Кибер-арт-православие

Big Ben – это самый боль­шой из шести коло­ко­лов часо­вой баш­ни Вест­мин­стер­ско­го двор­ца в Лон­доне, а так­же сама зна­ме­ни­тая лон­дон­ская баш­ня с часа­ми. Баш­ня воз­ве­де­на по про­ек­ту англий­ско­го архи­тек­то­ра Ога­сте­са Пьюд­жи­на в 1858 году, а часы были пуще­ны в ход 31 мая 1859 года. Высо­та одной из глав­ных бри­тан­ских досто­при­ме­ча­тель­но­стей 96,3 мет­ра. При диа­мет­ре цифер­бла­та в 7 мет­ров и длине стре­лок в 2,7 и 4,2 мет­ра часы дол­гое вре­мя счи­та­лись самы­ми боль­ши­ми в мире. Под­строй­ка хода пяти­тон­но­го меха­низ­ма часов дости­га­ет­ся с помо­щью моне­ты весом в 1,5 грам­ма: когда часы начи­на­ют отста­вать, на маят­ник кла­дут ста­рый англий­ский пен­ни, кото­рый уско­ря­ет его дви­же­ние на 2,5 секун­ды в сутки.

Офис­ный центр «Биг-Бен» в Сама­ре – это один из самых подвиж­ных кре­а­тив­ных меха­низ­мов на сего­дня. Толь­ко чем он стар­ше, тем боль­ше уско­ря­ет ход све­жей мыс­ли. Вну­ша­ю­щее дове­рие коли­че­ство твор­че­ских людей каж­дый день соби­ра­ет­ся здесь для вопло­ще­ния соб­ствен­ных идей. Самар­ский худож­ник, дизай­нер Ана­то­лий Некра­сов вме­сте со сво­ей коман­дой здесь не толь­ко спит и ест, но и созда­ёт уни­каль­ную online-игру, рабо­та над кото­рой ведёт­ся уже пол­го­да и широ­ким шагом дви­га­ет­ся впе­рёд. Сего­дня сту­дия Ана­то­лия под назва­ни­ем Mono рас­по­ла­га­ет­ся в уют­ной ком­на­те на 9‑м эта­же, похо­жей на хра­ни­ли­ще рыцар­ских доспе­хов, и в новом пави­льоне на 4‑м, где сей­час парал­лель­но фор­ми­ру­ют­ся не толь­ко съё­моч­ная пло­щад­ка, но и мас­штаб­ный «ворк­шоп», кото­ро­го так дав­но не хва­та­ет наше­му городу. 

Ана­то­лий Некрасов:

«Едем в лиф­те с фило­со­фом, а потом захо­дят кло­у­ны с воз­душ­ны­ми шара­ми. Мы тут пери­о­ди­че­ски в костю­мах с меча­ми зачем-то бега­ем, и какая-нибудь девоч­ка едет со стрип-тан­цев… Вот такой вот сума­сшед­ший кре­а­тив­ный набор. Здесь инте­рес­но про­во­дить вре­мя. Мы тут, навер­ное, одни такие «холо­стяч­ные отще­пен­цы». И усы отра­щи­ва­ем попар­но. Те, кто здесь ночу­ют, отра­щи­ва­ют усы, это я тебе точ­но гово­рю. Мы очень ждём, когда здесь появит­ся душ.

(Сидим на «холо­стяч­ном» диване: я, Толя и мяг­кий филин; зава­ри­ли чай; лож­ка стук­ну­лась о дно горя­чей круж­ки; вокруг все рабо­та­ют и мол­чат, рядом сидит лох­ма­тый сосед Толи Дима — А.Ч.)

Наша сту­дия носит назва­ние Mono. Всё – абсо­лют­ный minimal. Мы рабо­та­ем над неким худо­же­ствен­ным про­ек­том с сен­тяб­ря 2011 года. После гале­реи «11 ком­нат» было неболь­шое зати­шье, хотя каж­дый сам по себе что-то делал. Цель­но­го обще­го про­ек­та не суще­ство­ва­ло. Но, конеч­но же, создать гло­баль­ный про­ект в оди­ноч­ку невоз­мож­но. У нас с ребя­та­ми появи­лась общая идея, мы посте­пен­но нача­ли вопло­щать её в жизнь. Пона­ча­лу это была очень абстракт­ная мысль. Сей­час всё раз­ви­ва­ет­ся и тре­бу­ет от нас огром­ных уси­лий, вло­же­ний, как интел­лек­ту­аль­ных, так и вре­мен­ных. Сре­ди нас нет гени­ев, у всех всё идёт нелег­ко. При­хо­дит­ся имен­но рабо­тать. Хотя до это­го было «наив­ное виде­ние», когда мы дума­ли, что всё будет очень про­сто давать­ся. С одной сто­ро­ны, мы, конеч­но, пони­ма­ли, во что ввя­зы­ва­ем­ся, с дру­гой, для нас откры­лось мно­го ново­го и неожиданного.

Если бы мне пол­го­да назад ска­за­ли, что всё будет так, как сей­час, я бы усмех­нул­ся и отве­тил: «Да лад­но! Не может быть! Ниче­го у нас тако­го не будет…»

Мы ниче­го нико­му не рас­ска­зы­ва­ем осо­бо, но все как-то уже в кур­се. Это не очень хоро­шо, пото­му что про­ект ещё совсем сырой… (Взды­ха­ет и пово­ра­чи­ва­ет круж­ку уже тёп­ло­го зелё­но­го чая по часо­вой стрел­ке.) И стран­но рас­ска­зы­вать про рабо­ту, кото­рая не гото­ва… Это абсо­лют­но худо­же­ствен­ный про­ект, и для меня он свя­зан, преж­де все­го, с «копа­ни­ем в себе», с опре­де­ле­ни­ем того, чего я хочу, поми­мо жела­ния сде­лать каче­ствен­ный про­дукт. Я даже не знаю, как его назвать… Видео­иг­ра – это один из пунк­тов, кото­рые мы исполь­зу­ем… У нас здесь так­же раз­ви­ва­ет­ся и лите­ра­тур­ная часть, и визу­аль­ная, и кине­ма­то­гра­фи­че­ская состав­ля­ю­щая. Инстру­мент ком­пью­тер­ных игр мы и пере­смат­ри­ва­ем, пото­му что мы счи­та­ем его очень инте­рес­ным, но при всём при этом он неве­ро­ят­но скуд­но исполь­зу­ет­ся в мире на дан­ный момент. Тем более, если гово­рить об online-про­ек­тах. Наш про­ект свя­зан с Интер­не­том и с при­вле­че­ни­ем боль­шо­го коли­че­ства людей в него. А сей­час рынок игр настоль­ко пустой, на мой взгляд, и бес­по­лез­ный… И мы здесь име­ем некую сверх­за­да­чу – пере­смот­реть этот сте­рео­тип. Мы экс­пе­ри­мен­ти­ру­ем. И, может быть, то, что мы заду­ма­ли, невоз­мож­но сде­лать… Мы сей­час про­сто выяс­ня­ем: воз­мож­но ли сде­лать про­дукт не пустым, исполь­зуя меха­низм ком­пью­тер­ной игры, а насы­щен­ным? Хочет­ся, что­бы он что-то давал людям поми­мо потра­чен­но­го вре­ме­ни. Что­бы они ощу­ща­ли некую духов­ную пол­но­ту после потреб­ле­ния это­го продукта.

А все суще­ству­ю­щие online-игры – это fast food. Там пусто и нечем насы­тить­ся, а ты опять пыта­ешь­ся его есть. Это coca-cola, кото­рая про­во­ци­ру­ет жаж­ду, сколь­ко бы ты её ни пил.

Игр очень мно­го, и нам при­хо­дит­ся сле­дить за ними, что­бы осу­ществ­лять пла­ни­ро­ва­ние. Хотя лич­но мне это жут­ко неин­те­рес­но… Перед нами сто­ит зада­ча – создать аль­тер­на­ти­ву все­му совре­мен­но­му рын­ку ком­пью­тер­ных игр. Есть гол­ли­вуд­ское кино, а есть автор­ское. Суще­ству­ет гол­ли­вуд­ский рынок online-игр, но аль­тер­на­ти­вы ему нет, хотя инстру­мен­та­рий неве­ро­ят­но бога­тый. У меня дав­но заро­ди­лась мысль создать ком­пью­тер­ную игру, ведь это же так инте­рес­но!… (В этот самый момент бро­ви Ана­то­лия под­ни­ма­ют­ся, вер­туш­ки усов тоже, гла­за заго­ра­ют­ся, и на лице рису­ет­ся улыб­ка вдох­но­ве­ния.) Совре­мен­ные online-игры затра­ги­ва­ют толь­ко самые низ­кие жела­ния и потреб­но­сти чело­ве­ка, и даже более того, они дела­ют вид, что удо­вле­тво­ря­ют эти потребности.

Мы хотим запу­стить про­ект для тех, кто игра­ет в online-игры сей­час, но не упо­ми­ная при этом, что он худо­же­ствен­ный. И мы не соби­ра­ем­ся кри­чать напра­во и нале­во: «Смот­ри­те, у нас тут артхаус!»

Меня при­вле­ка­ют те вопро­сы, кото­рые мож­но вызвать, и то, как мож­но сти­му­ли­ро­вать интел­лек­ту­аль­ную дея­тель­ность игро­ков, что­бы они зада­ва­лись вопро­са­ми: «Что? Зачем? И как?»

Такой при­мер: два чело­ве­ка долж­ны попасть в одну ком­на­ту, одно­му из них это дей­ствие далось лег­ко, дру­го­му – нет, он не может вой­ти или он про­сто не видит две­ри к ней. Для нас важ­но созда­ние мно­же­ства таких вопро­сов, кото­рые будут иллю­стри­ро­вать слож­ность вос­при­я­тия. И я понял, поче­му это­го никто не сде­лал до сих пор в online-игре: её созда­ние — это очень слож­ный про­цесс, здесь очень слож­но выби­рать из мно­же­ства воз­мож­но­стей реа­ли­за­ции. Всё реа­ли­зо­вы­вать не нуж­но, эффект доска­зан­но­сти всё убивает.

(Тут Дима, сосед и помощ­ник Толи, слу­чай­но вру­ба­ет музы­ку в сво­ём мак­бу­ке с ярко-жёл­той наклей­кой на месте ябло­ка. Затем скром­но улы­ба­ет­ся и изви­ня­ет­ся, задум­чи­во почё­сы­вая лох­ма­тую холо­стяц­кую боро­ду. Толя уко­риз­нен­но улы­ба­ет­ся това­ри­щу и про­дол­жа­ет раз­го­вор. Я же запи­ваю эту сце­ну глот­ком аро­мат­но­го чая и гла­жу мяг­ко­го фили­на по голо­ве. Он живёт с ребя­та­ми в сту­дии, прак­ти­че­ски все­гда оби­та­ет на диване и, не сомне­ва­юсь, так­же ждёт появ­ле­ния душе­вой кабины.)

Состав­ля­ю­щая мое­го пра­во­сла­вия, без­услов­но, есть в про­ек­те. Всё сме­ша­но. Перед нами сто­ят очень слож­ные и важ­ные зада­чи: и дра­ма­тур­ги­че­ские, и худо­же­ствен­ные и тех­ни­че­ские, и зада­чи, свя­зан­ные с кине­ма­то­гра­фом. Мы сей­час во всё это друж­но «вкря­чи­лись»… И теперь в срав­не­нии с насто­я­щим, я осо­знаю, что всё, что делал до это­го, было гораз­до более мел­ким по духов­ным затра­там. Для меня, конеч­но, этот про­ект очень важен… Мно­гое здесь сме­ши­ва­ет­ся. Навер­ное, всё, из чего я состою… Это и моя увле­чён­ность воен­ной тема­ти­кой. Это не так про­сто, как кажет­ся на пер­вый взгляд. Я увле­ка­юсь ей дале­ко не из-за того, что я зани­мал­ся фех­то­ва­ни­ем или ношу воен­ную одеж­ду, сапо­ги. Тема вой­ны — мой боль­шой внут­рен­ний кон­фликт, и я хочу про­ана­ли­зи­ро­вать её в себе. Мне хочет­ся подать эту при­ро­ду кон­флик­тов, и с одной сто­ро­ны её бес­по­лез­ность, а с дру­гой, её уко­ре­не­ние в чело­ве­че­стве настоль­ко глу­бо­кое, что в каж­дом из людей она всё-таки есть. Я про­тив кон­флик­тов, но если исчез­нут госу­дар­ства, появят­ся иные, кото­рые могут ока­зать­ся ещё страш­нее… Суще­ству­ет такая тон­кая грань, и я сам для себя её исследую.

Игра – это наша гале­рея, я счи­таю, что это наше выста­воч­ное про­стран­ство, кото­рое мы строим.

Это будет вир­ту­аль­но, но я вос­при­ни­маю нашу игру, как огром­ное выста­воч­ное про­стран­ство. Там будет очень боль­шое коли­че­ство зри­те­лей, и я счи­таю, что диа­лог, выстро­ен­ный меж­ду авто­ром и зри­те­лем, будет намно­го более искрен­ний, чем какая-нибудь выстав­ка совре­мен­но­го искус­ства в Сама­ре, когда каж­дый при­хо­дит на фур­шет и «сфот­кать­ся».

А когда чело­век сам дома пораз­мыс­лит, выбе­рет посмот­реть видео­ро­лик или теат­раль­ную поста­нов­ку, он уже дела­ет это не для ста­ту­са, а для себя лично. 

Пра­во­сла­вие для меня – это опре­де­ле­ние сове­сти. У меня так сло­жи­лись взгля­ды. Для меня пра­во­сла­вие – это набор чело­ве­че­ских цен­но­стей. И я, есте­ствен­но, счи­таю, что цен­но­сти сей­час настоль­ко раз­бро­са­ны, раз­ру­ше­ны, раз­роз­нен­ны… что я чув­ствую какую-то потреб­ность в том, что­бы их как-то собрать. В этом мне, воз­мож­но, и помо­га­ет разо­брать­ся наш про­ект. Часто тебе кажет­ся, что ты всё пони­ма­ешь в себе, а когда тебя про­сят рас­ска­зать, всё начи­на­ет выгля­деть настоль­ко неле­пым… И сам слу­ша­ешь себя и дума­ешь: «Блин, а что за глу­по­сти я сей­час тут моро­жу? Неуже­ли у меня в голо­ве это было?» А в голо­ве это кажет­ся вполне логичным. 

Я точ­но раз­би­ра­юсь и «копа­юсь» в себе, бла­го­да­ря это­му проекту.

Вот у нас есть буду­щая мини-зву­ко­за­пи­сы­ва­ю­щая сту­дия (пока­зы­ва­ет пока пустую неболь­шую ком­на­ту за обо­ру­до­ван­ной фото­пло­щад­кой). У меня есть мыс­ли съез­дить в мой люби­мый мона­стырь в Опти­ну пустынь, там насто­я­щее про­стран­ство. Там про­сто потря­са­ю­щий муж­ской хор… Роди­те­ли води­ли меня туда в дет­стве. Я вооб­ще не орто­док­саль­ный веру­ю­щий. Но это место меня поразило.

В про­ек­те мы будем исполь­зо­вать, на ряду с соб­ствен­ны­ми нара­бот­ка­ми, конеч­но же, и при­знан­ные фор­мы искус­ства. Это, напри­мер, будет клас­си­че­ская музы­ка. Сей­час мно­гие смот­рят «поп­корн кино», но при этом даже не дога­ды­ва­ют­ся, что там зву­чит музы­ка, кото­рая была напи­са­на 120 лет назад. Мы дадим воз­мож­ность зна­ко­мить­ся с этим тем, кому это будет инте­рес­но, а дру­гие же прой­дут мимо. Есте­ствен­но, мы дадим какие-то обра­зы, кото­рые близ­ки нам, это будет наше виде­ние. Наша зада­ча – выбрать под­хо­дя­щий мате­ри­ал. Рисую игру прак­ти­че­ски я один. Ребя­та кол­ле­ги помо­га­ют уже с дру­ги­ми веща­ми, таки­ми как про­грам­ми­ро­ва­ние и так далее. Мы рас­счи­ты­ва­ем на англо­языч­ную вер­сию игры, хотя, конеч­но, рус­ский язык в ней тоже будет. Про­ект дол­жен анон­си­ро­вать­ся на двух язы­ках одно­вре­мен­но. Будет некая пре­зен­та­ция в Интер­не­те с зага­доч­ным эффек­том. Мы долж­ны будем оце­нить то, что вооб­ще нара­бо­та­ли. На дан­ном эта­пе есть одна глав­ная зада­ча, кото­рую нуж­но решить: по силам ли нам этот про­ект или нет.

У меня пло­хие отно­ше­ния с интер­не­том в мораль­но-эти­че­ском плане, но поче­му-то я сей­час имен­но этим и зани­ма­юсь и вро­де бы я это­го даже хочу.

Вся пре­лесть в том, что мы сидим здесь в самар­ской сту­дии, а ори­ен­ти­ру­ем­ся на мир. В чём нам помо­га­ет Интер­нет. Мы, конеч­но, ори­ен­ти­ру­ем­ся на англо­языч­ный рынок, пото­му что там куль­ту­ра под­держ­ки неза­ви­си­мых про­ек­тов намно­го силь­нее раз­ви­та, чем у нас. Но это — чисто воз­мож­ность дове­сти про­ект до конца. 

Поче­му я рабо­таю в Сама­ре? Всё логич­но: пото­му что я здесь живу. Я вооб­ще не люб­лю Моск­ву. И есть такая акту­аль­ная тема: «В Сама­ре ниче­го не воз­мож­но». Я внут­ренне про­ти­во­стою таким чужим речам. Всё это не прав­да, и всё это, преж­де все­го, сидит внут­ри людей. То, что здесь нелег­ко, это факт. Но я счи­таю, что здесь всё возможно. 

Я зани­мал­ся исто­ри­че­ским фех­то­ва­ни­ем упор­но года три, затем полу­чил трав­му. Мне все­гда было это инте­рес­но. Хотя это не очень попу­ляр­но в Рос­сии. В дет­стве я очень мно­го играл в сол­да­ти­ков! Сей­час у меня есть мысль, открыть здесь, в сту­дии, шко­лу по фех­то­ва­нию для детей. И вооб­ще некий дух геро­из­ма и дон­ки­хот­ства все­гда при­сут­ство­вал во мне, не знаю почему…