Самара-Саранск и сразу обратно.

Губер­на­тор Самар­ской обла­сти Нико­лай Ива­но­вич Мер­куш­кин прак­ти­ку­ет дав­нюю друж­бу с рес­пуб­ли­кой Мор­до­вия и скло­ня­ет к ней под­ве­дом­ствен­ных ему жите­лей. В нача­ле мая губер­на­тор орга­ни­зо­вал и воз­гла­вил поезд­ку бло­ге­ров в город Саранск, предо­ста­вив для путе­ше­ствия лич­ный само­лет. Мест­ная обще­ствен­ность вос­при­ня­ла бло­гер­ские поле­ты рез­ко отри­ца­тель­но, и сле­ду­ю­щий транш путе­ше­ству­ю­щих поса­ди­ли в авто­бус. Это были жур­на­ли­сты. Поезд­ка ожи­да­лась смешной.

Если ты жур­на­лист и едешь в Саранск, тебе над­ле­жит без два­дца­ти шесть утра занять место в авто­бу­се, при­пар­ко­ван­ном у зда­ния област­но­го пра­ви­тель­ства. Про­во­дит­ся пере­клич­ка: «Самар­ская газе­та» — здесь, «Самар­ские изве­стия» — «здесь», «Самар­ское обо­зре­ние»… «Самар­ская Сама­ра», — кто-то шутит. «Мор­дов­ская Сама­ра», — кто-то шутит тоже. Опе­ра­то­ры рас­пи­хи­ва­ют каме­ры в объ­ем­ных бау­лах. Длин­но­во­ло­сые жур­на­лист­ки устра­и­ва­ют­ся так, что­бы воло­сы не мялись о спин­ки кре­сел. В руках каж­до­го – план меро­при­я­тий на бли­жай­шие два дня. Пер­вым пунк­том зна­чит­ся посе­ще­ние заво­да «Мор­дов­це­мент». «Вот там все и нач­нет­ся», — весе­лят­ся жур­на­ли­сты. Но все начи­на­ет­ся раньше.

Вось­ми­ча­со­вое авто­бус­ное путе­ше­ствие по Рос­сии – страш­ная шту­ка. Сна­ча­ла ты вро­де бы спишь и сра­зу ока­зы­ва­ешь­ся в Жигу­лев­ске (а что, ГЭС уже про­еха­ли? Черт, хотел там посни­мать!), потом ска­чешь по нуж­де в пере­лес­ках и овра­гах, потом авто­бус начи­на­ет греть­ся как сата­на, а мы лишь мино­ва­ли Сыз­рань. Феде­раль­ная трас­са М5 и так бед­ная, а еще любит при­бед­нять­ся. Ино­гда она похо­жа на про­се­лоч­ную доро­гу, ино­гда – на сквер­ную про­се­лоч­ную доро­гу, и нико­гда на феде­раль­ную трас­су. Могиль­ные кре­сты по обо­чи­нам, ука­за­те­ли «рыба-200 руб», и «гип­со­вые фигу­ры – 300 м». Гип­со­вые фигу­ры уда­ет­ся раз­гля­деть: щед­ро рас­кра­шен­ные живот­ные, юные тру­ба­чи и кол­лек­ция гри­бов. Хоте­лось бы пона­блю­дать на чело­ве­ка, пре­одо­лев­ше­го 300 м и выбрав­ше­го себе вот этот улы­ба­ю­щий­ся мухо­мор, но вре­ме­ни нет.

Рос­сий­ские обла­сти сме­ня­ют друг дру­га, пей­заж за окном досто­ин вос­хи­ще­ния – оттен­ки зеле­но­го, куд­ря­вые леса, листья осин кон­тра­сти­ру­ют с более тем­ной зеле­нью дру­гих боль­ших дере­вьев. Упо­ря­до­чен­ные лесо­по­сад­ки охра­ня­ют поля, на полях уже что-то изобиль­но коло­сит­ся; тра­ва взби­ра­ет­ся на косо­го­ры, жел­тые цвет­ки люцер­ны, и тем­ные двой­ные невы­со­кие горы вда­ле­ке. Мело­вые карье­ры, гли­ня­ные карье­ры, ведут­ся рабо­ты, стро­и­тель­ная тех­ни­ка и люди в оран­же­вой уни­фор­ме смот­рят­ся дико­ва­то на фоне рус­ских кра­сот и далей. Реки, очень смеш­ные назва­ния у рек: Дело­вая Куб­ра, Ашня, Пиче­лей­ка, Урень. Усть-Урень — насе­лен­ный пункт. Нищие дерев­ни, дома на боку, почер­нев­шие дос­ки, ске­ле­ты забо­ров, но пасут­ся коро­вы, пят­ни­стые бока лос­нят­ся, ино­гда мож­но встре­тить индю­ка, и каж­дый раз это как подарок. 

Рес­пуб­ли­ка Мор­до­вия при­вет­ству­ет транс­па­ран­том «Мор­до­вия – тер­ри­то­рия, сво­бод­ная от нар­ко­ти­ков»; поз­же пред­се­да­тель мор­дов­ско­го пра­ви­тель­ства Суш­ков А.Ф. повто­рит, что уро­вень нар­ко­ти­за­ции в реги­оне ниже обще­рос­сий­ско­го в два с поло­ви­ной раза. Но сна­ча­ла «Мор­дов­це­мент». Тре­тье по про­из­вод­ствен­ной мощ­но­сти про­филь­ное пред­при­я­тие в Рос­сии, рас­ска­зы­ва­ет сопро­вож­да­ю­щий. «Въез­жа­ем в пром­зо­ну», — кива­ет на про­фи­ли завод­ских цехов, гигант­ские цилин­дры и тру­бо­про­во­ды нема­лых диа­мет­ров, обес­пе­чи­ва­ю­щие изго­тов­ле­ние цемен­та дву­мя спо­со­ба­ми: сухим и влаж­ным. В про­из­вод­стве сухо­го заня­ты 138 рабо­чих, управ­ля­ют про­цес­сом двое, сидят в спе­ци­аль­ной ком­на­те, за пуль­та­ми и смот­рят на мони­то­ры. Мони­то­ры дают кар­тин­ку. Сред­няя зар­пла­та рабо­че­го 32 тыся­чи руб­лей. В цехах сухо­го цемен­то­ва­ре­ния не чув­ству­ешь себя на вред­ном про­из­вод­стве. А вот в цехах влаж­но­го – чув­ству­ешь. В воз­ду­хе висит белая пыль, и щеки потом белые, и нос, и если кто сплю­нет, то тоже гип­сом. При­ят­но смот­реть на людей, с раз­ма­хом дела­ю­щих свое дело, репор­те­ры окру­жа­ют жен­щи­ну, и велят ей еще немно­го пона­жи­мать на кноп­ки управ­ля­ю­щей пане­ли. Жен­щи­на в рабо­чей уни­фор­ме, но рука­ва коф­точ­ки отде­ла­ны кружевом.

Пять пра­во­слав­ных хра­мов и одна мечеть выстро­е­ны Мор­дов­це­мен­том в поль­зу сво­их сотруд­ни­ков, что кос­вен­но сви­де­тель­ству­ет о кон­фес­си­о­наль­ном соста­ве, а еще есть дво­рец спор­та, фут­боль­ное поле с подо­гре­вом, и неожи­дан­но ледо­вый дво­рец. В Мор­до­вии очень рас­про­стра­не­ны ледо­вые двор­цы, и за сут­ки пре­бы­ва­ния мож­но уви­деть несколько. 

Но где же Саранск, вол­ну­ют­ся жур­на­ли­сты, мы хотим в Саранск. Уста­ли от Мор­дов­це­мен­та немно­го. Появ­ля­ет­ся город, и впе­чат­ле­ние про­из­во­дит стран­ное. Кажет­ся, буд­то город выстро­ен с нача­ла новей­ше­го века – где жел­то­ли­цые хру­щев­ки, над­мен­ные памят­ни­ки архи­тек­ту­ры, пафос­ные ста­лин­ки и исто­ри­че­ские раз­ва­лю­хи? Кру­гом дома совре­мен­но­го фасо­на, часто с башен­ка­ми и про­чи­ми изли­ше­ства­ми. Пре­об­ла­да­ют жел­тые и тем­но-крас­ные тона. На фаса­дах – узо­ры. Тро­туа­ры ого­ро­же­ны — поло­са­тые стол­би­ки, ажур­ный забор. Тоже ново­дел. Вокруг как в казар­ме: а) чисто, б) пусто.

Центр горо­да, пло­щадь Тыся­че­ле­тия. Если ты жур­на­лист, при­е­хав­ший из Сама­ры (восемь часов на авто­бу­се и Мор­дов­це­мент в неда­ле­ком про­шлом), ты сидишь на пло­ща­ди Тыся­че­ле­тия созна­тель­но босой, ноги на бор­дюр­ном камне. Отды­ха­ешь. Впе­ре­ди – Рес­пуб­ли­кан­ский дво­рец куль­ту­ры, пол­ный блед­но-зеле­ных дива­нов и зер­кал, сле­ва – кафе «Пира­ми­ды», где варят жид­ко­ва­тый кофе, через доро­гу – элит­ная застрой­ка и Жерар Депар­дье, новый рос­сий­ский граж­да­нин. Хоть ты пер­вый пат­ри­от Сама­ры, не можешь не отме­тить обе­щан­ной чисто­ты улиц. Ров­ные тро­туа­ры вымо­ще­ны плит­кой. И вот еще: мало­люд­но. Пустые доро­ги, мало машин, мало людей на пло­ща­ди Тыся­че­ле­тия, за желез­но­до­рож­ны­ми биле­та­ми в кас­сах нет оче­ре­ди, пусто в тор­го­вом цен­тре, охран­ник неодоб­ри­тель­но смот­рит на твои рва­ные джин­сы, бук­валь­но пре­сле­ду­ет. Саранск – город без людей, похо­жий на деко­ра­ции мест­ных худож­ни­ков о жиз­ни мор­дов­ско­го наро­да, мок­шей и эрзя.

Когда появ­ля­ют­ся люди, за ними бегут сим­па­тич­ные бро­дя­чие соба­ки с весе­лы­ми мор­да­ми, и вино отпус­ка­ют в непо­ло­жен­ные 23 часа, и ты начи­на­ешь весе­лить­ся, как и было запланировано. 

Опер­ный театр за углом, дают балет «Дон Кихот», сего­дня пре­мье­ра. При­на­ря­жен­ная оче­редь сто­ят перед аркой метал­ло­ис­ка­те­ля. Люби­те­ли мор­дов­ской опе­ры в основ­ном жен­щи­ны, ред­кие муж­чи­ны невы­со­ки ростом, загру­же­ны дам­ски­ми пер­чат­ка­ми, сум­ка­ми, буке­та­ми и вее­ра­ми. Сей­час пой­дут в буфет, выпьют конья­ка, съе­дят пирож­ное «кар­тош­ка» или бутер­брод с сем­гой, сем­га пре­вос­ход­но отте­ня­ет пре­мье­ры бале­та. И коньяк. 

Пешая про­гул­ка по цен­тру рес­пуб­ли­кан­ской сто­ли­цы длит­ся дол­го. Путь ведет к набе­реж­ной реки, на ее бере­гах воз­двиг­нут музей Мор­дов­ское подво­рье. Мно­го фон­та­нов, целые кас­ка­ды. «Вот где надо отме­чать день десант­ни­ка», — гово­рят жур­на­ли­сты. В пар­ке име­ни Пуш­ки­на татар­ское меро­при­я­тие, мно­гие девоч­ки ходит с голо­ва­ми, кра­си­во задра­пи­ро­ван­ны­ми шел­ком. Охра­на бло­ки­ру­ет попыт­ки репор­те­ров раз­вер­нуть тре­но­ги и что-то заснять. «С нами – руко­вод­ство вашей рес­пуб­ли­ки!», — воз­му­ща­ют­ся репор­те­ры. Охра­на мига­ет с видом, что ей это безразлично. 

Все хоро­шо, и впе­ре­ди ужин с пред­се­да­те­лем, кста­ти, цело­го мор­дов­ско­го пра­ви­тель­ства, с хоро­шим вином и соте из бакла­жа­нов, но ты раду­ешь­ся все­му это­му вели­ко­ле­пию еще и пото­му, что рабо­та тре­бу­ет непре­мен­но­го при­сут­ствия дома, и в тво­ем кар­мане уже два часа поко­ит­ся билет на поезд №338 Санкт-Петер­бург-Сама­ра. Вагон два­дца­тый, отправ­ле­ние в 0.32. Саран­ский вок­зал кра­си­во под­све­чен и пуст, совер­шен­но пуст. Ни одно­го поез­да не швар­ту­ет­ся на рель­сах, мор­дов­ская ночь тиха. Зани­май пол­ку, раз­во­ра­чи­вай мат­рас, сте­ли постель, сооб­ра­жай, о чем напи­сать в репор­та­же, а может, луч­ше вооб­ще не писать, оста­вить при себе эти слож­ные раз­мыш­ле­ние о том, поче­му Сама­ра нико­гда не ста­нет похо­жей на Саранск, как бы это­го не хоте­ли раз­ные люди при высо­ких постах.