Ночь. Зубчаниновка. Музей

В выход­ные Сама­ра в еди­ном поры­ве бро­ди­ла по музе­ям, а неко­то­рая ее часть с удив­ле­ни­ем откры­ла для себя, что дан­ные заве­де­ния есть не толь­ко в цен­тре горо­да. Фра­за «Сего­дня ночью мы поедем в Зуб­ча­ни­нов­ку на Ночь Музеев» уже сама по себе мог­ла бы стать то ли заго­лов­ком ста­тьи, то ли пред­ме­том для люто­го удив­ле­ния непо­свя­щен­ных. А меж­ду тем, на ули­це Лит­ви­но­ва дей­стви­тель­но есть «Поволж­ский музей желез­но­до­рож­ной тех­ни­ки», кото­рый раз в году, позд­ним вече­ром, пус­ка­ет абсо­лют­но бес­плат­но всех жела­ю­щих посмот­реть на поез­да в при­чуд­ли­вом све­те фона­рей. Более того, поез­да в эту ночь мож­но не толь­ко раз­гля­ды­вать, но и иссле­до­вать, бес­страш­но заби­ра­ясь на застыв­шую на веч­ной сто­ян­ке тех­ни­ку и выби­рая захва­ты­ва­ю­щие ракур­сы для фото­гра­фий. Мож­но позво­нить в коло­кол у вхо­да в импро­ви­зи­ро­ван­ное зда­ние стан­ции, где собра­но мно­же­ство экс­по­на­тов, повест­ву­ю­щих о дорож­ной жиз­ни. В зда­нии стан­ции все жела­ю­щие могут при­ме­рить на себя фор­му желез­но­до­рож­ни­ка вме­сте с фураж­кой, запе­чат­леть себя на память с мане­ке­на­ми, изоб­ра­жа­ю­щи­ми пред­ста­ви­те­лей этой слав­ной когор­ты веч­ных стран­ни­ков. Полю­бо­вать­ся на мед­ный само­вар, из кое­го уго­ща­ли чаем путе­ше­ствен­ни­ков дав­но минув­ших лет.

Но инте­рес­нее все­го, конеч­но, бро­дить меж­ду поез­да­ми. У дере­вян­ных ваго­нов-теп­лу­шек мно­гие взды­ха­ют: «Страш­но пред­ста­вить, что в них пере­во­зи­ли людей». Если посве­тить в откры­тый вагон, напри­мер, фона­ри­ком теле­фо­на, то луч све­та выхва­ты­ва­ет вос­ко­вую фигу­ру сол­да­та и пред­ме­ты нехит­ро­го быта: круг­лую печ­ку, чай­ник, чаш­ку. Но, судя по репли­кам, теп­луш­ки у посе­ти­те­лей музея ассо­ци­и­ру­ют­ся не толь­ко с войной.

Цистер­на с над­пи­сью «Нефть» вызы­ва­ет у граж­дан живой финан­со­вый инте­рес. Граж­дане под­счи­ты­ва­ют: на сколь­ко содер­жи­мое одной такой цистер­ны может попол­нить кон­крет­ные семей­ные бюджеты.

В совре­мен­ном экс­прес­се нет осве­ще­ния, фона­ри выхва­ты­ва­ют крес­ла, купе, пуза­тый бар и целу­ю­щи­е­ся пары, и все это смот­рит­ся таин­ствен­но и немно­го фан­та­сти­че­ски. В кабине маши­ни­ста тре­вож­ные роди­тель­ни­цы спра­ши­ва­ют друг у дру­га: «И что, все это мож­но нажи­мать, да?» В это вре­мя дети уже все нажи­ма­ют, и кру­тят, и тро­га­ют и явно наме­ча­ют себе самые замыс­ло­ва­тые марш­ру­ты, мгно­вен­но зна­ко­мят­ся и обе­ща­ют стать самы­ми луч­ши­ми дру­зья­ми. И тут же рас­ста­ют­ся, спу­стив­шись на зем­лю, отправ­ля­ясь каж­дый по сво­е­му музей­но­му марш­ру­ту. На этих марш­ру­тах взрос­лые вне­зап­но вспо­ми­на­ют, что они тоже быв­шие дети и караб­ка­ют­ся по узким лесен­кам штур­мо­вать ста­рин­ные теп­ло­во­зы, укра­шен­ные непре­мен­ной крас­ной звездой.

«И я гор­жусь, что это сде­ла­но рука­ми рус­ско­го чело­ве­ка!» – заяв­ля­ет серьез­ный моло­дой чело­век сво­е­му другу.

На него с неко­то­рым уко­ром смот­рит пожи­лой восточ­ный муж­чи­на, окру­жен­ный вну­ка­ми и взрос­лы­ми детьми. Вну­ки, впро­чем, не заме­чая печа­ли в гла­зах дедуш­ки, друж­но изу­ча­ют оче­ред­ной экс­по­нат, явля­ю­щий­ся частью желез­но­до­рож­ных путей со стрелкой.

Музей­ные сотруд­ни­ки улыб­чи­вы и веж­ли­вы, они рады тако­му наплы­ву наро­ду, посколь­ку в обыч­ный день поди попро­буй загнать такое ско­пи­ще людей на ули­цу Лит­ви­но­ва. В ночи сно­ва и сно­ва зву­чит коло­кол. Где-то в отда­ле­нии поет соло­вей. Застыв­шие поез­да рас­ска­зы­ва­ют о новых при­клю­че­ни­ях, будят отча­ян­ное жела­ние купить билет и уехать навстре­чу черт зна­ет чему, но непре­мен­но – новому.