Художник никому ничего не должен!

Лето под­хо­дит к кон­цу, и на самом деле собы­тий за эти два с поло­ви­ной меся­ца было не так уж и мно­го, осо­бен­но в куль­тур­ной жиз­ни горо­да. В бесе­де с Андре­ем из улич­ной граф­фи­ти-коман­ды ЧЖНС выяс­ни­лось, что куль­ту­ры в нашем горо­де вооб­ще нет и нет людей, кото­ры­ми бы эта куль­ту­ра была вос­тре­бо­ва­на. Нача­ли с раз­го­во­ра об искус­стве, а закон­чи­ли, как сей­час мод­но, раз­го­во­ром о протестах…

- Когда мы начи­на­ли, в 90‑е годы, инфор­ма­ции было очень мало, она при­хо­ди­ла обрыв­ка­ми, на каких-то листоч­ках, из рук в руки пере­хо­дил один жур­нал на всю Сама­ру, Интер­не­та в широ­ком досту­пе еще не было. Сей­час, если чело­век начи­на­ет зани­мать­ся граф­фи­ти у него огром­ный поток инфор­ма­ции, он может най­ти то, что ему дей­стви­тель­но инте­рес­но, как-то под­стро­ить­ся, выбрать какой-то стиль, мате­ри­а­лы. Сего­дня доступ­ны каче­ствен­ные крас­ки и есть выбор цве­тов. Рань­ше было все­го пять цве­тов и при­хо­ди­лось ехать на дру­гой конец горо­да, что­бы их най­ти. Сей­час все есть – бери и делай.

Мы рису­ем вме­сте, при этом ред­ко раз­го­ва­ри­ва­ем друг с дру­гом. Напри­мер, Дима сде­лал часть кар­тин­ки, я сде­лал дру­гую часть, и я могу пере­кра­сить то, что мне не нра­вит­ся, так, как я хочу. Из это­го пере­кра­ши­ва­ния скла­ды­ва­ет­ся рабо­та. Эски­зы дела­ем очень ред­ко, мы отвык­ли по ним рисо­вать. Малень­кая кар­тин­ка, сам эскиз, уже явля­ет­ся пол­но­цен­ной рабо­той, и когда про­сто копи­ру­ешь его на сте­ну — это не очень инте­рес­но, хочет­ся что-то изме­нить, и так кар­тин­ка в про­цес­се ее пере­но­са на сте­ну может цели­ком поменяться. 

- Пред­ставь себе город весь изри­со­ван­ный граффити… 

- Это реаль­но. В Яро­слав­ле почти весь город покрыт рисун­ка­ми. К нам при­ез­жа­ли ребя­та из Ека­те­рин­бур­га и рас­ска­зы­ва­ли, что у них в горо­де граф­фи­ти – ред­кость, рисо­ва­ние в обще­ствен­ных местах стро­го нака­зы­ва­ет­ся, за этим тща­тель­но сле­дят. Но при этом в Ека­те­рин­бур­ге есть центр, кото­рый зани­ма­ет­ся про­ве­де­ни­ем еже­год­ных фести­ва­лей. И обыч­но это круп­ные меро­при­я­тия, на них съез­жа­ют­ся худож­ни­ки со всей Рос­сии, рису­ют на сте­нах про­тя­жен­но­стью в семь кило­мет­ров. В Пер­ми есть арт-центр, там про­хо­дят фести­ва­ли при под­держ­ке администрации.

- И у нас вро­де бы оза­да­чи­лись, сде­ла­ли в июне фести­валь Street-art, например.

- Да, но у нас стра­да­ет орга­ни­за­ция, поэто­му рабо­ты полу­ча­ют­ся нека­че­ствен­ные — худож­ни­кам дают очень мало вре­ме­ни на рабо­ту. Адми­ни­стра­ции пофи­гу, как это будет сде­ла­но, лишь бы в срок уло­жить­ся, и про­ис­хо­дит это обыч­но так: вот моло­дежь, вот сте­на, вот крас­ки. Моло­дежь сотруд­ни­ча­ет с госу­дар­ством, при этом зани­ма­ет­ся твор­че­ством. Ста­вим галоч­ку. Пар­тий­ное зада­ние выполнено.

- Фести­ва­ли граф­фи­ти нужны?

- Для раз­ви­тия куль­ту­ры, конеч­но, нуж­ны. На фести­ва­ле мож­но уви­деть инте­рес­ные рабо­ты, еще это воз­мож­ность пооб­щать­ся с про­фес­си­о­наль­ны­ми худож­ни­ка­ми. Но самар­ский фести­валь Street-art — это гос­за­каз. Как в совет­ское вре­мя совет­ским худож­ни­кам гово­ри­ли: рисуй­те Лени­на, и они рисо­ва­ли. Не пото­му, что хоте­ли или не хоте­ли — надо было. С дру­гой сто­ро­ны, сре­ди них были талант­ли­вые худож­ни­ки, и они того же Лени­на очень здо­ро­во изображали.

- Как ты счи­та­ешь, выстав­ки, фести­ва­ли дела­ют стрит-арт, граф­фи­ти при­ру­чен­ным искус­ством? Есть здесь место анде­гра­ун­ду, или это уже толь­ко коммерция?

— Эти про­цес­сы никак не вли­я­ет на мою рабо­ту. Худож­ник нико­му ниче­го не должен. 

- Как опре­де­лить, явля­ет­ся ли стрит-арт искус­ством, груп­па «Вой­на» и их акции на том же мосту, напри­мер, – это что?

- Там вооб­ще все про­сто — это пиар-ход, воз­мож­ность рас­кру­тить­ся. Лич­но для меня к искус­ству нари­со­ван­ный на мосту х№й совсем отно­ше­ния не имеет. 

- Раз­мет­ка горо­да, тэги – это искусство?

- Это граффити.

- В Аме­ри­ке изна­чаль­но тэга­ми, насколь­ко мне извест­но, раз­ме­ча­ли тер­ри­то­рию, районы.

- В Рос­сии нико­гда тако­го не было, граф­фи­ти к нам при­шло как рису­нок на стене. 

У нас тэги – осно­ва. Чем бы ни зани­мал­ся граф­фит­чик, он начи­на­ет с это­го. Это и есть сво­е­го рода кано­ни­че­ское граф­фи­ти. Моти­ва­ция у чело­ве­ка, кото­рый идет с бал­лон­чи­ком и хочет что-то нари­со­вать, может быть любая, а неко­то­ры­ми вооб­ще ниче­го не движет.

- Отли­ча­ют­ся ли худож­ни­ки в раз­ных городах?

- Я не осо­бен­но зна­ком с совре­мен­ны­ми худож­ни­ка­ми из раз­ных горо­дов. Что каса­ет­ся ака­де­ми­че­ско­го обра­зо­ва­ния, здесь есть неко­то­рые отличия.

- Раз­ные школы?

-В Пите­ре коло­рит свой, серо­ва­то-жем­чуж­ный, в Москве, наобо­рот, какой-то более яркий. Граф­фи­ти тоже отли­ча­ет­ся, сей­час очень мно­го все­го про­ис­хо­дит, не хва­та­ет вре­ме­ни, что­бы про­сле­дить за все­ми тен­ден­ци­я­ми, но ино­гда попа­да­ют­ся инте­рес­ные работы.

- А в Сама­ре? Если брать совре­мен­ное искус­ство, та же выстав­ка «Тече­ния», на кото­рой рабо­ты ЧЖНС выстав­ля­лись, как по-тво­е­му, она отра­зи­ла про­цесс тече­ния времени?

- Мне слож­но отве­тить на этот вопрос. Есть рабо­ты, кото­рые мне понра­ви­лись, но не все. И еще есть несколь­ко нюан­сов в этой выстав­ке, кото­рые сму­ти­ли: под рабо­ты совре­мен­ных худож­ни­ков при­вез­ли плаз­мен­ные пане­ли, про­ек­то­ры, предо­ста­ви­ли обо­ру­до­ва­ние, а рабо­ты худож­ни­ка Пуры­ги­на, кото­рый для Сама­ры очень мно­го сде­лал, выстав­ле­ны в ужас­ном состо­я­нии – обо­дран­ные, с тор­ча­щи­ми гвоз­дя­ми… Музею долж­но быть стыдно. 

- С дру­гой сто­ро­ны, они все рав­но смот­ре­лись коло­рит­но. Я ходи­ла с дру­гом, он из дру­го­го горо­да и ниче­го не зна­ет о мест­ном искус­стве, он обра­тил вни­ма­ние имен­но на рабо­ты Пурыгина.

- Понят­но, что они на голо­ву выше, чем мно­гие. Но мне кажет­ся, что на самом деле это же совер­шен­но раз­ные сти­ли, эпо­хи и срав­нить их мож­но толь­ко услов­но на уровне «нра­вит­ся — не нра­вит­ся». На самом деле в Сама­ре нет выста­воч­ной куль­ту­ры, на выстав­ки ходит толь­ко узкий круг людей, это малень­кая куль­тур­ная про­слой­ка, где ред­ко появ­ля­ют­ся новые или слу­чай­ные личности. 

- Это зави­сит от куль­ту­ры города?

- Это зави­сит от обста­нов­ки в горо­де. Куль­ту­ру сле­ду­ет вос­пи­ты­вать, и госу­дар­ство мог­ло бы фор­ми­ро­вать в людях любовь к искус­ству, но они зани­ма­ют­ся толь­ко собой. Тот же июнь­ский фести­валь граф­фи­ти, ведь никто не ста­вил цель укра­сить город – это оче­ред­ное меро­при­я­тие для галочки.

- Слож­но пред­ста­вить, что в Сама­ре вдруг кто-то возь­мет­ся за это и через какой-то корот­кий пери­од вре­ме­ни горо­жане нач­нут мас­со­во ходить на выстав­ки. Этот про­цесс идет через поколения.

- Сра­зу, конеч­но, ниче­го не полу­чит­ся. На мой взгляд, Сама­ра вооб­ще без­куль­тур­ный город, в кото­ром сво­ей замкну­той жиз­нью живет неболь­шая тусов­ка – одни и те же люди ходят в театр, по выстав­кам и так далее.

У чело­ве­ка долж­но быть эсте­ти­че­ское вос­пи­та­ние. В раз­ных горо­дах по-разному. 

В Москве мно­го людей ходит на выстав­ки. Когда в сто­ли­це, напри­мер, откры­лась выстав­ка ита­льян­ско­го живо­пис­ца Кара­ва­д­жо, на нее при­шли тол­пы, или выстав­ка Леви­та­на год назад — невоз­мож­но было про­толк­нуть­ся. Если в Сама­ру при­ве­зут Леви­та­на, я думаю, не мно­го людей придет. 

- С дру­гой сто­ро­ны, это не толь­ко живо­пи­си касается..

- Абсо­лют­но все­го – любо­го аспек­та куль­ту­ры. Сама­ру ста­ра­ют­ся под­тя­нуть до сто­лич­ных стан­дар­тов по раз­ным кри­те­ри­ям — насе­ле­нию, уров­ню жиз­ни, ВВП, чисто­те. Может быть, все это не иде­аль­но полу­ча­ет­ся, но куль­ту­рой поче­му-то не зани­ма­ет­ся вооб­ще никто. 

С дру­гой сто­ро­ны, лет пять назад было еще хуже. Сей­час хотя бы в свя­зи с этим чем­пи­о­на­том мира появ­ля­ют­ся какие-то про­ек­ты, кото­рые, может быть, сде­ла­ют город чуть-чуть лучше.

- Город выгля­дит забро­шен­ным, памят­ни­ки архи­тек­ту­ры не реста­ври­ру­ют­ся, не гово­ря уже о чем-то новом. На мно­гих домах уже дере­вья рас­тут, как буд­то люди здесь не живут… Если бы, тебе пред­ло­жи­ли в адми­ни­стра­ции, допу­стим, помочь под­нять куль­тур­ную сре­ду в горо­де, ты бы стал этим заниматься?

- Я вооб­ще с нашей адми­ни­стра­ци­ей не хотел бы сотрудничать. 

- Пом­нишь фильм «Выход через суве­нир­ную лав­ку» и идею о том, что мож­но сде­лать пол­ную фиг­ню, рас­пи­а­рить, и на выстав­ку при­дет боль­шое коли­че­ство людей, еще и кар­ти­ны купят — это акту­аль­но для России?

- Мне кажет­ся арт-груп­па «Вой­на» хоро­ший при­мер это­го. Те же Pussy Riot – это все одна бан­да. Они рабо­та­ют на эмо­ци­ях – совер­ша­ют какие-то мар­ги­наль­ные дей­ствия, что­бы задеть мак­си­маль­ное чис­ло людей, создать ажи­о­таж, и они полу­ча­ют то, что хотят. Я в этом не вижу ника­кой идеи, толь­ко пиар-ход.

- Соци­аль­ный протест?

- Да какой про­тест… У нас соци­аль­ных про­те­стов в Рос­сии нет уже несколь­ко десят­ков лет.

- Окку­пай­цы?

- Какой это про­тест? Про­тест был в Англии, когда там был рас­цвет панк-дви­же­ния. Цели­ком про­те­сто­ва­ли про­тив систе­мы, не отка­зы­ва­лись от сво­их взгля­дов. Сей­час худож­ни­ки вро­де той же арт-груп­пы «Вой­на» и панк-музы­кан­тов Pussy Riot могут изме­нить свои взгля­ды в зави­си­мо­сти от ситу­а­ции. После акции, полу­чив при­го­вор, «при­крыть­ся» тем, что есть ребе­нок, напри­мер. Рань­ше чем они дума­ли? Я не вижу в их дей­стви­ях про­те­ста. Про­тив чего они про­те­сту­ют, про­тив кого?