Пусть ее зовут – Полина. Ее вполне могли бы звать Полина, ей подходит это имя, кажется. Обманчиво мягкое. Полина никогда не имела отношений на расстоянии. Она прекрасно верит в существование таковых, она перечитывает письма известных писателей, русских классиков, к своим далеким возлюбленным. Но применительно к себе – нет, ответит она легко, никогда не случалось и упаси бог.
И это правда. Полина не писала писем, не ждала ответов, не сидела, затаив дыхание, перед монитором, гипнотизируя красный цветок или лимон. Ее любимый человек тоже ничего этого не делал. Они с Полиной пообещали, твердо пообещали друг другу именно что — не делать «ничего этого». Они расставались навсегда, это не было капризом, прихотью или кокетством, скорее — как у основоположника марксизма – осознанной необходимостью.
Столько было уже наворочено, копий сломано, вен вскрыто, сердец растоптано, душ вымотано, волос вырвано, пепла рассыпано, слез пролито, водки выпито. И хорошим, очень хорошим финалом стала территориальная разлука, чистым и незамутненным. Любимый человек Полины уехал – в Канаду. Он вполне мог бы уехать в Канаду, ему подходит это направление, кажется. Обманчиво западное.
Он уехал, а Полина осталась.
Она чувствовала себя спокойной, целеустремленно занималась разными работами, расширяла круг знакомств, но без фанатизма. Никакого общения с любимым человеком, щепетильно соблюдала данное слово. Но никто не брал с нее клятв, что она не будет заходить, скажем, на его личные страницы в социальных сетях. Такие милые информационные листки, где всегда можно посмотреть новых фотографий, друзей, избранных мелодий и так далее. Как много возможностей для отслеживания настроения и общего состояния далекого абонента! Как легко достижимо, одним нажатием кончика пальца на левую кнопку мыши.
Полина нажимала. Не слишком часто. Один раз в день, много – два. Ну, в редких случаях – три. В период появления новых фотографий количество посещений несколько возрастало. Эти новые фотографии!.. Сразу не охватишь весь спектр экспозиции, не составишь полноценного впечатления, а Полина предпочитала иметь полноценные.
Осенью любимый человек путешествовал по Южной Америке, потом вернулся к работе, новый год отметил в компании коллег и коллеговских жен, в январе завел собаку, в марте опубликовал научную статью, в июле отметил день рождения, в августе побывал около знаменитой горы Японии и на пляжах Бали, в сентябре получил повышение по службе и дал званый обед. На обеде выглядел удовлетворенным, и темно-синий цвет был ему очень к лицу.
Ну, вот так обстояли дела, никаких, разумеется, отношений. Полина не путешествовала по Южной Америке, она съездила по работе в Москву и сфотографировалась на Красной площади, а также в дорогом ресторане, аэропорту и на набережных Санкт-Петербурга. Собачек в доме не прибавилось, но Полина подумала и решила, что малопушистая кошечка – отличное подспорье. Кошечка поселилась, получила стильное имя; свое блестящее выступление на съезде прогрессивных фермеров России Полина выложила на ю‑тубе, и тщательно отслеживала, чтобы всегда попадать в кадр на мероприятиях.
В какой-то день третьего по счету лета разлуки Полина шла по улице. Она договорилась встретиться со своей бывшей одноклассницей Танечкой, чтобы вместе выпить темного пива, как бы ирландского, в ирландском же пабе. Это было недавно открытое и модное заведение. Бывать там ранее Полине не приходилось. На условленном месте Танечки не оказалось. Полина прищурилась от солнца и набрала ее длинный номер. Танечка извинилась и сказала, что плотно застряла в пробке, и пусть Полина заходит и начинает пить темное пиво без нее, на улице невыносимая духота, а в пабе – кондиционер.
Полина так и поступила. Кондиционер был; в соответствующем стилю заведения полумраке Полина уселась на высокий барный табурет и мгновенно осушила кружку пива. Бармен наполнил кружку заново и придвинул ближе плоскую тарелку, полную квадратных гренков — с крупной солью и чесноком.
«Полина?», — вдруг кто-то окликнул странным голосом. Будто бы обладателю голоса прищемили пальцы дверью, он их вынул со стоном, подставил под холодную воду и тут надо что-то говорить.
Полина повернула голову, не узнавая прищемленного голоса, точно зная, кому он принадлежит. Раздавила в ладони гренок. Соленые крошки бесшумно упали. Любимый человек стоял в двух шагах, его волосы были в беспорядке, и он продолжал ворошить их правой рукой, а левой держал меню в кожаном переплете.
«Что ты тут делаешь», — спросила Полина.
«Отмечаю день рождения племянника», — ответил любимый человек, будто бы не находился сейчас в своей Канаде или где-то еще. В Южной Америке, около знаменитой горы Японии, на пляжах Бали.
«Странно, что ты в этом городе», — сказала Полина.
«И мне странно», — согласился любимый человек.
«Ну, пока, — Полина показала пивной кружкой на приближающуюся к ней Танечку, — ко мне пришли. Моя бывшая одноклассница».
«Танечка, — подтвердил любимый человек,- помню. Мы ездили с ней вместе на фестиваль японских барабанов. Может быть, присоединитесь к нам?»
«Пока», — повторила Полина. Она смотрела вниз, на свои ноги в открытых туфлях, на раскрошенный гренок на полу, кристаллы соли сверкали и призывно пахло чесноком.
«Пока», — согласился любимый человек. Постоял три секунды. Или десять. Вернулся за столик, где уже вопросительно переглядывались четверо молодых мужчин.
Танечка громко извинялась. Полина кивала. Улыбалась. Извинившись, присела на корточки и подобрала остатки гренка, отчего-то положила в карман цветного платья. Подруги чудесно провели время, кондиционированная прохлада, темное как бы ирландское пиво, Танечка в лицах пересказала недавний скандал в бухгалтерии ее организации. Скандал закончился увольнением главного бухгалтера по статье такой-то, Танечка называла номера и части. Полина живо реагировала, выражала сочувствие, давала ценные советы, они ничего не слышала, она никому не признается, что у нее есть отношения на расстоянии.
Иллюстратор MoonyKhoa Lе
