я вам вот что ска­жу, мили­ци­о­нер дове­ри­тель­но скло­нил­ся к неболь­шо­му уху Рави­ли Рафи­ков­ны, я ведь рабо­таю за два­дцать про­цен­тов обыч­но. Но тут сум­ма неболь­шая, да и ты какая-то жал­кая. Для тебя – сде­лаю за десять. Про­цен­тов, конеч­но. По рукам?

Рави­ля Рафи­ков­на, всем серд­цем пре­зи­ра­ю­щая взят­ки, не смог­ла отка­зать­ся от это­го пред­ло­же­ния. Она вели­ко­леп­но вери­ла, что в про­тив­ном слу­чае наряд мили­ции не поше­ве­лит и паль­цем насчет ее скорб­но­го дела. Уда­ри­ли по рукам. Точ­нее, дого­во­ри­лись в уст­ной фор­ме. Десять про­цен­тов от двух­сот два­дца­ти тысяч соста­ви­ли ров­но два­дцать две тыся­чи руб­лей, Рави­ля Рафи­ков­на вздох­ну­ла и выта­щи­ла озна­чен­ную сум­му из лич­но­го порт­моне цве­та кро­ви. Наряд мили­ции лов­ко ска­тал купю­ры в плот­ный рулон­чик и поме­стил во внут­рен­ний кар­ман курт­ки, огла­див мехо­вой под­бой ладонью.

Вы не пожа­ле­е­те, ска­зал он, и быст­ро вышел. Девоч­ка Сели­ва­но­ва нашлась мгно­вен­но. Через малое вре­мя она сто­я­ла уже перед Рави­лей Рафи­ков­ной, пла­ка­ла и рас­ска­зы­ва­ла исто­рию, очень про­стую, но доволь­но страш­ную — про любовь, нар­ко­ти­ки и преступление.

В нача­ле зимы девоч­ка Сели­ва­но­ва полю­би­ла, чув­ство ока­за­лось на ред­кость вза­им­ным. Воз­люб­лен­ный ее был пре­кра­сен, кста­ти о лите­ра­ту­ре: насчет пре­крас­ных воз­люб­лен­ных мно­гое напи­са­но авто­ра­ми раз­ных вре­мен, даже Пес­ни пес­ней сложены.

«Воз­люб­лен­ный мой бел и румян, луч­ше деся­ти тысяч других

Голо­ва его — чистое золо­то; куд­ри его вол­ни­стые, чер­ные, как ворон;

Гла­за его — как голу­би при пото­ках вод, купа­ю­щи­е­ся в моло­ке, сидя­щие в довольстве;

Щеки его — цвет­ник аро­мат­ный, гря­ды бла­го­вон­ных рас­те­ний; губы его — лилии, исто­ча­ют теку­чую мирру;

Уста его — сла­дость, и весь он – любезность».

Так бы мог­ла ска­зать и девоч­ка Сели­ва­но­ва, блед­ная, боль­шегла­зая, зрач­ки ее были вели­ки, воло­сы в бес­по­ряд­ке, рука­ми она жести­ку­ли­ро­ва­ла неуме­рен­но, «ибо креп­ка, как смерть, любовь». Воз­люб­лен­ный девоч­ки Сели­ва­но­вой слу­чай­но ока­зал­ся геро­и­но­вым нар­ко­ма­ном. Девоч­ка Сели­ва­но­ва меч­та­ла спа­сти его и вер­нуть к нор­маль­ной жиз­ни, но в резуль­та­те сама нача­ла при­ни­мать геро­ин внут­ри­вен­но, вред­ная при­выч­ка воз­ник­ла прак­ти­че­ски мгно­вен­но, а геро­ин внут­ри­вен­но – это самая доро­гая вред­ная привычка.

Укра­ден­ную сум­му в две­сти два­дцать тысяч девоч­ка Сели­ва­но­ва пере­да­ла сво­е­му пре­крас­но­му воз­люб­лен­но­му, он совер­шил круп­ную закуп­ку нар­ко­ти­че­ских средств, и все сло­жи­лось бы куда более удач­но, если бы не наряд мили­ции, рабо­та­ю­щий за два­дцать про­цен­тов, в исклю­чи­тель­ных слу­ча­ях – за десять.

Так и закон­чи­лась исто­рия люб­ви бед­ной девоч­ки Сели­ва­но­вой, а исто­рия ее болез­ни про­дол­жа­лась, рав­но как и исто­рия пре­ступ­ле­ния. Суд при­го­во­рил ее к одно­му году лише­ния сво­бо­ды услов­но, учи­ты­вая первую суди­мость, юный воз­раст, харак­те­ри­сти­ки с места уче­бы и какие-то фак­то­ры еще; укра­ден­ную сум­му она обя­за­на была выпла­тить потер­пев­шей в тече­ние две­на­дца­ти меся­цев, но не выплатила.

Рави­ля Рафи­ков­на этим серьез­но недо­воль­на, но поде­лать ниче­го не может, и лишь жале­ет два­дца­ти двух тысяч руб­лей, зряш­ным обра­зом потра­чен­ных на бес­тол­ко­вую взят­ку наря­ду милиции.

От неза­ин­те­ре­со­ван­ных лиц она слы­ша­ла о яко­бы тяже­ло про­те­ка­ю­щей бере­мен­но­сти девоч­ки Сели­ва­но­вой: ток­си­коз, гестоз, белок в мочи и пред­эк­ламп­сия, что на фоне нар­ко­ти­че­ской зави­си­мо­сти кажет­ся Рави­ле Рафи­ковне совер­шен­но закономерным.

Явля­ет­ся ли отцом ребен­ка тот самый изна­чаль­ный нар­ко­ман, Рави­ля Рафи­ков­на не зна­ет. О судь­бе наря­да мили­ции она тоже не осве­дом­ле­на. А Песнь Пес­ней ей нра­вит­ся, конечно.

«Под­кре­пи­те меня вином, осве­жи­те меня ябло­ка­ми, ибо я изне­мо­гаю от любви».