Поднимем гордо знамена спорта

«7 авгу­ста на лон­дон­ской Олим­пиа­де разыг­ра­ют 21 ком­плект меда­лей. Вни­ма­ние сто­ит обра­тить на син­хрон­ное пла­ва­ние, где в сорев­но­ва­ни­ях дуэ­тов глав­ны­ми фаво­ри­та­ми явля­ют­ся рос­си­ян­ки Свет­ла­на Рома­ши­на и Ната­лья Ищен­ко. Два ком­плек­та меда­лей разыг­ра­ют бор­цы гре­ко-рим­ско­го сти­ля, но сбор­ная Рос­сии будет пред­став­ле­на толь­ко в весе до 96 кило­грам­мов (Рустем Тотров). Ста­нут извест­ны оче­ред­ные обла­да­те­ли наград в спор­тив­ной гим­на­сти­ке, прыж­ках в воду, лег­кой атле­ти­ке, тяже­лой атле­ти­ке и вело­тре­ке» — из анонса.

В общем медаль­ном заче­те Рос­сия зани­ма­ет шестое место, отстав от Китая, США, Вели­ко­бри­та­нии, Южной Кореи и Фран­ции, но опе­ре­див Ита­лию и Казах­стан. Общий медаль­ный зачет – стран­ные сло­ва, воз­рож­да­ю­щие в памя­ти пио­нер­ские линей­ки, пио­нер­ские повер­ки и смотр строя и выправ­ки. Состя­за­ния и сорев­но­ва­ния у наше­го чело­ве­ка в кро­ви, и бук­валь­но впи­та­ны с моло­ком мате­ри, кото­рые мате­ри сорев­ну­ют­ся не хуже. 

Не успе­ет мла­де­нец родить­ся, как его оце­ни­ва­ют по шка­ле Апгар — систе­ме быст­рой оцен­ки состо­я­ния ново­рож­дён­но­го. Шка­ла пред­по­ла­га­ет сум­мар­ный ана­лиз пяти кри­те­ри­ев, каж­дый из кото­рых оце­ни­ва­ет­ся в бал­лах от нуля до двух вклю­чи­тель­но. Резуль­тат оцен­ки может быть в диа­па­зоне от нуля до деся­ти. Это про­стой метод для началь­ной оцен­ки состо­я­ния ребён­ка с целью выяв­ле­ния необ­хо­ди­мо­сти реани­ма­ци­он­ных про­це­дур. Конеч­но, если речь идет о нуле бал­лов, то осо­бен­но гово­рить не о чем, но чадо­лю­би­вые роди­те­ли очень любят обсу­дить, чей мла­де­нец ока­зал­ся кру­че по этой самой шка­ле. Изве­стен слу­чай, когда осо­бо забот­ли­вая и пол­ная гор­до­сти мать сооб­щи­ла о при­сво­е­нии сво­е­му малы­шу рекорд­но­го две­на­дца­то­го бал­ла, никто не пове­рил, но общая сума­то­ха все-таки наступила.

Даль­ше – боль­ше. Про­хо­дят задор­ные кон­кур­сы по темам «кто пер­вый осво­ил гор­шок», «кто наи­бо­лее ярост­но пре­зи­ра­ет гор­шок», «кто в восемь меся­цев уме­ет читать», «кто в два года игра­ет Моцар­та» и так далее. Уст­ный счет в боль­шом поче­те, как-то, наве­стив подру­гу с ее полу­го­до­ва­лым сыном, заме­ти­ла стран­но­го вида посте­ры на сте­нах. Подру­га как раз зани­ма­лась изго­тов­ле­ни­ем новей­ше­го: рас­сте­лив лист ват­ма­на и при­да­вив его углы уве­си­сты­ми пред­ме­та­ми, она обри­со­вы­ва­ла от руки пяти­руб­ле­вую моне­ту ров­но сто раз.

«Так мой сын рань­ше дру­гих узна­ет чис­ло сто», — ска­за­ла она, и про­дол­жи­ла рабо­ту. Я ниги­ли­сти­че­ски пред­ло­жи­ла ей обри­со­вать моне­ту пять­де­сят раз, или там – семь­де­сят пять, ведь труд­но пред­ста­вить, что досуж­ли­вый малыш при­мет­ся пере­счи­ты­вать эти неопрят­ные круж­ки. Но подру­га была непре­клон­на, каран­даш чир­кал и чир­кал о бумагу. 

Неуди­ви­тель­но, что достиг­нув более-менее дее­спо­соб­но­го воз­рас­та выра­щен­ные в такой обста­нов­ке дети сами нач­нут сорев­но­вать­ся до изне­мо­же­ния. Это­му спо­соб­ству­ет вос­пи­та­ние в кол­лек­ти­вах, где про­цве­та­ет «лан­ка­стер­ская» систе­ма вза­им­но­го обо­га­ще­ния: ты меня научишь пле­вать­ся, а я тебя рас­ска­жу, чем девоч­ки отли­ча­ют­ся от маль­чи­ков, или наоборот.

Будучи уче­ни­цей млад­шей шко­лы, я как-то ока­за­лась сви­де­тель­ни­цей пре­не­при­ят­ней­ше­го состя­за­ния – два вто­ро­класс­ни­ка пооче­ред­но отпи­ва­ли чер­нил, сто­я­ли с сини­ми губа­ми, и никто не хотел усту­пать, про­иг­ры­вал пер­вый, кто отка­жет­ся испить новую чер­ниль­ную дозу. Ужас, на самом деле, хоро­шо, что учи­тель­ская чер­ниль­ни­ца вско­ре опустела. 

Ино­гда сорев­но­ва­ния муж­чи­на при­ни­ма­ют настоль­ко слож­ные и запу­тан­ные фор­мы, что разо­брать­ся в пра­ви­лах игры прак­ти­че­ски невоз­мож­но. Как-то пре­крас­ным зим­ним утром иду я по ули­це, солн­це вста­ет, снег искрит­ся и что там еще про­ис­хо­дит в пре­крас­ные зим­ние дни. Под­ни­ма­юсь по ули­це Некра­сов­ской, дер­жу путь на оста­нов­ку авто­бу­са. Выгу­ли­ваю свою бело­ку­ро-розо­вую шубу, и чув­ствую себя повы­ше­но бур­жу­аз­но. Навстре­чу попа­да­ет­ся муж­чи­на, доб­рот­но оде­тый, дуб­лен­ка, шер­стя­ные брю­ки, кра­си­вый шарф. Непо­кры­тая голо­ва, на голо­ве тает снег.

В руках у муж­чи­ны — насто­я­щее мусор­ное вед­ро. Ярко-оран­же­вое, пласт­мас­со­вое, с чер­ной руч­кой в фор­ме пра­виль­ной дуги. Через верх интим­но вид­не­ют­ся пустые буты­ли из-под вод­ки и под­сол­неч­но­го мас­ла. Муж­чи­на возь­ми, да и завер­ни на помой­ку, что само по себе неуди­ви­тель­но, при­ни­мая во вни­ма­ние пласт­мас­со­вое вед­ро. Мы с шубой оста­нав­ли­ва­ем­ся, как вко­пан­ные. Охо­ра­ши­ваю слег­ка ее про­стор­ный капю­шон, удач­но скры­ва­ю­щий мое лицо. 

Дело в том, что я уже лет пят­на­дцать не виде­ла вот таких мужи­ков, в костюм­ных скуч­но­ва­тых шта­нах и с насто­я­щи­ми помой­ны­ми вед­ра­ми. Все как-то пере­мет­ну­лись в сто­ро­ну паке­тов для мусо­ра, раз­ной сте­пе­ни вме­сти­тель­но­сти — луч­ше, когда у тако­го паке­та есть завяз­ки. Появи­лась счаст­ли­вая воз­мож­ность доно­сить мусор до помой­но­го бака в паке­те, а не в вед­ре. Насто­я­щая рево­лю­ци­я­Мож­но не воз­вра­щать­ся с пустой тарой в квар­ти­ру, к тому же — акку­рат­но поме­щая пакет в вед­ро, мы избав­ля­ем­ся от необ­хо­ди­мо­сти чистить урну от остат­ков мусо­ра. Кро­ме того, паке­ты для мусо­ра мож­но исполь­зо­вать и без вед­ра, и выбрать необ­хо­ди­мый объ­ем. Мне лич­но под­хо­дят пятидесятилитровые. 

Сто­им мы с шубой, как вко­пан­ные, дума­ем про ути­ли­за­цию быто­вых отхо­дов, а давеш­ний муж­чи­на идет обрат­но, пустым вед­ром с лег­ко­стью пома­хи­ва­ет, чуть замед­ля­ет шаг и спра­ши­ва­ет меня высо­ко­ва­тым голо­сом: «Про­сти­те, пожа­луй­ста, а вот дом номер два­дцать один лите­ра «А», не под­ска­же­те ли, где здесь? А то я немно­го заблудился»

Я подроб­но рас­пи­сы­ваю вари­ан­ты под­хо­дов к дому номер два­дцать один лите­ра «А», таких домов име­ет­ся почти три, один луч­ше дру­го­го. При­зна­тель­но скло­нив непо­кры­тую голо­ву, муж­чи­на послуш­но пере­хо­дит доро­гу. Вед­ро бас­кет­боль­ным мячом пры­га­ет в его руках, затя­ну­тых в тол­стые кожа­ные пер­чат­ки, гла­за бое­ви­то блестят.

Два­дцать пер­вый дом с лите­рой «А» госте­при­им­но рас­па­хи­ва­ет перед ним свои исто­ри­че­ские две­ри, а я оста­юсь в сомне­ни­ях. Что про­изо­шло? То ли муж­чи­на доро­гу домой слу­чай­но забыл. То ли это такая стран­ная фор­ма для визи­та утром в мало­зна­ко­мые гости. То ли муж из коман­ди­ров­ки при­е­хал. То ли что. Буд­то бы про­чи­тав мои мыс­ли, муж­чи­на с мусор­ным вед­ром воз­вра­ща­ет­ся с полпути. 

«Пред­став­ля­е­те, я все-таки сде­лал это, — радост­но гово­рит, — это у нас тур­нир, с това­ри­щем моим, Вить­кой. Как-то мы еха­ли с попут­кой из Пох­вист­не­ва в Сама­ру. И в пути бесе­до­ва­ли с шофе­ром. Тот все гово­рил, что не оста­лось в совре­мен­ном мире ниче­го тако­го, чему уди­вишь­ся радост­но и неза­мут­нен­но. Вся­кие айфо­ны и плаз­мен­ные пане­ли – не в счет. А вот насто­я­ще­го, поскон­но­го! Чело­ве­че­ски­ми рука­ми сотво­рен­но­го чуда нет! И мы поспо­ри­ли. Понимаете?»

Не пони­маю.

«Поспо­ри­ли, — повто­ря­ет тер­пе­ли­во муж­чи­на, — и теперь у нас с Вить­кой сорев­но­ва­ние, насчет руко­твор­ных чудес. Он меня пытал­ся взять «на сла­бо», что я не посту­чусь в чужую квар­ти­ру и не пред­ло­жу выне­сти мусор замо­тан­ной домо­хо­зяй­ке. А я вот!» — муж­чи­на бод­ро взма­хи­ва­ет пустым ведром. 

«Стран­ное какое-то сорев­но­ва­ние, — роб­ко выска­зы­ва­юсь я. Мне так на само деле пока­за­лось, осо­бен­но в части вол­шеб­ной ути­ли­за­ции быто­вых отходов. 

«Не стран­ное! – муж­чи­на смот­рит на меня с уко­ром, — а роман­тич­ное! Как же роман­ти­ка, а?»

На такой вопрос чаще все­го отве­тить про­сто невоз­мож­но, не отве­ти­ла и я.

А вы гово­ри­те, общий медаль­ный зачет. Сред­ний рос­си­я­нин так выкла­ды­ва­ет­ся, состя­за­ясь в раз­лич­ных видах повсе­днев­ной жиз­ни, начи­ная с гряз­ной пелен­ки и закан­чи­вая обшив­кой гро­ба, что не до Олим­пи­ад ему, никак не до Олим­пи­ад. Пусть будут китай­цы, они молод­цы, хоть и неказистые.